Похищенная

Лиза Вольная птица летит в потоках теплого сухого ветра; настолько свободно и плавно, будто рыба плывущая в воде — безоговорочно своей стихии, как человек, ступающий тонкой подошвой по сырой земле, а если быть честным с сегодняшними реалиями — по затвердевшему асфальту. Вот только, в отличии от того хмурого серьезного пешехода с папкой в руках, птица совершенно свободна от городских забот и проблем. Она пролетает намеренно близко к земле, будто бы хвастаясь, лишний раз напоминая о своей беззаботности. Такой, с первого взгляда, простой вещи, которую, к удивлению, не может позволить себе самое развитое на сегодняшний момент создание на Земле — человек. Ещё наши далёкие предки, став прямоходящими, получили обширный спектр преимуществ перед другими конкурирующими видами, в конечном итоге завоевав свою лидирующую позицию благодаря собственному интеллекту; сейчас дорого платят за свое прямохождение колоссальной нагрузкой на позвоночник, проблемами кровообращением и весьма затруднительными родами из-за особенностей строения таза. Точно так же человеческий род поплатился за свой «богом данный» разум. Столько волнений он за собой несёт, столько переживаний в обычной жизни и даже в самых простых взаимоотношениях, что иногда даже доводят саму особу до самоубийства. Психические травмы, расстройства сопровождают человека на протяжении всей жизни. И конечно же вечные, никогда нескончаемые бытовые заботы и попечения; сожаления о прошлом и боязнь будущего, от которых не убежать даже в глубоком сне. В такие моменты и правда не стыдно позавидовать плавному полету стрижа, чья маленькая головушка никак не забита беспокойствами. А сам стриж — это же самый настоящий живой символ начавшегося лета. Ещё такого мягкого, не обжигающего своим раскаленным солнцем, изматывающей жарой, когда природа поет, а зелёной травой покрыты все поляны, лужайки. Даже на городских шумных улицах, в сплошь и в поперёк покрытыми безжизненным асфальтом, проклевываются поодинокие травинки, разрушая, развеяв угнетающую серость, добавляя хоть каплю кислорода в этот насыщенный выхлопами воздух. Маленькие полянки, островки жизни в этой бетонной пустыне, усыпаны пушистыми одуванчиками, которые, в свою очередь, раскидывают по ветру семена на крохотных парашютиках в дальние дали, чтобы и там вскоре выросли такие же одуванчики. Черный стриж в своей спокойной непроизвольной манере подлетает к большому многокорпусному, чем-то старинному зданию университета. Шелковые шторы на совсем небольших, сравнимо с залом, окнах были широко раздвинуты, дав мягкому, слегка припекающему затылок дневному свету попасть внутрь. В самом здании царила небольшая суматоха, приятное волнение, предвкушающее что-то, без сомнения, значимое. То, к чему эти молодые люди, явно студенты, объединяющиеся одним факультетом, готовились не так уж и мало. Стриж, будучи обыкновенной птицей, к сожалению, не получил приглашения на данное мероприятие, но он все равно свободно и беспарадно присел на край маленького открытого настежь окна, с интересом наблюдая за людскими заботами. Тот заглянул не в сам актовый зал, а в небольшую комнатушку, где готовились и прихорашивались студентки перед самим выступлением. Среди них была и Лиза, облаченная в изящное пастельное платье с пышной и нежной юбкой. В то же время на нем не было лишних украшений, камней, страз, утяжеляющих образ — только самое необходимое. «Красота должна быть в простоте.» — всегда твердила девушка. Выцепив это платье в секонд хенде, она не могла поверить своему счастью. Оно было идеальным. Хотя, стоит признать, что над ним ещё пришлось достаточно поработать: выстирать старые пятна, обрезать крохотные торчащие ниточки и, что самое главное, убрать эти лишние стразы с рукавов-фонариков, которые сами по себе настолько прекрасны и обворожительны. Единственная деталь образа, которая все же осталась не затронута порывом минимализма, это украшение, что огибало приглаженные, собранные в пучок волосы, что местами выскакивали из прически лёгкими закрученными прядками, падающими на лицо, на котором из макияжа была только тушь с целью подчеркнуть и без того кукольные ресницы. Сияющий венок с камушками, создающими своей зеркальной краеугольной поверхностью завораживающую игру тонких лучиков света; он будто невзначай заигрывал с летним солнцем, заставляя его светить ярче, делая лучи чётче, а макушку горячее. Лиза быстро подметила и узнала того представителя пернатых, смотрящего с улицы. Она мило улыбнулась ему в ответ, предполагая, что если бы он умел улыбаться своим клювом, то именно это он бы сейчас и делал. Да, птица точно была ей знакома: она часто подкармливала этого одинокого, вольного, от чего немного своенравного стрижа со своего балкона многоэтажки. «Пришел пожелать мне удачи? Как мило с твоей стороны.» — девушку ни чуть не смутило, что она сейчас с полной серьёзностью обращается к обыкновенной птице. «Хотя бы ты сможешь подбодрить меня перед церемонией, так как. Андрей, по очевидным причинам, не может прийти. Понимаешь, я ему даже не предлагала присоединиться, зная, насколько важна для него конфиденциальность и скрытность. даже после того, как он бросил свою профессию. Да и ко всему прочему, у него были кое-какие дела сегодня. В общем, обстоятельства сложились не в мою пользу. Все равно нельзя рисковать.» — бесконечно высказывалась Лиза, пока стриж внимательно слушал (а может и не слушал, сложно понять мимику птиц). — «Даже мама не смогла прийти — у нее там очередное свидание со своим кавалером. Кажется, они планируют пожениться.» «Ладно, ничего, это не настолько важно, чтобы грустить. Нам просто зачитают речь, какие мы хорошие, вручат некоторым грамоты, продекламируем фрагменты своих произведений и все.» Пернатому, видимо, наскучило выслушивать капризы девушки и тот взмахнув крыльями, беззаботно влетел, плывя по ветру. «Ладно. тебе все равно было бы не интересно этого слушать, прости.» — расстроенно сказала Лиза прежде, чем уйти к одногруппницам, что уже не раз пытались оторвать ее от диалога, дабы грамотно подготовиться к выходу на сцену.