О дивный новый мир

В ушах рябит глухой шум дождя. Капли разбиваются о холодную землю, задевая траву и каменные плиты, сотворяя тихую, но крайне угнетающую симфонию. За этим дождливым днем не стояло ничего, кроме чувства одиночества. Оно разъедало изнутри, выворачивая все внутренности наружу и заставляя сглатывать от тошноты. Я помню, что я думала, что одиночество необязательно должно быть разрушительным, но единственная тень падающая на пол говорила об обратном. В тот день я была единственной, кто пришел на похороны своего самого близкого человека. Абсолютно бесчувственная, уставшая и разбитая. Я стояла у могилы и стеклянными глазами смотрела куда-то в направлении надгробной плиты, на которой готическим шрифтом виднелось имя «Стас Вагнер» и года «1994-2022» под ним. Мой парень совершил самоубийство двумя днями ранее. Он был единственным, кто остался у меня после пандемии. Оставив меня совсем одну, он принял решение уйти из этого мира. Замучился ли он от нынешней ситуации в мире или просто от жизни, может.. вполне вероятно, что он устал даже просто от меня. Я не знала. И узнать мне было не дано. Слишком поздно. Одиночество. Попытка обуздать это чувство вывела меня в район, в котором мы жили. Для меня этот район всегда был крепостью, местом уединения. Мы никого здесь не знали и никто не знал нас. Нам не нужно было казаться, мы жили в свое удовольствие. После того, как мои родители стали жертвами смертельного вируса, я приняла решение оставить свою прошлую жизнь и съехаться со Стасом, обзавестись квартирой в историческом районе большого города. Наша совместная жизнь все больше помогала мне избавиться от тяжести умерших родителей, ведь время умеет лечить. Но оно вдруг теряет свой драгоценный дар перед детским страхом остаться совсем одному. Видимо, я слишком часто опускала свою защиту, из-за чего этот страх выбрался и перебрался на моего возлюбленного. Иначе обьяснить все это я пока что не могу. Погода показательно игнорировала мою внутреннюю отчужденность, дождь усиливался. Пребывая в раздумьях, я ушла в парк прямо возле нашего дома, где старалась испытать терапевтическое чувство прощения, уединиться от своих же обвинений и забыть. Холодные капли доставали меня через листву деревьев. Промокали мне всю одежду, но не пробивались через пропитанную одиночеством оболочку. Как же так, что за период всего карантина я потеряла всех, за кого могла держаться? Я бродила до самого вечера по местам, где раньше находилось столько воспоминаний. В сердце не было ничего, только пустота. Оживленный город, в котором раньше я любила человека оказался мертвым местом, где даже толпы людей на улицах не придавали ему жизни. На следующий день меня разбудил не рассвет, а тоска. Я приняла решение уехать отсюда.