Успеют?

19 мая, 2012 год. — Ну давай же, жми ты уже быстрее, — прикрикнул рыжеволосый парень, стоя рядом и над другом, с азартом смотря в экран ноутбука, на котором шел ожесточенный бой необычных, если можно так сказать, существ. — Блин, Тёмыч, у тебя руки вообще откуда растут, — перехватив мышку, он начал активно нажимать на нее указательным пальцем, при этом водя другой рукой по кнопкам клавиатуры. — Ромыч, — кинул кудрявый темноволосый парень, с удивлением и легким раздражением глядя на друга, откинувшись при этом назад. — Моя очередь, если ты не забыл. — Да у меня бабушка лучше тебя играет, — ехидно произнес Рома, но через две секунды, немного отойдя от экрана, с отчаянием крикнул. — Блин! Ну все, поражение. Это из-за тебя, потому что когда я играю, то у нас почти всегда победа. — Вот именно, что почти, — снимая черные игровые наушники, ответил Артем, откидывая рукой назад надоедливые кудри. — Ты ещё думаешь, что лучше меня играешь? Тебе результаты боев показать? — Да ладно тебе Ром, подумаешь несколько раз проиграл. Может еще баттл устроишь, кто лучше играет? — Ну а что. Хотя тут и без баттлов всё ясно. — Не понял, — тут же последовал ответ, произнесенный явно недовольным и немного грубоватым голосом. — Конечно, куда там тебе что-то понимать, — с усмешкой произнес парень, тут же садясь за освободившиеся место на компьютерном кресле, и развалившись на нем, начал крутиться. — Ты у нас вообще человек недалекий. — Ромыч, ты ли не прихренел немножечко, — тут уже подошел обратно к столу Тёма, откидывая друга вместе с креслом куда-то в сторону подоконника, но парня не особо интересовало, куда там отлетел Рома с этим креслом в придачу, точнее на нем. Закрыв меню их любимой игры на ноутбуке, он стал что-то искать в Интернете. — Твою мать, Тёмыч! — раздраженно крикнул Рома, в очередной раз покрутившись и не заметив угол тумбочки, ударился об нее ногой. — Ты зачем меня отодвинул то, там места хватает на двоих. — Чего ты там как обезьяны, которые за бананы дерутся, разорался, — с упорным видом что-то ища в ноутбуке, Артем даже не повернулся посмотреть, что произошло, но сделал вывод из услышанных криков, что друг об что-то ударился. — Сам ты обезьяна, — обидно произнес Павленко, пододвигаясь обратно к столу, и посмотрев на сосредоточенный вид друга, который можно увидеть достаточно редко, парень спросил: — Ты что там завис то? — Обезьян дерущихся за бананы ищу, что не видишь что-ли, — усмехнулся Тёма, ну или попытался, так и не оторвавшись от экрана. — Хотя чего их искать, вот один из их представителей, рядом сидит. — Да пошёл ты со своими шуточками… Серьезно, что там ищешь то? — Ром, не тупи. Или ты читать уже разучился? — Да нет вроде бы, — посмотрев на заполненную строку для поиска, он посмотрел на друга, как на больного, при этом потеряв свой явно веселый до этого настрой. — Тебе заняться что-ли нечем? — Да ладно, ты сам все понимаешь, — пониженным голосом ответил парень, грустно посмотрев на свой запрос, начал его убирать. — Это все равно должно было когда-то случиться. После долгого молчания, которое казалось длилось целую вечность, Артём сказал: — Ну точнее, уже завтра… — Спасибо Тёмыч, обнадежил полностью, — раздраженно ответил другу Рома, хлопнув при этом себя по коленям, и уже спустя несколько секунд опуская голову на них, закрывая лицо руками, он произнес. — И сколько же я спал. — Точнее, мы с тобой спали. Завтра наш день рождение, а потом… — внезапно замолчав, парень быстро подошел к обычному креслу, и опустившись на него, продолжил, — ну, ты сам знаешь что. Смотря в пол, Артему казалось, что друг чувствует то же, что и он сам. Страх, отчаяние, тревогу, почти полностью угасшую надежду… Всё это перемешалось, и образовало какой-то странный комок не самых приятных, но частых чувств, заполнив при этом все твои мысли только мыслью о том, что уже всё поздно. Они всегда откладывали поиск своих соулмейтов на потом, говоря, что успеют, у них еще есть время, не завтра же им умереть придется. И вот, дооткладывали. Сейчас им уже ничего не отложить, ничего не успеть. Не успеть найти их, свой, как говорили многие, смысл. Наверное, было не так страшно умирать, даже самому, как оставлять своих родных. Да они не идеальны, далеко не идеальны, и по правде говоря, слишком далеко. Больно оставлять их, зная, что хоть они и не самые лучшие родители, даже близко не стояли, но они тебя любят. Да, может как-то своеобразно и необычно, зачастую не показывая этого, но ты это чувствуешь. И любишь их в ответ. И от этого становилось еще больнее… Больнее их отпускать, прощаться с ними а как же им будет больно. А ведь есть еще старший брат, его часто ставили в пример, хотя, парню казалось, что он хуже его и Ромы вместе взятых в несколько раз. Однако, каким бы он не был ужасным, он успел, нашел свою родственную душу. Хотя Артем сомневался, что тот вообще может кого-то полюбить, а его может кто-то любить. Нет, он его и не ненавидел, но и не любил. Что-то около нейтральности, хотя и ненависть иногда вызывал, своим поведением. И относился к нему: «Ну есть брат и есть, и что мне сделать то?». Впрочем это чувство и отношение к друг другу них было полностью взаимно, хотя не он начал всё это. Тёме всегда казалось, что брат ну уж слишком самовлюбленный, хоть и это нормально, но в меру же, а Данил почти никогда не обращал на него внимания, как будто его не было вообще, и конечно же, между ними не было никакой братской любви и в помине. Но если без нее и можно прожить, то простой родительской, парню зачастую не хватало. Тёме иногда казалось, что раз он младший ребёнок в семье, то его сразу должны больше любить, больше уделять внимания, многое прощать и всё подобное, хотя он и понимал, что у родителей не должно быть любимчиков из детей, и как вообще можно любить одного своего ребёнка, а второго нет, или любить меньше. Но у него получилось всё наоборот, получилось так, что будто он старший ребёнок. В других семьях с двумя или более детьми парень часто замечал вот это разделение на младших и старших детей, что старших почти нету для родителей, они нужны для них как нянька для сестры либо брата. И у него получилось тоже самое, но немного по другому. Ощущение того, что ты как первый ребенок, которого не замечают, не любят, о котором вспоминают только когда что-то нужно. Хорошо, что с младшим сидеть не надо, хотя лучше б он сидел с братом, и получал эту любовь и внимание. Но кому-то же надо и это делать, но тоже ничего не получать взамен, хотя никто не должен что-то делать, чтобы добиться любви у собственных родителей, они должны просто любить, за то что ты есть, а не: «Вот посидишь с братом, может и получишь». Родители вели себя с братом, как зачастую другие родители вели себя с младшими, буквально возвышали, и говорили чуть ли не кланяться ему в ноги, благословить, и любить больше чем себя в сотни раз. Артёму казалось, что с братом у него общие только родители, и больше ничего. При встречах они вели себя как чужие люди, а не как настоящие братья, которые за друг друга побьют. Но не он же всё это начал, не он же виноват, что Данил любит себя, больше чем остальные знакомые ему люди вместе взятые, и ведет себя так, как будто ему тут все должны. Погрузившись в себя, свои мысли и воспоминания, Тёма не заметил как оказался в комнате один. Такое бывало редко. Рома уже ушел к себе спать, или просто ушел в комнату, видимо окончательно устав смотреть на него и его задумчивое лицо, которое можно было увидеть достаточно редко. Усмехнувшись, Тёма про себя подумал: «Ну конечно, какому идиоту понравиться смотреть на человека, который как будто завис, и ничего не замечает вокруг себя. Даже мне бы надоело.» Наверное, он уже спит. Хотя взглянув на настенные часы, гласившие почти час ночи, Артём уже засомневался, видит ли сны сейчас его друг, ведь они часто не спали ночью, зависая в Интернете. Видимо, это будет одна из тех редких бессонных ночей, которые он посвятит не любимым игрушкам, а своим мыслям. Мысленно поблагодарив друга, за то что тот любезно закрыл и выключил ноутбук, и ему сейчас не надо будет вставать и проделывать эти действия. Хотя встать парню всё-таки придётся, ведь перспектива заснуть сидя на хоть и мягком кресле, чтобы наутро болела спина из-за этого, его не особо радовала, он же не хочет провести возможно последний день своей жизни, с ноющей спиной.