Успеют?

11 июня, 2012 год. — Ну привет, Андрюх. Кажется, что Макс бывал в этой палате чаще чем у себя дома. Прошло почти три недели, а он приходил сюда практически каждый день, и засиживался здесь сколько мог. Беря теплую, но совершенно безжизненную ладонь к себе в руки, парень надеялся почувствовать еле заметное движение пальцев, первый раз за всë это время порадоваться, прокричать на всю больницу: «Очнулся!», наконец-то увидеть карие глаза друга. Но и в этот раз это были лишь придуманные сценки его сознания, а возращаясь обратно, он видел, что ничего не поменялось. Андрей всё также неподвижно лежал среди непонятных и вечно пиликающих приборов, дыша с помощью какой-то трубки.   — Ты как тут без меня, не сильно скучал? — грустно усмехнувшись, спросил в пустоту Макс. — Да, тупой вопрос, как же ты можешь скучать… На глазах в эту же секунды выступили слезы, а пара самых горьких быстро скатились вниз по щеке. Также стремительно, как они и появились, Макс свободной рукой стер их с лица, и таким же грустным и приглушенным голосом продолжил в напрягающую пустоту:   — Ну ладно, не злись. Я знаю, ты скучаешь. Как и мы. А знаешь как Дашка скучает. Она наверное после меня, кто к тебе часто приходит. Конечно не получив реального ответа, Макс быстро придумал его у себя в голове. Он делал так, чтобы не забыть про него. Какой-то бред сумасшедшего наверное, однако это не давало ему сойти с ума. Странно, что увидев живого Андрея всего лишь несколько секунд, она сумела его так полюбить, и как сам Макс, была готова прыгнуть за ним вниз. Пришлось останавливать их двоих. Наверное, если бы не было этого не менее странного мира соулмейтов, она бы так не смогла. Да никто бы в общем не смог.   — И как можно было тебя полюбить так быстро, м? Дашка постоянно спрашивает у меня о тебе. Да, представляешь. Интересно, ты бы так смог. Промолчав всего какие-то минуты, которые, казалось шли целую вечность, Макс продолжил свой монолог, ну по крайней мере со стороны, монолог:   — Да нет, я уверен, что пока ты был живым, то ты её полюбил. Может, не осознал это, и поэтому… — ему точно не хватило воздуха, и опять выступили слёзы на глазах. Он наклонил голову, точно хотел это скрыть, правда от кого. — Андрюх, ну зачем?! Почему ты такой идиот! Точно такой же, как я в тот раз. Ты же помнишь?

***

Осень, 2010 год. Андрей бежал так быстро, как только мог, на ту самую улицу, которую ему сказала мама Макса. Странно, что же могло произойти с ним так поздно. Она даже толком не объяснила, что произошло, сказала, что это очень срочно, и что расскажет на месте. И голос у неё был беспокойный и тревожный, даже слишком, точно случилось что-то нехорошее. Хотя он кажется уже издалека начал о чём-то подозревать, заметив полицейские мигалки. В голове сразу возникли миллионы самых ужасных мыслей и различных предположений. От этого парень стал бежать ещё быстрее, ещё. Андрей сам не понял, как так быстро очутился на месте. Увидев скорую и милицию, он совершенно не соображая, что происходит, крикнул:  — Макс! Ответ не заставил себя ждать. Правда совсем не тот, который он ожидал услышать, ну или хотя бы увидеть. Вот к нему стремительно подходит человек в форме, и останавливает рукой, отодвигает назад, начинает что-то говорить про то, что посторонним сюда нельзя. Но твою мать, он же никакой не посторонний!   — Да как вы не понимаете, там мой друг, дайте мне пройти уже наконец!   — Молодой человек, я вам кажется ясно сказал, что… Ещё несколько слов, и Андрей бы откинул этого полицейского отсюда и прошёл, не думая о последствиях, но их обоих спасла мама Максима, услышавшая голос парня.   — Пожалуйста, разрешите ему пройти. Он друг моего сына, пострадавшего. Охранник-полицейский посмотрел на неё неоднозначным взглядом, слегка усмехнувшись, пожал плечами и отошёл куда-то в сторону, помогая своим коллегам отгонять особо любопытных зрителей и журналистов.   — Ну наконец-то, — облегченно вздохнул Авдеев, кинув злобный взгляд на полицейского и проходя вместе с женщиной внутрь сего действа. — Тёть Наташ, что здесь случилось? Что с Максом? Где он? Глубоко вздохнув, она явно через силу начала говорить: — Андрей, ты только сильно не кричи. В общем… Максим он, кажется… Он разбился… Парень посмотрел на неё стеклянным и непонимающим взглядом, слегка приоткрыв рот, на глазах еле видно проблескивали слезы. Чёрт возьми, он правда ничего не понимал! Женщина, заметив его искреннюю реакцию на её слова, и набрав в легкие больше воздуха, который совсем скоро понадобится самому Авдееву, принялась всё объяснять:   — Мы поссорились. Ну как же это было очевидно.   — Максим… Он ничего у нас не спросил, и взял ключи и машину моего мужа. Мы не заметили это, и подумали, что он ушел развеяться, такое часто бывало, после наших ссор. Конечно же, Макс часто, даже очень, приходил к нему после семейных скандалов.   — Но когда он не появился до двенадцати, мы уже стали ему звонить. Максим не брал. А потом Серёжа заметил, что на стоянке не хватает его машины, — силы говорить заканчивались, но собрав всю свою небольшую волю, продолжила: — Тогда мы позвонили в полицию, и нам рассказали, что несколько минут назад поступил вызов, и здесь произошла авария с такой же как у нас машиной. Оказывается, нашей же... Кажется, что парень уже начал понимать, и еле сдерживался. Но всё-таки стал слушать её дальше.   — Мы очень быстро примчались сюда. Я почти сразу тебе позвонила. Сейчас всё выясняют. Сказали, что с ним ещё двое были… Тут к ним подошёл какой-то врач, которого Андрей конечно не заметил, и отошёл вместе с мамой Макса куда-то в сторону. Он вообще ничего не замечал. Последние фразы прошли как в тумане. До него дошло главное — Макс разбился. Но почему? Было же миллион таких же ссор с родителями, и друг в эти моменты приходил к нему. А сейчас что? Это точно что-то больше ссоры, а как она говорила про конфликт… И с кем он поехал? Кто? Женя, Лина, Кирилл? Он больше то и никого не знает. Почему ничего не сказал про это? Почему не пришёл к нему? Миллион вопросов и мыслей, пустой взгляд к себе под ноги, слёзы, смешанные со злостью и непониманием «Зачем?!» Но вдруг… Вдруг он всё же не погиб? Ведь никто про это не сказал или это он не услышал. Может, всё ещё обойдётся. А может и нет. Страшно и больно. Из глаз по щекам быстро потекли горькие, и совсем ненужные именно сейчас слёзы. Андрей даже и не думал, что его кто-то таким увидит. Уже казалось, что больше нечего терять… Но даже несмотря на мешающие видеть слёзы, он краем глазам заметил, что к нему возвращается с видом не лучше чем у него самого, мама Макса. Быстро отвернувшись от неё, и стерев с глаз эти слёзы, он отчаянно пытался успокоиться, уставившись в связи с наступлением уже глубокого вечера, темные листья. Простояв так несколько секунд, парень услышал шелест ног по уже засыхающей траве, осень всё-таки. Но не стал оборачиваться. Уж кому, кому, но не ей он будет показывать свою и так уже понятную боль. Андрей слышал позади её и без того тихий голос, который стал в полтора раза тише, и в уши ему как будто засунули плотную вату, от этого парень ещё больше ничего не понимал. Кажется, она что-то говорила про то, что Макс жив, но находится в бессознательном состоянии, по-моему, средней тяжести.   — С ним был какой-то Алексей и Женя. Ты их знаешь? Плевать. Плевать на Женю и Лешу. Макс жив. И это значит… Значит, что ещё не всё потеряно, и он будет жить? И что всё будет как раньше?

***

11 июня, 2012 год.   — Я такой был тогда идиот. Мы могли бы просто с тобой поговорить, как всегда. Из-за меня чуть не стало Женьки. Ну и вот, ты же тогда верил? Ждал? Приходил ко мне? Мне всё рассказали, — крепко сжимая руку парня, и с улыбкой через силу тихо говорил Макс. — А теперь моя очередь. За эти три недели, что друг был без сознания, он успел много вычитать в Интернете про людей в коме. И как-то увидел статью про то, что человек в коме всё слышит. Макс поверил в это, и часто представлял реакцию Андрея на его слова. Получалось конечно не очень, но лучше, чем просто смотреть на него. Также, Макс стал часто рассказывать парню про то, что происходит у него в жизни, что у других. И также представлял сценки с его реакцией на это.   — А Рома прикинь, вчера подарил Лизке книжку какого-то там французского автора, и она-то другого читает, английского, — с легкой усмешкой произнёс Макс. — И знаешь, как он оправдался? Что у них имена похожи. При том что они вообще совершенно разные. Получив у себя в сознании ответ на эту историю, он продолжил:  — Ну да, ты прав. Наш Ромыч вообще ничего запомнить не может, и путает часто. Макс стал вспоминать ещё больше всяких историй, и связанных, и несвязанных с ними, и новых, и старых. Кажется, что парень мог бы продолжать их бесконечно. И у него уже сложилось впечатление, как будто он реально разговаривает с Андреем как обычно, до всего этого кошмара. Они слишком хорошо знали друг друга.   — Ну и вот, он ей сказал, что-то типо… Макс не успел продолжить, так как в дверь постучали, и ему пришлось обернуться в её сторону. Кажется, он догадывается, кто это. Через пару секунд дверь открылась, а из неё робко показалась светлая голова девушки. Ну да, конечно, кто ходит сюда почти также часто, как и он сам.   — Макс, привет, — произнесла Даша, проходя внутрь палаты, но увидев парня, который крепко держал Андрея за руку, тут же добавила: — Я вам не мешаю, может мне попозже зайти?  — А, да, привет, — видимо, он настолько сильно задумался, что уже и забыл поздороваться. — Да нет, мы с Андрюхой уже закончили, я и так тут долго с ним. Встав со стула, Максим до жути притворно глянул время, и также натянуто-отчаянно протянул:  — У-у-ух, блин, чего-то я реально тут засиделся, мне же ещё заехать кое-куда надо, — убирая телефон обратно, в карман, он придумывал, куда же ему нужно, если Даша всё-таки спросит у него. Однако, к счастью парня этого случилось, но она сказала совершенно другое, чего он честно, не ожидал услышать:   — Да ладно Макс, не притворяйся. Я знаю, что ты пришёл, чтобы побыть с ним. Я тоже. Кажется, это напряжённое, но как будто понимающее молчание между ними могло бы продлиться до того момента, как он вышёл из помещения, если бы Максим так и шёл к двери, но через пару секунд на его лице появилась злорадственная ухмылка, и он, повернувшись, быстро двинулся к девушке. Прошептав ей на ухо что-то никому кроме них неслышное, парень вернулся обратно к месту выхода, и обернувшись, заметил, что Даша еле сдерживает смех.   — Да, он всегда был таким. М-м, внимательным. Через несколько секунд он уже был в коридоре, и облокотившись о стенку, смотрел на чисто-белый потолок. Кажется, что он сводил с ума. Но это же логично, белые потолки, зелёные или синие стены, больница. «Прямо как в психушке. И как они сумасшедшими не стали ещё», — сам себе усмехнулся Макс, и быстро двинулся к выходу.Не самое приятное место, которое стало для него практически вторым домом, как бы это страшно не звучало. И вот, сейчас он как обычно пройдёт к ближайшей остановке, простоит минут пятнадцать на ней, наконец дождётся этот автобус. Всё это такое обычное и обыденное, резко стало приевшимся занятием, но нужным ему. И казалось, что не только ему. Как глоток той самой воды, которая становится особенной, после длительной пробежки. Вот, после этого он пешком дойдёт до их дома, быстро, и не заметив, благодаря своим иногда не самым приятным мыслям и музыке в наушниках, включенную почти на полную громкость. Она часто так помогала. И пройдя в квартиру, в очередной раз отметит, что здесь всё не так. Невозможно. Кажется, что сейчас зайдёт Андрей, и спросит, чего он опять сидит в кровати, выкинет его сигарету в постоянно открытое окно. Причём, настежь. И неважно это зима или лето, весна или осень. Начнёт лекцию про вред курения, и что пускай он дымит в подъезде, а Макс кинет что-нибудь язвительное и зароется с головой в одеяле, отчего Авдеев цокнет и закатит глаза на это, выйдет из комнаты, в очередной раз забыв закрыть за собой дверь. И уже теперь Макс отчаянно закатит глаза, и с очень явным раздражением захлопнет свою дверь, при этом не забыв что-то пробурчать себе под нос про Андрея. И опять продолжит валяться в кровати, ничего не делая. Когда в это время Андрей успеет переделать кучу всего. Такие обычные, часто бесящие его действия. Сейчас он только об этом и мечтает. А не видеть Андрея неподвижно лежащего под всякими непонятными простому человеку приборами. Ведь они кому-то жизнь спасали, спасают, и будут спасать. Вскоре Максу надоест вот так лежать на кровати, и медленно сходить с ума, надеясь снова услышать голос друга, сотни раз представляя звонок врача о том, что Андрей наконец-таки вышел из комы. Но этого всё не происходило и не происходило. Экран всё также был чёрным. И неважно, прошёл час, два, три… Он мог так смотреть в потолок целый день. Крутить воспоминания, лежать почти неподвижно в его комнате. Она всегда не нравилась Максу. Тут всё слишком. Правильно. Почти всё на своих местах, где надо. У него никогда так не было. Наоборот. Почти всегда бардак. У Андрея даже повседневные вещи в шкафу лежали, а не висели на стуле. И постель всегда заправлена, в редких случаях нет. И даже в тот самый день он всё оставил так, как есть. Словно знал, что Макс сюда ещё вернётся, и не раз. А Андрея бесил его вечный беспорядок в комнате. Он даже пару раз убирался, когда изредка удавалось выгнать Макса из дома. Особенно в последние пару месяцов. Правда, вместо благодарности, Авдеев получал в ответ оскорбления и на следующий день новый бардак. Но не обижался. И даже вроде бы привык, и перестал гнать за всё это. Только не мог смириться с излюбленной привычкой парня. И ладно, если бы он курил на улице, в подъезде. Но Макс делал это дома. И не переставал. Даже ночью. За что конечно получал, но потом всё равно плевал на эту просьбу друга. Он же в своей комнате дымит, а не в его. Кажется с такими мыслями Макс сойдёт с ума, и уедет куда-нибудь, к кому-нибудь. Неважно, к Юльке, к своему соулмейту, к своей любимой или к своим новым друзьям, которые его либо младше, либо старше. Обязательно над кем-то из них постебётся, куда же без этого излюбленного занятия, тогда это не Макс. Отвлечётся немного от своих мыслей, даже где-то вполне искренне посмеётся. И неважно, приедет Максим к ещё не до конца повзрослевшим Роме и Тёме, с ними только и смеёшься. Хотя определëнно, они уже не просто обычные мальчики семнадцати лет. Или к Виктору, который был таким же до жути правильным, как и Андрей. Точнее, Андрей пытался быть правильным, у него почти получилось. Максу даже казалось, что они чем-то похожи. Конечно не внешне, а характером. Правда немного. Или приедет к чему-то среднему и по возрасту, и по характеру между теми же Ромой и Виктором, вроде Володи. Он вроде бы уже и взрослый, а иногда как ребёнок. Хотя наверное нету взрослых, многие в душе ещё дети. Даже Макс таким оптимистом не был, как он, хотя наверное им и не был никогда. Постоянно шутил, хотя определенно был импульсивным. Ну видимо, его это и отвлекает. У каждого своё, что сделаешь. И сам Макс не исключение. Он находится в сотнях, если не тысячах километров, от идеального друга, сына, парня, брата… И никогда им не станет. Но его же кто-то любит и дорожит? Макс мог привести уже как минимум два примера, если не больше. Хотя раньше было только полтора человека. И какому нормальному человека он вообще может понравиться? Но есть же эти ненормальные, которые приняли его таким, какой он есть, или почти приняли. «Не повезло же им», — усмехнулся парень, про себя отметив, что опять слишком задумался, и со стороны он выглядит как минимум странно, всё-таки на улице стоит, а не у себя в доме. Через пару минут где-то вдалеке от больницы послышался раскат грома. Кажется будет не просто дождь, а ливень, причём очень сильный. Однако Макса не волновало, что сейчас как хлынет, что у него даже зонтика нет, и что он точно заболеет, и если повезет, то какой-нибудь лёгкой простудой, а не чем-то гораздо серьёзней. Он отчаянно пытался привести в чувство свою зажигалку, держа во рту очередную сигарету. Спустя несколько тщетных попыток, она наконец-таки дала последние признаки жизни, и после этого стала совершенно безполезной для своего хозяина. Только выпустил он первые клубы дыма, как совсем недалеко послышались новые раскаты, немного ближе к зданию. Лишь бы в него не попало. Вот какие-то мгновения, и пойдёт жуткий ливень. Казалось, очевидно, но Макс всё же тихо, еле слышно спросил у уже достаточно тёмного неба, подняв на него свой взгляд:   — Подай знак, если мой друг будет жить. Буквально через несколько секунд, как и стоило предполагать, хлынул ливень, который не стал постепенно показывать всю свою силу, а показал её сразу полностью, явно не думая останавливаться в ближайшее время. Однако, для Макса это означало совершенно другое. Это был ответ, это был знак. И, совершенно не обратив внимание на с первых капель потухшую у него в пальцах сигарету, превратившуюся в мокрый и смятый окурок, он также тихо и хрипло прошептал, но на этот раз уже не поднимая глаза наверх, их бы точно затопило:  — Спасибо. Ещё раз кинув неоднозначный взгляд на больницу, которую почти не было видно из-за секундно падающих капель, Макс грустно усмехнулся, про себя надеясь, что это не просто обычный ливень. Он накинул на и так полностью намокшую голову капюшон ветровки, отчаянно думая, что это как-то поможет укрыться от сильного дождя. Глупо, ведь уже кажется вся ветровка и так мокрая. И очень стремительно побежал к остановке, думая о том, чтобы долго не ждать этот автобус, и постоянно крутя у себя в мыслях, что это всë не просто так, что скоро всё изменится. Может, это всё-таки был совершенно обычный ливень, который обещал затопить всех и всё за считанные минуты, а может и нет, может он и вправду что-то значил, кто его знает...