Мериаль

— Ты готов. — Силин смотрит требовательно. Ни улыбки, ни подбадривающего кивка. Точно и не сестра вовсе. — Помни, чему я тебя учила, и не смей трусить. — Последнее, что помнит мальчишка, и, как бы он ни отпирался, прося ещё немного времени, его с силой выталкивают на поверхность. Он удачно выныривает возле рифов и опасливо замирает. Цепляется пальцами за кораллы, высматривая свою первую в жизни жертву — бизнесмена и разработчика с замысловатым именем. Ему очень нравилось произносить его на своём языке. — Мирид.. — в очередной раз перекатывает на языке он. И, словно заклинание, это подействовало — он замечает яхту, стремительно рассекающую по волнам. Ошибки быть не может — это то самое судно, он миллион раз видел до этого. Всё просто — незаметно подплыть и утянуть на дно одним из сестринских способов. Он видел, как она проделывала это много раз — её изяществу можно только позавидовать. Он же боится проколоться на любом возможном и невозможном моменте. Быть замеченным до, не рассчитать силы, не справиться с самим Миридом — пусть он за счёт хвоста и больше в полтора раза, этот вариант исключать не следует, — и прочее, прочее... Он встряхивает головой, отгоняя стайку непрошеных мыслей, и восстанавливает дыхание перед бесшумным погружением. Вода ласкает плавники и чешуйки, но сейчас это только нервирует. Останавливается, только чувствуя волны беснующейся воды — ровно под яхтой, у самого мотора. Ещё немного — и можно превратиться в кровавые кубики на радость акульим пастям... Так, соберись! Осторожно выныривает и тут же пугливо прячется обратно — жертва как на ладони, у самого бортика, можно даже обойтись без лишних жертв — просто подобраться и сцапать... — Джарвис, что там? — спрашивает жертва, и сердце уходит куда-то в хвост. Но человек показывает совсем в другую сторону, молчит немного и кивает, словно кто-то что-то ему сказал. Он замечал за ним такую странность и раньше, но старался не обращать внимания, и вот опять. И эти постоянные очки... Даже когда не солнца. — Точно скат его цапнул... — шепчет он одними губами и добавляет так, будто это всё объясняет: — Люди. — Погади-ка.. Это что, парень? Эй ты, там! Ты что это делаешь? Внутри всё холодеет. Это ему — больше некому. — А.. я тут.. это... — спрятать хвост, спрятать хвост, лишь бы не заметил. — Купаюсь, — обезоруживающе улыбается, выходит криво. — Купаешься в десяти милях от берега? — то ли насмехается, то ли вот-вот примет за психа — по тону понять невозможно. Оно и к лучшему. — Ну да... А вы, люди, это не делаете? — Мы, люди? — точно за сумасшедшего. Чёрт. Чёрт. Чёрт! — С тобой всё в... Это что, чешуя? Ты... Удар. Звук упавшего в воду тела. Питер просто сбрасывает его за борт одним ударом хвоста и, кажется, жертва теряет сознание. Она немного тяжелее и крупнее, чем парень представлял, но захлестнувший страх со всем справляется. Кто знает, что бы случилось, узнай он... Так, соберись! Не время и не место. Он слабо понимает, куда плывёт — лишь бы подальше, от сестры и от яхты, ото всех... И только когда хвост больно рассекает по песчаному берегу, понимает, что приплыл совсем не туда, куда нужно было. Тебе вообще не нужно было плыть, а утопить его к Кракену. Внутренний голос приобретает надменные сестринские нотки. Он машет головой, разбрызгивая соленые капли, чтобы избавиться от него. Изо рта вырывается шипение и он протаскивает тело вперёд, волочась по берегу всем телом. Опирается на руки — песчинки больно впиваются в кожу — и завороженно смотрит на такого умиротворённого человека. — Мирид... В этот самый момент человек быстро открывает глаза и вскакивает, отхаркивая воду. Долго кашляет, под конец переходя на хрип. Парень делает попытку скрыться, махнув перламутровым хвостом, и вскрикивает, чувствуя, как его хватают за плавник и крепко держат. — Пожалуйста... — он сильнее Мирида, но боится, что, вырываясь, утянет его за собой. Что ему и нужно сделать, но... Да какое «но» может быть? Просто делай своё дело. Он парализован. — Что. Ты. Такое. — Каждое слово отделяется глубоким вдохом и болезненным выдохом. — Пожалуйста... — только и может лепетать парень. Охотник стал жертвой. Ничтожество... — Ты меня убить хотел! — говорит человек таким голосом, будто возмущается, что кто-то съел его печенье на завтрак. — Так что хотя бы объяснения я заслуживаю. Как компенсация. — Тебе не страшно? Ты не.. удивлён? — Парень волнообразно двигает хвостом, словно говоря «Посмотри на это! Ничего не смущает?» — Я до сих пор уповаю на галлюцинации, хоть Пятница и говорит, что я в норме, а ещё на то, что это чертовски правдоподобный косплей. Дай-ка я... — Ты что... Ай! Больно же! — Парень дёргается и шипит, вырывая хвост из рук, только что пытавшихся оторвать чешуйку. — И впрямь настоящий. — Мирид садится на песок в позу лотоса, отпуская хвост. Сейчас. Уплывай! — Локи, это ты? — кричит человек в никуда. На миг кажется, что вот он по-настоящему сошел с ума. — Моё имя не Локи. — Да я не тебе. Локи, засранец! Если я узнаю, что это твои выходки, соберу машину в Асгард и лично поблагодарю. — Я ничья не выходка, я... — он запинается. — Я настоящий. — Да-да, а я Капитан Америка. — Мирид прикидывает что-то в голове, хмурится, поджимает губы и двигает бровями. — Ты же не... И впадает в ступор. Парень терпеливо ждёт и дёргается, когда Мирид вскакивает спустя несколько минут и кричит: — Нет, ты чей-то розыгрыш! Ты галлюцинация! Ты ненастоящий! Галограмма! Пятница, это твоих рук дело? Ты... — у него заканчиваются варианты. — Я настоящий! — возмущается парень и ещё раз взмахивает хвостом, окатывая человека фонтаном брызг. Он не помнит, кому вообще с таким рвением доказывал свою натуральную чешуйчатость. — У меня есть хвост! И чешуйки! И мне больно, когда за них дёргают! Я могу пробыть под водой несколько часов, да я жизнь под ней прожил! Сейчас.. сейчас я тебе докажу! — Он собирается прыгать в воду, но его вовремя останавливают. — Не надо.. — голос Мирида ненатурально поникший. Бесцветный. Будто разом вытащили все батарейки, и он работает на чистой энерции. — Принял инопланетян, приму и это. — Он кивает в сторону хвоста с таким видом, что парню захотелось спрятаться. Будто это что-то мерзкое и вообще такого существовать не должно. — Мирид, я.. — русал порывается к нему, но тут же останавливается. Рука зависает в воздухе, так и не коснувшись. Он тушуется. Мирид рассматривает его так беззастенчиво, что это даже подкупает — будто заинтересован, будто ему нравится то, что он видит. Проходится взглядом по бледно-васильковому хвосту, по острому хребту-плавнику — таким вспороть что-то раз плюнуть; и как он при ударе этим хвостом жив остался? — замечает, что бледная кожа слегка заметно отдает перламутром, точно невидимые чешуйки, чуть дольше останавливается на иероглифах, покрывающих все предплечья, пока не встречается с выжидающим взглядом жёлтых глаз — совершенно необыкновенных. Они отливают золотом и словно светятся, манят, заставляя окунуться. Сирена какая-то. Мирид трясет головой, избавляясь от наваждения, и только сейчас замечает, что зрачок совершенно не двигается. Он даже не моргает. Смотрится немного пугающе, и это отрезвляет ещё больше. — Что ты должен был сделать? Только не это. Не спрашивай у меня то, на что не хочешь знать ответ. Я сам уже не хочу. — Зачем ты напал на меня? Нет. — Говори. Правду. Пожалуйста... Парень сглатывает, прежде, чем выдавить: — Убить тебя. И все резко становится неправильным. Все русалочьи устои, все законы, принятые их предками, всё, чем они жили и живут — все стало чужим. Не таким, как должно быть. Зачем столько кровожадности? Отдать дань прошлому, уничтожая настоящее? Времена вражды подводного мира и наземного давно прошли. Мирид молчит. — Но.. не смог. Ты нравишься мне, Мирид, я никак не могу понять, почему, но меня тянет к тебе. — Парень кладёт голову на сложенные руки и смотрит с прищуром, улыбаясь. Тут же спохватывается и начинает говорить, сбиваясь с каждым предложением все больше, чтобы только не подумал, что он какой-то фанатик. — Наверное, потому, что ты единственный, за кем я наблюдал. Мне нельзя было и близко приближаться к поверхности, но теперь.. — Он гладит пальцами воздух, будто щеку самого Мирида. — Когда мне разрешили это сделать, о, как я был рад! Ты и представить себе не можешь. Вы, люди, вы же бываете счастливы? Ну конечно, вы бываете, глупый вопрос, я видел.. Тебя, с той девушкой на яхте, вы улыбались и были счастливы. — Его лицо сделалось грустным. — Это не было счастьем. — А.. чем?.. Ты же улыбался. — Улыбка не всегда означает счастье. По правде сказать, я давно не ощущал себя.. — Мирид замолкает, смутившись от внезапного откровения. — Счастливым? — Мирид кивает, и парню становится ещё тоскливее. — Мне казалось.. Мирид, я.. — Почему ты называешь меня Миридом? — То ли меняет тему разговора, то ли только сейчас замечает. — Тебя так зовут. — Моё имя Тони Старк. Ты, конечно же, не знаешь. Какое упущение со стороны пиарщиков... — Это русалочий язык. На моём тебя так зовут. Как по мне, довольно мелодично. — Тони кивает, соглашаясь. Мелодично. Броско. Назовёт так новую разработку. И совсем не сомовлюблённо. — А тебя тогда как зовут? — Тони прокашливается. — Мериаль. — Мериаль? — У них всё там на один манер? — По-вашему это П.. Не могу вспомнить. — Русал выглядит виноватым. — Патрик? — подсказывает Тони. Парень отрицательно машет головой. — Пеппер? — шутливо предлагает, а затем и вовсе прыскает со смеху: — Пепперони? — Красивое имя. — Глаза вдохновлённо поблёскивают, а Тони думает, какой же этот паренёк божий одуванчик. Такой наивный и искренний. Такое нечасто встретишь в мире, в его мире — и подавно. — Вообще-то это не имя. — А что? — Он даже не обижается. В глазах лишь интерес и желание узнать что-то новое. — Неважно. Давай дальше.. — Тони задумывается. — Питер? — Да. Да! — Питер радостно подхватывается и, если бы не опирался на руки — точно захлопал бы в ладоши. — Что ж, не будь момент знакомства таким убийственным для меня, я бы даже сказал, что очень приятно. — Тони протягивает руку, но Мериаль, то есть Питер, так и остаётся неподвижным. — Пожми её. Паренёк смотрит на протянутую руку со смесью интереса и подозрения. Восприняв жест как-то по-своему, тянется вперёд, касается тонкими пальцами костяшек Тони, и тот вздрагивает, будто его током прошибает. Глаза Питера идут рябью, точно волны, хвост размеренно бьёт по кромке воды. Соленые капли попадают в лицо. — Приятно... — то ли отвечает, то ли комментирует прикосновение. Тони прочищает горло. — Чем тебе грозит невыполнение задания и — что ещё хуже — раскрытие государственной тайны? — Питер тушуется и поджимает губы. — Не думаю, что чем-то хорошим. Поэтому.. — Тони встаёт с гальки, отряхивая штаны о руки и руки о штаны и зазывающим жестом протягивает руку, — приглашаю тебя в наш злобный вражеский мир, где каждый захочет утянуть тебя если не на дно, так в клетку точно. — Почему? — ужасается Питер и смотрит на ладонь со смесью страха и удивления. — Потому что у тебя хвост. Русалки, в отличие от Читаури, не почтили нас своим присутствием. — А, ну я.. как сказать.. могу его убрать. — Он отвалится? Ещё лучше. Уже вижу заголовки: «Тони Старк и его полчеловека», — Тони проводит рукой в воздухе, точно надпись должна появиться вслед за движением пальцев. — Нет конечно же, — Питер смеётся. — У меня могут быть ноги. Прям как у вас. И будет целый человек.. у тебя, — он смущённо сводит глаза и рассматривает совершенно гладкий камушек под собой. — Надо же, — Тони удивлён. — И как это? Питер молча жмурится, точно ожидая удара, и сжимает челюсти. Чешуйки хвоста медленно, со звуком разрезаемой плоти, врастают в тело, и он не сдерживает жалобного всхлипа. Сжатым кулаком бьёт по гальке. Тони уже может различить кожу в том месте, где должны быть ноги, а через несколько секунд и их самих. Питер расслабляется и становится совершенно спокойным. — Боль проходит моментально, будто её и не было, а так это очень болезненно, да, — опережает он вопросы и поднимает голову всё с теми же радостными глазами. — Мы.. пойдём к тебе?.. — запинается он, как самая настоящая скромница после приглашения Тони на ночь. — А куда ещё. Без меня ты здесь и дня не протянешь. Вставай, до берега не так много, придётся плыть.

***

— С возвращением, сэр. С вами все в порядке? Катер прибыл без вас. Вы заставили мистера Хогана изрядно поволноваться. — Питер вздрагивает от бестелесного голоса, встретившего их, стоило переступить порог особняка. — Насколько изрядно? — с усмешкой Тони стреляет глазами в сторону Питера. — Настолько, что тебе лучше держаться подальше! Я поднял на уши все поисковые силы правительства! Пропал гений, миллиардер, плейбой и филантроп! А он снял какого-то мальчишку и развлекается с ним! — разъярённый мужчина показывается из-за барной стойки и переводит тяжёлый взгляд с Тони на Питера. От этого Питеру становится немного не по себе, но он находит в себе силы пискнуть: — Здравствуйте.. Надо узнать, что, по словам этого мужчины, Мирид с ним сделал. — Вот, что значит вежливость, мистер Хэппи Хоган. Вам бы поучиться у младшего поколения. А то «правительство!», «развлекается!», — Тони неприязненно морщится. — Никого я не снимал. Это Питер Паркер. — На ходу выдумывает Тони с удовольствием отмечая, как складно вышло. И подходит этому курчавому Бэмби. — Джарвис, и тебе бы не мешало поздороваться. — Здравствуйте, мистер Паркер. — Ты невыносим!.. — И я тебя люблю, — успевает вставить Тони в нескончаемую ругань. — ... ты и представить себе не можешь, как я извёлся, разыскивая тебя! — мужчина — Тони вроде называл его Хэппи, вспоминает Питер — будто весь сдувается и замолкает. — Всё сказал? — Тони дожидается кивка. — Попей виски. — Я уже выпил. Допил начатую бутылку! — Надо же. А какой свежий. Хэп, — Тони понижает голос, с весёло-издевательского переходя на доверительный. — Отмени все поисковые отряды. Блудный сын вернулся. И остынь. Питер пока поживёт у меня, и лучше, если об этом не будет знать ни одна душа, кроме тебя, меня и него самого. — Хэппи кивает под натиском повелительных ноток. Питер пытается уловить суть их отношений — друзья? коллеги? начальник и подчинённый? — и не может. Возможно, он спросит об этом самого Тони. Можно ведь?.. Питер запутался и совсем не понимает, что он здесь делает. И что вообще делает. С человеком, которого ему требовалось убить для ритуала. Вот же... — Эй, чего застыл? Тебя не хватятся, спрашиваю? — Питер пропустил момент, когда они остались одни. — Твои хвостатые друзья. — Э-эм.. наоборот скорее.. — Не понял. — Тони наливает сильно пахнущую — Питер улавливает на расстоянии нескольких метров — жидкость янтарного цвета в стакан и останавливается в такой позе. — Я провалил задание. Своё первое и самое важное. Я.. провалил.. задание?.. — смысл будто только сейчас доходит, и Питер отшатывается от Тони, будто тот замахнулся. — Нет-нет-нет, это ты.. это я во всём виноват! — Так, спокойнее. Объясни, чем это грозит тебе и вообще всем нам. Молчание. — У тебя есть много воды? — невпопад спрашивает Питер, начиная дышать прерывистыми всхлипами. На шее проступают жабры, но не целиком, а словно каким-то карандашным наброском. — Не понял. Воды налить? — Нет, куда нырнуть можно. Пожалуйста... я сейчас задохнусь. — Бассейн есть. Могу... — Тони замолкает, замечая, что парень вот-вот упадет, колени уже дрожат. — За мной. Питер цепляется за его футболку резко побелевшими пальцами и шаркает ногами так, что его приходится втаскивать в прохладное помещение. Ослепляющие блики воды на стенах бьют по глазам в то время, как у Питера словно просыпается второе дыхание, и он бросается в воду. Ныряет с головой и долго не появляется на поверхности. Тони заставляет себя вспомнить, что он русал, и спасать никого не нужно. — Порядок? — спрашивает он, развалившись на шезлонге, когда о появлении курчавой — сейчас уже прилизанной — головы над поверхностью оповещает тихий всплеск. — Что это было? Ты долго не можешь дышать без аквариума? — Я переволновался. Я свободно дышу воздухом, когда в человеческом облике, но сильные эмоции.. выбивают, и.. — Я понял. Паническая атака. Питер выглядит расслабленным, точно вода смыла все переживания и понизила градус ненормальности происходящего. Откинулся на спину и плавно движет руками, даже глаза прикрыл от удовольствия. Пленительно красивый. Точно сирена. — Так, я могу попросить тебя рассказать про свой мир. Пока ты в воде, чтобы вот это вот, — Тони указывает куда-то вбок, в сторону, откуда они пришли (он притащил этого хвостатого), — не повторилось. — А что рассказывать. — Питер лениво открывает глаза и выглядит более уверенно, почти опасно. Тони опасается, чтобы он не попытался утопить его снова. — Русалки, вы о нас почти все знаете, потому что сказки — не сказки. Они написаны теми, кому удалось сбежать или кого отпустил мой отец.. — Твой отец? — перебивает Тони и выглядит почти обескуражено. — Посейдон который? — Тритон. — Хоть не на «м» начинается, думается Тони. — Посейдон был каким-то пра-дедушкой... Не знаю, сколько «пра». — Так ты сын влиятельной шишки? Местная аристократия? — Питеру хочется сказать, что звучит как-то оскорбительно. — Не знаю, кто такой шишка, но да, отец правит в океане. Не сказал бы, что в этом есть хоть один плюс. — Держи лицо, готовься возглавить дело, не позволяй СМИ застукать тебя за чем-то неблагопристойным — Тони прекрасно его понял. Не всем дано иметь такую скандальную репутацию и одновременно с этим — ошеломительный успех. — По наступлению совершеннолетия все мы должны пройти ритуал посвящения. Жертва выбирается трезубцем, ее-то и нужно утянуть на дно. И после каждые три года — новая жертва. — Так я у тебя первый, да? — невпопад шутит Тони, а сам чувствует мурашки вдоль позвоночника. — Да, — серьезно отвечает Питер и смотрит так пронзительно, что почти становится неловко. — Меня скорее всего уже вышвырнули. Так делают со всеми, кто не справился. — Говорит это с таким холодным спокойствием, что невольно кажется, будто его подменили. Где этот несвязно лепечущий мальчишка? — И тебе не страшно? — Тони резко задумался о том, что бы чувствовал, выгони его из Майами, Нью-Йорка или же со всей земли. — Не знаю. Я словно был готов к этому всю жизнь. — Питер быстро пересёк расстояние между ними и поставил локти на бортики, приподнимаясь. — Все эти годы я наблюдал, как виртуозно проделывает это сестра, и понимал, что я сам никогда не стану таким же. Во мне что-то... бушует, оно не хочет чужой крови, чужой жизни. Это чувство... Наверно, я люблю тебя, Мирид. Тони застывает всего лишь на миг. — Как же сильно ты путаешься в человеческих эмоциях, малыш. Я научу тебя, как выжить в этом мире. И почти верит, что поступает правильно. А Мериаль — Питер — просто ему верит.