Арканум: Влюблённые

В место, где его собирались убить, Венти пришёл сильно заранее. Откровенно говоря, Венти и представить не мог, что кому-то захочется оборвать нить его жизни, что произойдёт это у ворот его обители — Мондштадт будет сверкать в лучах полуденного солнца, давно отряхнувшийся от сонной неги, — и что произойдёт это очень не скоро. Вероятно, даже не в этом тысячелетии. Но кто же загорится безудержным желанием убить самого что ни на есть обыкновенного барда, слоняющегося по каменным улицам такого же каменного города, срывающего с деревьев у побережья Сидрового озера наливные яблоки — червивые, — и бездумно перебирающего струны своей старой и истёртой лиры? На этот вопрос Венти не знал ответа. По крайней мере, пока. Венти подставил лицо прохладному утреннему ветру, и слуха его коснулся мимолётный зов; зов далёкий, тонкий, однако излучающий беспринципность и силу — как внутреннюю, так и внешнюю. Звали его самого, по имени, которое давно оказалось почти погребено под песками времени, как имя, которое ассоциировалась именно с ним, принявшим личину барда. Венти знал, кто мог звать его по этому имени и быть непоколебимо убеждённым, что его услышат и придут на зов. Венти даже, отчасти, стало любопытно. — Всё же уходишь? — услышал он низкий женский голос за спиной. Венти обернулся. Веннесса, привалившись бедром к перилам моста и скрестив руки на груди, взирала на него с интересом, прикрывающим лёгкий след нерешительности. Она уже две недели занимала пост утверждённой ей же организации «Ордо Фавониус», и Венти удивился, что она нашла время проводить его в путь. В конце концов, работы у неё было — непочатый край. Собранные в небольшие косички волосы на её висках открывали прекрасный вид на её усталое лицо. — Да, — кивнул Венти и улыбнулся. — Хочу посмотреть, как изменился мир. Я в своё время написал столько баллад, должно быть, их уже никто и не помнит! Веннесса слабо кивнула и опустила голову. Она разняла скрещенные руки и поправила съехавшие плечи сыромятной брони. Она ещё отвыкнет носить её на постоянной основе — Венти был в этом уверен. — Я бы хотела извиниться, — сказала Веннесса. Пару дней назад она решительно отвергла предложение Венти стать одним из Хранителей Четырёх Ветров, и Венти, честно говоря, немного расстроил этот факт. — Я взвесила твоё предложение ещё раз, и почту за честь принять его, если ты ещё не передумал. Улыбка Венти стала ещё шире вопреки всем законам человеческого тела. — Я-то не передумал, — весело отозвался он и сжал берет. Зов стал ещё громче, и даже ветра принялись его подгонять, за что Венти им ещё выскажет, но немногим позднее. — Но вот почему передумала ты? — Я, как бы это сказать… — начала Веннесса совсем тихо, и только благодаря ветрам Венти мог её слышать. — Мне суждено было защищать Мондштадт; я поняла это, когда ты впервые появился в моей жизни. И я буду защищать его дальше, чего бы мне это не стоило, до последнего вздоха. Зато бессмысленно пытаться отнять свободу у Бога Свободы. Если твоя свобода — это странствия и слава барда, то так тому и быть. Ты уже доказал, что вернёшься к нам в трудные времена. Венти беззлобно фыркнул, удобнее перехватывая лиру. Но Веннесса не закончила: — И поскольку я теперь глава Ордо Фавониус, то надеюсь, что трудные времена наступят нескоро. Извини. Солнечный луч отразился от фальшивого Глаза Бога на бедре Венти и упал зайчиком на мостовую. В глазах Веннессы блестело веселье, и Венти не сдержал смеха. — Ничто не мешает мне заглядывать к вам почаще, Львица Юга! — воскликнул он и махнул рукой то ли в прощании, то ли призывая ветра поднять его в воздух. Веннесса на всякий случай подняла раскрытую ладонь и слабо улыбнулась, глядя, как за спиной Венти появляются крылья, и он возносится ввысь. На вершине сторожевой башни вскинулся задремавший страж. Он подумал, что увиденная картина ему всё ещё снится, и протёр глаза в наваждении, но, открыв их, ничего не увидел: бард уже скрылся за облаками, а Веннесса вернулась в город. Об этом сне он расскажет вечером в трактире, но ему, увы, никто не поверит. Венти тем временем обернулся. Мондштадт превратился в расплывчатое пятно, и только ветряные мельницы возвышались над Сидровым озером, словно держащие на своих плечах небосвод атланты. Венти кувыркнулся в воздухе, когда пролетал над хребтом. Его до костей попытался пронзить ледяной ветер, но у самой одежды лишь пощекотал своего Архонта. Венти рассмеялся и позволил ветру разбросать вокруг него острые снежинки. Моракс ждал его и не любил опозданий, но Венти на то и Венти, раз продолжает из раза в раз раздражать его своими задержками. В конце концов, ничто не мешает Мораксу самому ступить на землю Мондштадта — ничто, кроме, разве что, ноющих суставов, немолодой уже всё-таки. Венти любил Ли Юэ любовью любознательного странника, пусть и лелеющего желание повидать весь мир, пусть и нашедшего однозначного фаворита из всех посещённых стран, но всё же неспособного смахнуть с пьедестала родные края. Возможно, это была вторая причина не властвовать над городом Свободы: Венти боялся стать таким же тираном, как Декарабиан, но также он не мог представить жизни без путешествий. Опустился он на вершине горы Тяньхэн. Солнце уже давно оторвало ленивый бок от горизонта, и от бронзовых наверший врат порта отражались его лучи. Моракс жил совсем неподалёку, практически в сердце собственного города, и Венти посмеялся бы с лиц местных жителей, узнай они, что всё это время их Архонт прохаживался по одним с ними улицам и покупал у них товары по завышенной цене. Венти посмеялся бы, если бы не страдал почти такой же сентиментальностью. Обычно Моракс ждал его здесь, на вершине горы Тяньхэн, но сегодня он по какой-то причине решил изменить негласной традиции. Венти спрыгнул с отвесной скалы и позволил ветрам мягко опустить его на землю. Он воровато огляделся, размышляя, заметили ли его полёт как над городом, так и с горы, но отмахнулся. С фальшивым глазом Бога на бедре он может даже сказать, что умеет становиться невидимым — всё равно поверят. Дверь в свои пенаты Моракс открыл до странного быстро — неужто всё это время у порога выжидал? С него бы сталось. — Обычно ты зовёшь меня, когда миру грозит конец, все вокруг умирают, древний геовишап вырвался на свободу, плаустрит закончился, и тебе нужно заключить со мной контракт, чтобы превратить Мондштадт в каменоломню… — принялся перечислять Венти, ныряя под рукой Моракса. Он огляделся — за тысячу лет, которую Венти бессовестно проспал на руинах старого города, в квартире Гео Архонта практически ничего не изменилось. Может, добавилась парочка безделушек на книжной полке да глиняный чайник сменился на фарфоровый. Венти уселся за стол и принялся постукивать пальцами по столешнице, в центре которой разбавлял окружающую пустоту набор благовоний. Пахло чем-то сладким, отдалённо похожим на ветряные астры. Возможно, это и были ветряные астры — Моракс не славился любовью к другим регионам Тейвата, но зато славился вниманием к мелочам как в контрактах, так и в собеседнике. Никто из знавших его до конца не знал, зажигал ли он эти благовония или доставал что-то на стол по доброте душевной или ради неуёмного желания показать своё превосходство в гостеприимстве. Венти без задней мысли ставил на второй вариант. Моракс молчал, скрестив руки на груди в ожидании, когда Венти закончит перечисление. Дверь он уже успел закрыть. — Или когда нужно выступить на Празднике морских фонарей, — закончил Венти и обернулся на табуретке. Моракс дёрнул уголком губ и сел напротив него. Венти взмахнул рукой, фыркнув и поняв намёк, и потоки ветра подхватили чайный набор с кухни и перенесли к ним на стол. Внутри уже лежали высушенные чайные листья, и Моракс залил чайник небольшим количеством горячей воды. — Но праздник этот ещё нескоро, так что, получается, ты опять будешь пытаться развести меня на этот контракт? Моракс молча вылил кипяток из чайника в чабань. — Сон твой был крепок, — сказал он. — Каково тебе было проснуться спустя тысячу лет? Венти уложил ногу на ногу и принялся покачивать стопой из стороны в сторону. Он без особенного интереса наблюдал за действиями Моракса: тысячу лет назад чаепития они устраивали довольно часто, чтобы в конец надоесть друг другу. — Нормально, — уклончиво протянул он, и Моракс стремительно взглянул на него, заливая чайник вновь. — У тебя как дела? — Живу и процветаю, спасибо. И хотя я позвал тебя не просто так, мне приятен твой интерес. Моракс подвинул в сторону Венти его пиалу с чаем — низкую, широкую, с пологими краями, но внутри почему-то был улун. Из неё едва поднимался блеклый пар, комнату заполонил запах земли, почти полностью перекрывая мондштадские благовония. Венти осушил пиалу одним глотком и тут же зашипел — чай был горячим. Моракс не сдержал тихой усмешки, аккуратно отпивая с громогласным хлюпаньем. В Ли Юэ все так пили чай — оглушительно хлюпая, как будто в пиале помещался не глоток чая, а целый литр. Венти знал, что этот обычай показывает степень уважения к хозяину дома и его гостям — чем громче, тем лучше, а Моракс уважал всех без исключения, с кем делил трапезу, даже Венти, — но всё равно не мог приучить себя к этому. Может, они оба знали, что уважают друг друга, но тайно и глубоко в душе, не признаваясь в этом даже самим себе. — В мире льстецов обесценен избыток слов, — нараспев протянул Венти, ставя пиалу обратно на стол. — Тебе это явно не грозит. Зачем тогда позвал? Моракс вновь налил им чая. — Слышал, ты свергнул правительство? — спросил он, и Венти беззаботно качнул головой. — Да, ничего особенного. Часть ежедневной рутины. Хотя статуя напротив собора довольно точная. Лет через сорок придётся выкручиваться. Моракс хмыкнул и со стуком поставил свою пиалу на чабань. Его глаза сверкнули недобрым светом, будто Венти только что сам подвёл их к нужной ему теме. — Кстати, об этом, — заговорил он. — Быть Архонтом… Это тоже своего рода заключить контракт. Венти всем весом облокотился на стол со скучающим видом — опять Моракс за своё. — Мы обязываем себя хранить мир в своём регионе и защищать свой народ, и это справедливо, и так будет правильно. Без правил нет жизни; отрекаясь от своего долга, ты сковываешь себя… затруднительными условностями. Скажи мне, Барбатос, разве бег от ответственности стоит твоей так называемой свободы? Равнозначны ли они? — Венти, — напомнил, прищурившись, тот, сжав тонкие губы в ниточку. Моракс вздохнул и возвёл глаза к потолку. — Цинсинь всегда пахнет цветком цинсинь, хоть цинсинем его назови, хоть нет, — проговорил он, и Венти притворно чихнул от такого количества повторений. — Барбатос — настолько же твоё имя, насколько и Венти является таковым. Откажись от своего имени — и ты откажешься от части самого себя. Венти не сводил с него неоднозначного взгляда. В нём смешивались и подозрение, и раздражение, и даже почти незаметный блеск печали. Венти отказался от своего имени не просто так, и Моракс прекрасно знал об этом. — Между нами всё ещё существует контракт, — напомнил Моракс. Он взмахнул рукой, и перед Венти лёг пожелтевший от времени пергамент, заполненный убористым почерком. Он помнил этот контракт — они с Мораксом заключили его незадолго до войны Архонтов. — Последний пункт. Если над Тейватом будет висеть мировая угроза, мы обязаны объединиться вновь. Ты можешь гарантировать его выполнение? Ты не погрузишься вновь в тысячелетний сон, превратив этим наш контракт в свидетельство обмана? Венти с трудом оторвал взгляд от своей подписи — мелкой, узкой, с закорючкой на конце, похожей на дуновение ветра, — и перевёл его на серьёзного, как никогда, Моракса. Он молчал, понимая, зачем тот позвал его. Моракс сомневался и остерегался — типично для него, но почему тогда в груди Венти зарокотала обида? — Да, — выдавил он, не сводя с Моракса тяжёлого взгляда, — могу. Контракт закрутился в тугой свиток и с шорохом растворился в воздухе. Похоже, этого Мораксу было более, чем достаточно. Если, конечно, он не задумал что-то ещё. Моракс поднялся со своего места и скрылся на кухне. Венти вытянулся, пытаясь проследить за ним, но тот быстро вернулся с бутылкой вина. Уровень интереса в Венти стремительно возрос до критической степени… — И поскольку ты сам заговорил о добыче плаустрита несколькими минутами ранее, предлагаю обсудить и этот аспект тоже. …Чтобы исчезнуть в одно мгновение. Моракс развернулся и вновь скрылся на кухне — должно быть, откопать пару бокалов, не из пиал же вино пить, — и Венти счёл этот момент потрясающей возможностью сделать ноги, пока его не утянули в долговую кабалу и бесконечное рабство. Венти бесшумно подскочил с табуретки и уже было наполовину пересёк порог, как стремительно вернулся к столу, умыкнул вино из османтуса и выбежал, споткнувшись о порог. Возможно, Венти немного привирал, и споткнулся он совершенно не о порог, а о странно одетого человека с внушительным копьём за спиной. Спиной, которой этот парень приложился о мостовую, когда Венти неуклюже повалился на него и зашипел от удара локтем о брусчатку. Должно быть, его побег для гостя Моракса оказался настолько неожиданным, что парень не издал ни звука и позволил себя споро поднять на ноги. У Венти не было времени разбираться. — Бежим! — бросил он, продолжая сжимать незнакомца за обтянутое перчаткой запястье, и помчался в сторону лестницы на нижний уровень города, утягивая брата по несчастью за собой. — Что ты себе?.. — протянул парень, дёрнув руку на себя, и Венти раздражённо зарычал, заставляя резкий поток воздуха подтолкнуть того вперёд. — Потом! — воскликнул Венти, и порыв ветра отчего-то заставил парня сначала опустить взгляд на Глаз Бога, а затем свести брови к переносице и оглянуться в сторону входной двери в квартиру Моракса. — Ай, Архонты с тобой! Венти отпустил его руку и скрылся за долю секунды до того, как Моракс появился на пороге. Венти этого уже не видел — он, сокращая дорогу, едва не влетел со всей скоростью в бамбуковые стебли и не плюхнулся в протекающий вдоль лестницы ручей, — но Моракс с незнакомцем пересеклись растерянными взглядами, и парень, расшифровав взгляд Властелина Камня по-своему, без единого слова растворился в воздухе. Венти выбежал на средний уровень горы Тяньхэн, когда его слуха коснулись гонимые ветром слова Моракса: — Ветер может быть переменчив, но земля постоянна. Ты ещё передумаешь, Барбатос, и я буду ждать. — Жди-жди, — пробормотал Венти и остановился. Отсюда, с края скалы, открывался захватывающий дух вид на перевал Линцзю. Солнце, наполовину скрытое облаками, бликами пробегалось по бурной реке. Пахло сырой землёй, цветущими деревьями цуйхуа и пеплом подпаленной травы — рядом пробивался из земли пылающий цветок. Венти опустился на землю и шумно выдохнул. Вид, безусловно, красивый, но родные края ему были куда милее. Следовало вернуться домой и попытаться вечером раскрутить Веннессу пропустить пару бокалов. С другой стороны, он ведь только прибыл, а мыслей всё никак не покидал разговор с Мораксом. Почему он решил поговорить с ним именно сейчас, через две недели после пробуждения? Выжидал подходящего момента или же попросту не знал наверняка? Земля слухами полнится, как поговаривают, но в таком случае Моракс должен был явиться по его душу едва Венти открыл глаза — может, парой часов позднее. И эти его слова о необходимости объединиться вновь — неужто что-то вновь нависает над Тейватом? Венти не понаслышке знал о цикличности истории, но даже он в упор не видел ничего, что могло бы вызвать тревогу, в безоблачном небе и обыденности. Здесь оставалось только довериться Мораксу, умудрённому жизненным опытом, набираемым больше шести тысяч лет. Полная бутылка вина опустилась на землю, захрустела трава. То ли дело было в заиндевевших от долгого стискивания горлышка бутылки пальцах, то ли во фразе Моракса, принесённой ветром, но пить совсем расхотелось. Венти взял в руки лиру и попытался взять пару аккордов, но желание играть точно так же улетучилось. Вместо этого он просто продолжил сидеть, свесив ноги с обрыва. За его спиной раздался низкий шипящий свист, и на землю кто-то спрыгнул. Венти обернулся — на него с грозным взглядом взирал тот самый незнакомец, в которого ему не повезло было врезаться несколькими минутами ранее. Улыбка расплылась сама собой, хоть она и не достигала глаз. — Решил всё-таки присоединиться? — спросил Венти с усмешкой. — Садись, тут полно места. В тени горы янтарные глаза незнакомца светились недобрым огнём. Он молчал, и Венти, наконец, смог рассмотреть его получше: татуировки на плечах, взлохмаченные тёмные волосы, складку между бровей, будто тот постоянно хмурился. В одеждах его ясно проглядывались национальные мотивы Ли Юэ — старые, такие, какие можно встретить лишь у актёров в театре, когда они ставят пьесу, основанную на легендах. Венти был уже готов счесть его актёром, если бы не копьё, что незнакомец стискивал в руках, и не устрашающего вида маска на бедре. Именно маска подтолкнула Венти заговорить снова: — Ух ты, — выдохнул он, чуть округлив глаза. — Я никогда не видел Хранителей Якса так близко! В глазах Яксы промелькнуло раздражение. Похоже, за то время, что он верно нёс своё бремя и выполнял долг, случайные зеваки успели в край надоесть ему. — Верни то, что украл, — жёстко, чеканя слова, произнёс Якса, и Венти надулся. — Я не украл, а возместил моральный ущерб! Я проделал такой долгий путь, чтобы у меня спросили, как дела. Это немного обидно, между прочим! Якса шагнул вперёд. Острие копья молниеносно взметнулось и замерло совсем рядом с щекой Венти — тот остался сидеть неподвижно, только проследил за лезвием спокойным взглядом. — Я не буду повторять, — сказал Якса. — Верни то, что украл. Венти смерил его удивлённым взглядом и поднялся на ноги. Острие копья точно проследило за его движениями, не отрываясь от шеи. — Но ты ведь только что повторил, — недоумённо произнёс он и чётко услышал, как скрипнула кожа перчаток, стискивающих копьё. Венти развеселился реакцией Яксы, а день перестал быть томным. — Меня, кстати, Венти зовут. А тебя? Видимо, осознав, что немые угрозы совсем бесполезны, Якса убрал копьё за спину. — Никак, — мрачно выдавил он и нахмурился ещё сильнее, когда Венти скрестил руки на груди. — Это нечестно. Я-то тебе своё имя назвал. — Скажу, если вернёшь украденное. Венти сморщился, будто от головной боли. И что этот Якса прицепился? Будто Моракс обеднеет без бутылки вина — да и голос у него был совершенно спокойный, когда он говорил о переменчивости ветра. Венти чуть опустил подбородок, прикрыл глаза и вздохнул. — Ладно, — легко бросил он, обратил к Яксе свой взор и усмехнулся. — Значит, узнаю потом. Он подмигнул ему, отсалютовал двумя пальцами и резко отклонился назад. Пятки его оторвались от земли, и Венти полетел вниз с обрыва, успев разглядеть замешательство на лице Яксы и рассмеявшись. Когда Якса бросился вперёд и посмотрел вниз, Венти уже нигде не было. Он исчез, ровно как и бутылка вина, всё так же до этого сминающая траву.