Трусы
3 июня 2022 г., 19:19
Шагов почти не слышно, черные, кожаные туфли-броги чуть утопают в высоком ворсе ковра. Коридор, кажется, уходит в бесконечность — горят только изящные, будто капли, светильники на стенах. Их рассеянный, приглушенный свет порождает причудливые образы на лакированном красном дереве. На женщине элегантный костюм тройка, идеально подчеркивающий подтянутую фигуру — тонкая, мягкая шерсть изысканного серого цвета; белоснежная рубашка под пиджаком, манжеты чуть выглядывают из рукавов; поблескивают золотые запонки. На шее, будто специально, небрежным диагональным узлом повязан стальной галстук.
Ещё несколько шагов, и женщина застывает перед тяжёлой дубовой дверью, лёгкий толчок, и та медленно открывается. Просторная комната в светлых тонах почти пуста, единственными предметами интерьера являются установленная посередине огромная кровать, затянутая черной шелковой простыней, да несколько зеркал, друг напротив друга, в тяжёлых деревянных, резных рамах в тон ей. Белоснежным пятном на темном выделяется аккуратно разложенное платье.
Женщина приближается к первому зеркалу, затянутому мутью стекающих по гладкой поверхности капель. Прижимает к прохладному стеклу ладонь и резко стирает их, в зеркале тут же отражается скуластое лицо. Широко распахнуты зелёные глаза, тонкие губы неуловимо шевелятся, но слов не слышно. Время будто останавливается, только зеркальная гладь неожиданно идет волной, стряхивая с себя остатки влажной мути. Теперь женщина отражается уже по пояс. Продолжая шевелить губами, она стягивает галстук, медленно, одну за одной расстегивает пуговицы — сначала на пиджаке. Ведет плечами, стряхивая его на пол, затем переключается на пуговицы на рубашке. Ее она снимает медленно, будто красуясь перед невидимым зрителем, затем отбрасывает в сторону, куда-то за границу рам. Скидывает туфли и так же нарочито медленно избавляется от брюк. Запрокидывает голову и на мгновение прикрывает глаза. Загорелая кожа шеи и лица резко контрастирует с молочной бледностью груди, с налитыми темными сосками. Женщина касается шеи кончиками пальцев, медленно ведет вниз, к груди, и переводит взгляд чуть в сторону. В зеркале напротив отражается ее спина: худая, с выступающими позвонками, но явственно виднеющимися бугорками мускулов вокруг лопаток, и накачанные ягодицы. Движения женщины медленные и плавные. Она привлекает внимание, она соблазняет. Тонких губ касается насмешливая улыбка. И комната погружается в темноту.
Когда ярко вспыхивает свет тягучие мгновения спустя, женщина лежит на постели в том самом платье. Шелковая ткань, как вторая кожа, настолько тонкая, что не оставляет ни малейшего сомнения в том, что под ним нет ни клочка белья. Ткань струится вместе с ее движениями. Женщина с закрытыми глазами, кусая губы, нервно мнет ткань простыни, собирая его в мягкие складки. Она ждет. Замирает, когда подола платья касается остро отточенное лезвие ножа, которое держит явно женская рука: тонкие пальцы, идеальный маникюр, поблескивающий перламутровым лаком на коротких ногтях. Медленно расползается шелк платья, обнажая бедро, выступающие тазовые косточки, живот. Женщина, выгибаясь, полностью отдается власти лезвия, ведет ладонью за ним, оставляя влажный след. Нет страха, только желание. Когда платье распадается на двое, полностью обнажая ее, женщина расслабляется, раскинув руки в стороны.
— Стоп! Снято!
Арбенина быстро садится на кровати, закутываясь в простыню и чувствуя, как по лицу, да и, наверное, по всему телу расползлась краска стыда.
— Всем брысь! — скомандовала женщина-режиссер, и немногочисленная команда, вместе с ней исчезла с места съёмок.
— Ну, ма, ты даёшь! — рядом на кровать приземлилась Марта, все ещё вертя в ладони нож, который буквально несколько минут назад оставил Диану абсолютно обнаженной.
— Думаешь, ей понравится? — Диана неуверенно покосилась на дочь, которая, наконец, отложила охотничий нож в сторону.
— Ты, главное, записи не перепутай, которые в эфир пойдут и которые в подарок маме, — с ехидством подначила она и толкнула плечом плечо. — А сама как думаешь, разве может ей не понравиться?
Арбенина задумчиво поскребла кончик носа и неожиданно подскочила, запуталась в покрывале и едва не рухнула на пол:
— Твою ж мать, Марта! Светка меня убьёт!
— За что? За это? — недоумевающая дочь вовремя поймала мать и помогла ей принять вертикальное положение.
— Я должна была ее забрать со студии! Ее колымага опять в ремонте! Бля, тащи скорее шмотки и телефон. Я его на время съёмок отключила!
Младшая Арбенина тут же подорвалась, исчезая в соседнем помещении, вернулась через полминуты с охапкой вещей. Диана, одной рукой пытаясь натянуть джинсы, другой разблокировала телефон и выматерилась сквозь зубы, увидев овердохуя сообщений и непринятых звонков от жены.
— Заяц, прости… — подобострастно зажурчала она, как только в динамике раздалось недовольное ворчание Сургановой. — Ты же знаешь, у меня съёмки сегодня. Да-да, уже закончили, вот через пару минут выезжаю.
Откинув телефон на кровать, быстро вскочила в футболку и худи.
— Слушай, Мартишка, — зависла она на пару секунд, выдернула из рук дочери свои плавки, хотела уже стянуть джинсы, но махнула рукой и сунула белье в карман. — Попробуй че-нибудь сделать со Светкиным «Паждериком», а? — заискивающе построила она бровки домиком. — Я понимаю, любимая машина и все такое… Ну сколько можно? Она же у нее с ремонтов не вылазит, то одно сыплется, то другое, она же старее поповой собаки уже. Попробуйте с Темычем уговорить на новую тачку, а?
Марта хмыкнула нечто неопределенное. Попытки уломать маму на новую машину были регулярными, но провальными. Тут не помогало ничего: ни ее аргументы и доводы, ни честные, умоляющие глаза брата.
Диана, пыхтя, втянула живот, застегивая болты на джинсах, попутно отмечая лишние жировые отложения и решая, что тренировки откладывать больше нельзя. Накинув на плечи куртку, она выскочила из помещения, но тут же вернулась, сгребла чуть было не забытый на кровати телефон.
— Все, я улетела! Проследишь за монтажом, ладно? — Марта едва успела кивнуть, как ее шебутная мамаша уже исчезла.
Несмотря на то, что время поджимало, Арбенина всё-таки смогла выкроить минутку, заскочив в первый попавшийся цветочный магазин и не колупаясь, как обычно, выбирая, на ходу сгребла несколько гербер из вазы и, не оформляя букет, бросилась обратно, едва не забыв рассчитаться за них.
Света, ждала ее возле студии, до самого носа замотавшись в шарф, несмотря на то, что среди домов ветер был не таким пронизывающим и нахальным, как у воды.
— Прости, заяц… — привычно состроила снайперша бровки домиком, едва жена угнездилась на пассажирском сиденье рядом. Извернувшись, она достала с заднего сиденья цветы, сунула их Свете, — …Забыла сказать, что съёмки немного затянутся. Я не специально…
Сурганова улыбнулась такой умильной мордашке Дианы, чмокнула ее в щёку:
— Поехали домой, родная… Какой-то суматошный день сегодня… Устала.
Арбенина кивнула, с визгом шин срываясь с места. С трудом продравшись через Васильевский остров и Петроградку, она немного поиграла в «пятнашки» с другими участниками движения на набережной под неодобрительное шипение Светланы. Наконец-то влилась в общий строй, и периодически застревая у светофоров, двинулась в сторону Рябовского шоссе.
Диана, привычно положив одну руку на колено жены, трындела о съёмках официального клипа, разумеется, умалчивая о втором. Сурганова, периодически утыкаясь носом в букет, с лёгкой улыбкой наблюдала за воодушевленной женой.
Они уже больше четверти века вместе, выросли дети, появились внучки. Они вместе пережили многое, но, кажется, внутренне ее любимая девочка почти не изменилась. И пусть выбеленные волосы скрывали раннюю седину, а морщинки в уголках глаз с каждым годом становились всё явственней, но менее шебутной, расплескивающей во все стороны волны бешеной энергетики, с возрастом она не стала.
— Динь… — шепнула Светлана, дождавшись очередного светофора, поймала взгляд Дианы, потянулась губами к ее щеке, провела рукой от колена жены вверх и замерла на внутренней стороне бедра, — …я тебя люблю, знаешь?
Арбенина глубоко втянула носом воздух, одновременно поглядывая на светофор, переместила руку со светкиного колена на свое бедро. Перехватив шаловливую ладошку, слегка сжала тонкие пальцы Светы, поднесла к своим губам.
— Знаю… Заяц, — пробормотала она между поцелуями, — и если ты не прекратишь приставать, то нам придется вспомнить как это, трахаться в машине.
Хихикнув, Сурганова отстранилась от Дианы, высвободила руку и уселась прямо, устремив глаза вперед, на вьющуюся впереди змею автомобильного затора, но Диана успела заметить, как в штормовой серости глаз жены начал зарождаться ураган, грозящий смести на своем пути все. По телу женщины пробежала лёгкая дрожь предвкушения, она облизнула губы и, едва светофор сменился, втопила педаль газа в пол.
До Всеволожска они долетели настолько за рекордно короткое время, что сомнений не было — скоро посыпятся «письма счастья». С трудом вписавшись в слишком медленно открывающиеся ворота, Арбенина с визгом затормозила в считанных сантиметрах от ворот гаража.
Не глядя на Свету, она вылетела из машины, на бегу выдергивая из кармана джинсов ключи от дома. Позади нее хлопнула дверь машины, и спустя несколько секунд раздался дрожащий от ярости громогласный рев, в котором с трудом угадывались нотки светкиного голоса:
— Арррбенина!!!
От неожиданности Диана споткнулась и плашмя рухнула на дорожку, едва не пропахав ее своим знаменитым носом. Приподнявшись и оглянувшись, она увидела, приближающуюся Свету. Перекошенное от гнева лицо той не предвещало ничего хорошего. Арбенина с недоумением похлопала глазами, совершенно не понимая, что могло послужить причиной столь резкой смены настроения жены.
Причина стала понятна, когда в нее прилетела какая-то тряпка. Отлепив её от лица, она поняла, что это ее собственные плавки, которые она, торопясь, не стала надевать и сунула в карман. Вероятно, доставая ключи, она вытряхнула и их. Стало понятно, почему так было неуютно в любимых джинсах — их швы натирали самые нежные места. С приближением жены, Диана сжалась в комок, на всякий случай прикрыв голову руками: кажется, ее сейчас будут в лучшем случае драть как сидорову козу. А в худшем… Ей не хотелось даже вспоминать те два года, которые она провела без Светки. Но оправдываться сейчас явно было бессмысленно, необходимо было дождаться, когда первый гнев Сургановой сойдёт на нет.
Но, кажется, дело обстояло ещё худшим образом, чем она думала. Света просто прошла мимо нее, как будто даже не замечая. Диана приподнялась, посмотрела, как жена почти бесшумно закрыла за собой входную дверь, и сердце ухнуло куда-то вниз с истошным воплем: «Это конец!»
Путаясь в собственных ногах, Арбенина с трудом отодрала себя от дорожки и бросилась к дому.
— Света! Заяц! Кузнечик! — позвала она из коридора, но ответом ей было зловещее эхо. То, что жена не отозвалась, было слишком нехорошим предзнаменованием. Ее не было на кухне, не было в спальне. Сурганова нашлась в гардеробной, где она, вытащив огромный чемодан, запихивала в него свои вещи.
— Свет… Послушай, пожалуйста… — пробормотала снайперша, зависнув в проёме двери.
— Причину развода объясняй нашим детям сама, хотя, я думаю, им и объяснять ничего не надо будет… — сухо, без эмоций отозвалась Светлана, не поднимая головы. Она захлопнула крышку чемодана и поволокла его за собой, и если бы Арбенина не отскочила в сторону, то просто бы снесла ее.
— Свет, подожди, послушай! Это не то, что ты думаешь! — Диана вцепилась в ручку чемодана, пытаясь затормозить Сурганову, но кажется легче было сдвинуть гору. Непонятно, откуда в этом ее спокойствии взялось столько силы, но стоило жене дёрнуть, как Арбенина, выпустив чемодан, снова чуть не растянулась на полу, с трудом удержавшись на ногах.
— А что я должна думать? — Светлана, наконец, остановилась, обернувшись, и Диана вздрогнула, встретившись взглядами. В серых, потухших глазах плескалось море боли и разочарования. — Надеюсь, она доставила тебе удовольствие?
— Свет, мы клип снимали, правда! — уже не было смысла даже пытаться сохранить сюрприз в тайне.
— И на какую песню? — съязвила Светлана. — Я не помню у тебя такой? Или это новая версия «Эммануэля» с Дианой Сергеевной в главной роли для кабельного телевидения?
Арбенина едва слышно перевела дух: если Светка говорит с ней, то, возможно, есть шанс решить все миром, не подключая тяжёлую артиллерию в виде Марты.
— Для тебя клип… — пробормотала она, уткнувшись взглядом в пол. Ковыряя мыском кроссовка ламинат, снайперша почувствовала, как заполыхали уши, а следом предательская краснота расползалась и на шею. — В стиле «ню». Если не веришь, то можешь спросить у Марты, она тоже там была. Хочешь, я прямо сейчас ей позвоню? — Арбенина выхватила из кармана куртки мобильник. Руки тряслись, и эта проклятая американская зараза никак не хотела разблокироваться.
— Дииин? — Сурганова вскинула брови, выпуская ручку чемодана, и он с грохотом свалился на пол. — Ты… Снималась… для меня… Голой? — удивленно уточнила она.
Снайперша шмыгнула носом и кивнула.
— Для тебя, кузнечик. А с трусами этими чертовыми… — она потрясла плавками, которые так и не выпустила из рук. — Я за тобой торопилась, ну и забыла. Сунула в карман. Марта со мной была, она подтвердит…
— И сейчас ты совсем-совсем без них? — вкрадчиво поинтересовалась Света, проигнорировав информацию про дочь и обойдя упавший чемодан, приблизилась к Диане вплотную, положила ладонь на талию, потом спустилась ниже, погладила задницу.
Арбенина, до которой только сейчас дошло, что любимая женщина уже жарко дышит ей в шею, сжимая ладонью ягодицы, яростно замотала головой.
— Без… — выдохнула она.
Сурганова многозначительно хмыкнула и, закусив нижнюю, прошлась оценивающим взглядом по жене. Попыталась отойти, но было поздно — тайфун «Диана Сергеевна» набрал свою силу.
— Заяц… — Диана отшвырнула в сторону проклятущие трусы и телефон, поймала Свету за талию и привлекла к себе. Замерла, глядя в почерневшие серые глаза:
— Заяц, только для тебя… Все для тебя! — и прижалась к любимым губам.
— Ванна или душ? — с трудом, между поцелуями выдохнула Света, настойчиво сдирая с плеч жены куртку.
— Похер… — Арбенина, выпутала руки из рукавов и потащила женщину к ближайшей двери, ведущей, как оказалась, в гостевую душевую.
Диана держалась из последних сил, чтобы не наброситься на жену именно сейчас, когда струи горячей воды стекали по такому желанному телу. Вытащив Сурганову из душа, она сдернула с крючка огромное махровое светло-салатовое полотенце, завернула в него Свету и вытолкала в коридор.
— Я сейчас! — гаркнула она. Трясясь от вожделения, снайперша сама запрыгнула под душ и убавила столь любимый Светкой кипяток, снизив температуру воды до ледяной, остужая распаленное тело, иначе она кончит от первого же прикосновения жены. Сейчас ей нужна максимально холодная голова.
Но едва Арбенина вошла в спальню, как все планы полетели крахом.
— Динь… — едва перешагнула порог, как ее талию окольцевали любимые руки. — Динечка, родная… — жаркое, прерывистое дыхание опалило ушную раковину. Кожа покрылась крупными мурашками, когда губы, лишь мазнув острые скулы, переместились вниз, на шею, а руки, наоборот, выше. Теплые ладони накрыли груди, слегка перекатывая в пальцах окаменевшие соски.
— Свет… — почти жалобно прохрипела Диана, запрокинув голову и чувствуя, что ещё немного, и она рухнет коленями прямо на пол. Но подталкиваемая в спину Светкиной грудью, она нашла в себе силы сделать несколько шагов до кровати. Последний толчок, и Арбенина упала животом на прохладные простыни. Не давая ей перевернуться, Сурганова опустилась сверху. Слегка грубоватые поцелуи сместились на плечи, а затем ниже по спине, выцеловывая каждый позвонок. Руки оставили в покое грудь, сползли на бедра, потянули на себя.
— Динечка…
До Арбениной, у которой перед глазами уже плавали разноцветные круги, не сразу дошло, что Света хочет, чтобы она встала на колени. Это удалось с некоторым трудом, потому как ноги тряслись. Ладонь скользнула промеж бедер, прошлась по истекающим влагой складочкам, пальцы лишь слегка коснулась клитора. Но и этого незначительного прикосновения было достаточно, чтобы из груди Дианы вырвался хриплый рык. Она дернула тазом, в попытке самой надеться на пальцы, что сейчас скользили по поверхности, лишь изредка ныряя вглубь — безрезультатно. Света явно планировала помучить ее. Ничего не оставалось — только умолять.
— Светаааа… — просипела снайперша, надеясь на милость жены, — Света, пожалуйста! — и с облегчением выдохнула, когда два пальца одним резким движением вошли до самого основания. Несколько толчков, и они вновь выскользнули, оставив внутри неутоленное желание. Ещё немного поелозив по влажной поверхности, вернулись уже втроём, легко скользнув в истекающую влагой глубину.
Хриплое дыхание Светы над ухом, лёгкое прикусывание загривка, скользящие по вспотевшей спине соски и собственный умоляющий голос, когда большой палец Сургановой опустился на клитор. Глубокие, резкие толчки, и мир, наконец, рассыпался на осколки, погребая Арбенину под собой.
В себя она пришла спустя некоторое время, уже лёжа на спине. В горле было сухо, прохладный воздух комнаты вызывал мурашки по всему телу. Света лежала рядом и лениво поглаживала ее живот.
— И когда я увижу клип? — как бы между прочим поинтересовалась Сурганова, опустив голову на плечо.
Арбенина с трудом дотянулась до края покрывала и завернулась в него вместе со Светкой, прижимая тем самым ее еще ближе к себе.
— Как только все смонтируют, наложат звук, добавят визуальных эффектов… — сонно пробурчала она в ответ, зарылась в объятия жены еще глубже и отрубилась…
