Как горит огонь (рабочее название)

Разноцветные деревья мелькали перед лицом, сливаясь в памяти в единое красно-жёлтое полотно. Листья под ногами, обычно приятно шуршащие и красиво взлетающие в воздух от удара ногой, сейчас были проблемой и опасностью, скрывая от глаз корни, будто специально пытающиеся сбить с ног. “Беги! Ну же! Они уже близко!” Уверенности в том, является ли стук в ушах биением моего сердца или громовым перекатом копыт лошадей, на которых за мной несутся всадники в железнодревной броне, у меня не было. Как и понимания, почему в меня ещё не летят костяные стрелы. “Один вырвался вперёд и пытается обойти тебя слева!” - Сильно...вырвался? Каждое слово сбивает дыхание, а бежать надо было ещё долго. Скалы уже возвышались надо мной подобно путевым камням, указывающим на близость границ гномьих земель, но им нужно было стать выше, прежде чем я окажусь в безопасности. “Примерно на две лошади.” Похоже эльфы отлично понимали, куда я бегу, и решили отрезать меня от брода через Рубинку. Или же они расчитывали, что я не увижу их хитрость, и, повернув к реке, угожу прямо в их капкан. Мне повезло иметь вторую пару глаз, которым к тому же не нужно поворачиваться. Ничего, было ещё несколько быстрых путей к горам, которые, правда, превратились бы в смертельные ловушки, если у эльфов были бы луки. Нужно было решать, что делать как можно быстрее, иначе погоня прижала бы меня к изгибу реки, который и в тёплое время года сложно переплыть. “Этот всадник разворачивается к тебе!” Времени на решение не осталось: эльфы начали захлопывать ловушку. Вынужденный повернуть направо, чтобы избежать встречи с загонщиком, я рванул со всех ног к знакомой скале, на которую при должной сноровке можно было забраться. Брошенный при повороте взгляд на охотников, идущих за мной, показал ужасающее в своей прекрасности зрелище: пятёрка мощных коней мчалась на меня, поднимая копытами в воздух множество разноцветных листьев, превращающихся в алую волну, надвигающуюся на меня. Всадников сквозь листья было не разглядеть, но мне это и не нужно было: если бы они стали мне отчётливо видны - это бы значило, что охотники победили. Огромной удачей было то, что они настигли меня в лесу: хоть эльфийские лошади и были обучены скакать среди деревьев, но даже им это было сложнее, чем по открытой местности. Это давало мне шанс. Незамеченный под листвой корень чуть не стоил мне равновесия и жизни, но всё же у меня получилось добраться до нужной мне скалы раньше, чем всадники меня настигли. Отвесный камень высотой в три моих роста, переходивший с обеих сторон в густые заросли колючих кустарников, разросшихся в природную баррикаду около хоупа длиной и пяти шагов в глубину. Это не спасло бы от пеших преследователей, но могло задержать коней. По скале спускались лозы горного винограда: прочные и толстые, хотя и начавшие высыхать с приходом холодов. Когда всадники прискакали к скале, мне удалось вскарабкаться почти до середины. В ушах зазвучали выкрики на незнакомом мне эльфийском языке, но, судя по интонациям, они не злились, а скорее смеялись. Это тревожило, но времени на раздумья не было. “Один из них достал лук!” Я не успел даже мысленно выругаться, когда костяной наконечник стрелы пробил лозу, за которую я держался, войдя на палец в камень. Мгновение, в которое разум не успевает понять, что произошло, и пытается уцепиться за воздух. Мгновение на попытки поймать любую другую лозу. И слишком короткая бесконечность падения на землю. Воздух вышибло из груди так сильно, что не получалось вдохнуть, потому мои попытки подняться на ноги выглядели подобными потугам рыбы, трепыхающейся в сети под смех рыбака. В свете, окрашенном листвой в жёлтый, дерево брони эльфов выглядело почти золотым. Даже сойдя с лошади, они возвышались надо мной на голову и были стройными и гибкими подобно тонким деревьям. Не знающий человек мог бы подумать, что их головы венчали закрытые шлемы, украшенные рогами, и удивился бы, увидев, как козлиные рога проходят сквозь прорези в железнодреве и остаются среди густых рыжих волос эльфа, шевелящихся на ветру. Двое охотников всё ещё держали в руках тугие длинные луки с наложенными на тетивы стрелами с ярко белыми наконечниками, покрытыми резьбой. “Какой он красивый! Кроме рогов, конечно, они всё портят” - Человек, сложи оружие. Тебе предоставлена честь быть обвинённым Сариаланом, в чьём роду были Иластин, Каслеатен, Дулнилос и Валиниан. Именно его стрела положила конец твоему трусливому бегству от справедливости. Голос эльфа будто переливался. Он говорил на Стафийском лучше многих родившихся под защитой бронзовых ворот города, и обычные слова звучали песней в его произношении. Под прицелом луков мне пришлось медленно положить топор на землю и опуститься на колени. К счастью, нож был спрятан под одеждой, так что небольшой шанс избавиться от одного из всадников у меня оставался. Что делать после этого с остальными - это был очень серьёзный вопрос, ответ на который я судорожно искал. “Ты их чем-то разозлил? Судя по всему он считает тебя преступником” Один из лучников вернул стрелу в колчан и двинулся в мою сторону, снимая шлем с косульих рогов и волос цвета болотной тины. Он выглядел моложе первого эльфа, но насколько - сказать было трудно: их могло разделять как пятьдесят лет, так и полторы сотни. Судя по лицу, он нервничал, что могло как помочь мне, так и ухудшить мою ситуацию. Либо он был неопытным и мог не заметить моего нападения, либо был настолько на взводе, что убил бы меня за кашель. - Человек, я, Сариалан, в чьём роду были Иластин, Каслеатен, Дулнилос и Валиниан - Молодой эльф говорил менее чисто, чем его вожак, путая ударения и глотая звуки. Возможно его нервозность мешала ему, но понимать лучника было иногда непросто. - Обвиняю тебя в преступлениях твоего народа: убийстве двух тысяч семисот тридцати пяти ещё не отмщённых эльфов, включая моего предка Каслеатен, надругательстве над их телами и сопротивлении восстановлению справедливости. Сариалан, в чьём роду было множество важных имён, вынул из ножен меч и подошёл ко мне. Он был достаточно близко, чтобы снести мне голову, но слишком далеко, чтобы я мог напасть, не рискуя оказаться прямо на его клинке. Это было бы самоубийственно, но мне пришлось бы нападать в момент замаха. Остальные эльфы всё ещё держали меня на прицеле, а рыжий вожак смотрел на мою казнь с гордой, хоть и снисходительной улыбкой. - Именем Вечного Короля - Голос парня начал дрожать сильнее, будто раньше ему не доводилось убивать. Или же право казнить обезоруженного пленника его возбуждало. - я приговариваю тебя к смерти. Благодари Лисариса, что… Речь эльфа прервалась, когда в висок его вожака, в нескольких пальцах от основания козлиного рога, вонзилась стрела. Рыжий пошатнулся и упал на землю, а мой палач опустил оружие и повернулся к нему. Таким шансом нельзя было не воспользоваться: нож лёг мне в руку в тот момент, когда вторая уже хватала Сариалана за волосы. Кровь, полившаяся из его горла была такой же красной, как и человеческая. Я подхватил его тело, используя как щит, и взял с земли топор. Лошадиное ржание отражалось эхом, пока всадники метались из стороны в сторону, выбирая, какая угроза важнее. Из леса в них летели стрелы а среди деревьев уже были видны контуры тёмных бригантин и до боли знакомые плачущие забрала. *** Столкновение закончилось быстро, унеся жизнь двух плакальщиков и шести эльфов, включая вожака и убитого мной лучника. Бойцы в чёрных доспехах осматривали тела эльфов и со смехом мерялись количеством убитых. Кто-то уже достал небольшие пилы и срезал рога с тел эльфов. Пробежка по лесу и последующий бой не прошли для меня легко, так что я пытался отдышаться, когда ко мне подошёл командир стафийской гвардии. Я посмотрел в глазницы плачущего металлического лица, сдерживая в себе желание разделить его пополам лезвием топора. Из под забрала на меня смотрели молодые глаза, в которых вроде бы и не было угрозы или чего-либо дурного, но чувство опасности внутри меня не могло перестать кричать, что надо снова бежать. - Возьми, мужик, твоя доля. Опустив взгляд на руку гвардейца, я увидел там пару косульих рогов, на которых остались небольшие красные капли, оттенявшие буквы, вырезанные на основаниях. В руке они лежали легко. Легче, чем такие же рога животных. - Бежал ты, конечно, знатно. Я уж думал тебе удастся уйти, но от рогача честности ждать не стоит. Он поднял забрало и сплюнул в сторону кучи, в которую его люди складывали тела. Под маской оказался парень из тех, которые совершенно не запоминаются. Единственное, что в нём было примечательно - глаза, остававшиеся слишком живыми для того, кто уже командовал отрядом. - Ты чего молчишь-то? Или они успели тебе язык отрезать? - Нет, в себя просто ещё не пришёл. - Понимаю, ты ж смерти в глаза успел посмотреть. Ты прости, что долго ждали, надо было позицию поудачнее занять. - Без проблем. Парень снял перчатку и протянул мне руку. - Я Радан кстати. Кто бы мне сказал лет десять назад, что буду пожимать руку плакальщика - точно бы без зубов остался. И это в лучшем случае. - Шедвик. И спасибо за помощь. - Без проблем. Ты к гномам идёшь? - Не совсем, хотел через Рубинку перескочить, а там по границе гномьих земель в Лидан пройти. - Это ты, конечно, хорошо придумал, только Рубинка опять поднялась. Дожди в горах идут, никак не перестанут. - Бездна! Это мне тогда либо вглубь гор идти, либо почти по границе Пыльных земель проходить. Пока мы с командиром разговаривали, остальные плакальщики занимались трупами. Тела стаскивали ближе к скале, на которую я пытался забраться, разделяя людей и эльфов на две неравные кучи. Один из бойцов в чёрных доспехах, сняв шлем с бритой покрытой шрамами и морщинами головы, занимался эльфийскими лошадьми: снимал всё ценное с седельных сумок и сбруи, после чего распрягал животных и, хлопнув по крупу, отпускал на волю. Жалко, конечно, но эльфийские лошади были практически неприручаемыми. - Я бы горы посоветовал. Если гнома-проводника найдёшь, то быстро доберёшься. Да что мы стоим лясы точим? Не стоит задерживаться на месте битвы, а то ещё отряд рогачей прискачет - и уже нам конец. На лошадях они нас за пару вздохов перережут. - Твоя правда. Ладно, удачи вам, а я пойду где-нибудь ближе к границе лагерь разобью, поди эльфы не рискнут напасть. В воздухе запахло дымом. Гвардейцы разожгли огонь под обеими стопками тел, и, стоя на коленях перед ними, молились. Хорошо, что они позаботились о телах, а то пришлось бы мне. - Так, смотри, уже вечереет, так что мы как раз к гномам пойдём, у меня есть знакомый страж границ. Давай с нами, может и проводника тебе заодно найдём? Старательно скрывая, что меня слегка передёрнуло от идеи сидеть за одним костром с плакальщиками, я постарался выдавить настолько вежливую улыбку, насколько был способен. - Да я лучше сам как-нибудь. - Не упрямься, мы людей уже с месяц толком не видели кроме своих, а ты, я смотрю, мужик боевой. И как подкрепление нам будешь, и может чего интересного из жизни расскажешь. Пойдём, с меня вино! "Слушай, если эти ребята дадут нам еду и защиту, то я не понимаю, с чего ты так упрямишься. Не думаю, что они за один вечер узнают, откуда ты родом" Мнение Деи об этом меня особо не волновало, но она была в чём-то права. К тому же сопротивляться дальше становилось подозрительно, а вызывать у плакальщиков интерес к моему прошлому мне не хотелось. Радан и его бойцы отсалютовали на прощание своим покойникам, я кинул последний взгляд на скалу, которая чуть было не стала моим могильным камнем, и мы двинулись глубже в горы. *** Уклон земли пока что практически не ощущался, но шагать было уже сложнее, чем на равнине. Раньше мне доводилось путешествовать в горах, хоть и не в этих, но впервые я это делал с отрядом, который я боялся больше, чем гнева стражей границ. Чтобы не упасть случайно с обрыва или не потерять тропу, мы шли с факелами, стараясь держать их как можно ниже и не выдавать себя светом. Луна за время моего пути к горам окончательно скрылась, так что в небе безраздельно правили звёзды. Где-то вдалеке выли волки, но бояться их в такой компании было бессмысленно. - Шедвик, тебе приходилось с стражами встречаться? - Раз или два. Обычно не я договаривался с ними. - Ну хорошо, сейчас тоже не придётся. Главное - оставаться вежливыми, и всё отлично пройдёт. - Ты же говорил, что у тебя тут знакомый? - Да, но с ними никогда нельзя быть полностью уверенным, что они не обиделись на тебя. Скоро должны уже найти нас. - Почему так думаешь? - Мы прошли уже два пограничных камня. Ты не заметил? Выставлять себя невнимательным не хотелось, но показывать своё незнание было ещё хуже, так что я просто пожал плечами и молча продолжил путь, стараясь смотреть по сторонам. Земля становилась более каменистой, и идти, не спотыкаясь об булыжники, становилось всё сложнее, особенно в темноте. Первым, что выдало появление гнома, был звучный густой голос, прозвучавший из темноты среди деревьев. - Остановитесь, нарушители границ. Назовите себя, и познаете наши имена. Откажетесь, и познаете наши клинки. - Радан дал нам знак остановиться и сделал шаг в сторону голоса. - Я Радан из великой Стафии. Это мои солдаты из гвардии нашего города. С нами также путешественник Шедвик, чьего рода я не знаю, но ручаюсь за него, как и за мой отряд. - Приветствую тебя, Радан из Стафии. Моё имя Багдрад, что переводится на ваш язык, как "цветок среди скал". Я даю право пересечь границу тебе, твоему отряду и Шедвику-путнику. За всех них ты отвечаешь, и при нарушении ими законов гостеприимства, что должно соблюдать как хозяевам, так и гостям, ты будешь тем, кто свершит кару над ними. Слова гнома заставили меня напрячься, однако плакальщики наоборот развеселились, и начали обсуждать приближающийся ужин, так что, видимо, это было лишь обычной формой приветствия для гномов. В свет факелов из леса наконец вышел сам Багдрад. На страже границ был доспех, покрытый резьбой и украшенный вставками из бронзы. Ворот доспеха был скрыт густой бородой, стянутой в хвост металлической заколкой с самоцветом, а под шлемом сверкали тёмные глаза, свойственные всем гномам, которые будто светились в свете факелов. С улыбкой во все зубы страж подошёл к Радану и пожал ему руку с силой, достаточной, чтобы плакальщик на мгновение потерял равновесие. - Рад видеть тебя, друг мой Радан! Уж видимо не досталась эльфам твоя голова, то радость мне несёт! Однако, вижу, что ряды ваши осиротели, прошу тебя принять мои соболезнования. - Спасибо, Багдрад, твои соболезнования греют мне душу. Удачно ли прошёл твой день службы? Из темноты за спиной гнома выступили ещё трое стражей, одетых в броню более простую, чем у Багдрада, не украшенную бронзой, однако не уступающие ему в украшение бород. Косы, ленты и вплетённые в волосы камни блестели в свете факелов не менее ярко, чем их глаза. - Ни побед, ни поражений не принёс мне, но в спокойном дне тоже можно многое найти. Да что же мы стоим, разве добрый хозяин не должен проводить гостей к теплу и свету, особливо в этот тёмный час, когда лишь самоцветы звёзд нам светят? Пойдёмте, люди, провожу вас к путникам другим. “Они все так разговаривают, или только этот? Мне нравится, но если это слушать долго, то начинает мутить” - Насколько я слышал, все. Как оказалось, Идеал слышит всё, что я говорю, даже если сказать это самым тихим шёпотом, на который я способен. К сожалению, совсем беззвучную речь она услышать не могла, так что опасность быть замеченным за разговорами с самим собой всегда оставалась, но сейчас я шёл замыкающим, и мог позволить себе тихую речь, которую могли счесть за одышку от долгой ходьбы. “Как они так живут? Разве голова не болит от такого количества слов? Тем более настолько запутанных” - Не знаю, у меня вот от тебя болит, а ты не менее словоохотлива, чем они. Багдрад с Раданом шли впереди что-то обсуждая, а остальные стражи сопровождали нас в нескольких шагах за моей спиной. Не уверен, было это для защиты нас или для того, чтобы мы никуда не сбежали, но наличие за мой спиной вооруженных гномов вызывало холод по коже. Особенно, когда свет факела переставал до них дотягиваться, и можно было услышать только тихие переговоры на гномьем из темноты, да грохот доспехов. Спустя какое-то время, за деревьями замаячил огонёк костра, к которому мы, видимо, и направлялись. Небольшую поляну, на которую мы вышли, окружали скалы, будто уложенные по кругу каким-то великаном. Возле одной из скал на расстоянии в полдюжины шагов друг от друга горели два костра: возле первого сидел гном в доспехах, видимо являющийся ещё одним стражем границ, а возле второго отдыхали человек в дорожном плаще и гном в мешковатой простой одежде. Гном-страж при нашем появлении встал и отвесил поклон Багдраду, на что тот тоже поклонился, хоть и не так низко. - Вот, люди, наш путь наконец-то завершился, и можно всласть отдохнуть. У одного костра нам всем не уместиться, и потому весь мой отряд сидеть отдельно будет. Я, как хозяин, к вам присоединюсь, негоже ведь мне отдаляться от гостей. Располагайтесь, но из круга не ходите. Опасно по ночам в лесу. А коли места вам не хватит, так вон лежат ещё дрова, коль больше станет на один костёр поляна, уж думаю не задохнёмся мы. Мне не слишком хотелось общаться с кем-либо, но к костру для “гостей” я подошёл вторым, сразу после Радана. Так или иначе, сидеть у костра придётся, если не хочешь замёрзнуть, а я точно не хотел. Чем глубже мы заходили на гномьи земли, тем холоднее становился воздух, а после того, как солнце зашло, он стал остывать ещё быстрее, так что при дыхании ртом уже можно было увидеть пар. Двое других путешественников потеснились, чтобы нам хватило места, но половине отряда Радана всё же пришлось разводить собственный костёр. Пока плакальщики пытались найти себе место, у меня была возможность рассмотреть наших соседей. Человек оказался улыбчивым парнем лет двадцати с лицом, которое даже можно было бы назвать красивым, если бы оно не было покрыто рытвинами прошлой болезни. Из горловины одного из двух его походных мешков торчала шея лютни. Гном же выглядел очень необычно, для своего народа, по крайней мере. Его растрёпаная борода блестела сединой в свете огня, а голова была бритой наголо. Одежда на нём была самая простая, крестьянская, однако в отличие от жителей деревень, на рубашке гнома не было ни прорех, ни заплаток. - О, к нам присоединилась доблестная стафийская гвардия! - чистый и мелодичный голос юноши показался мне знакомым, однако вспомнить, откуда я знал его, мне не удалось - Ну что же, как идёт защита границ? Эльфы много тревог доставляют? - Смотря с чем сравнивать, господин бард - При этих словах Радана мне наконец-то удалось понять, откуда я знал этот голос: парень был тем самым менестрелем, выступавшим в трактире, где я жил, в ночь, когда я вернулся от Тари - Если сравнить с обычными временами, то больше, чем следовало бы, но по сравнению с прошлым сезоном Лисариса, сидят довольно тихо. Вам, как я вижу, удалось избежать встречи с ними. Могу поинтересоваться, откуда и куда держите путь? - О, я буквально вчера ещё был в Стафии, а сейчас иду к Дарикану. Не хочу застрять там, когда дороги завалит снегом, так что тороплюсь. - И как дела в городе? В патруле новости узнать нечасто получается. Бард, не теряя улыбки, задумался, пошевелил небольшой веточкой в костре, после чего вернулся к разговору. - На самом деле толком ничего не расскажу. Ну я слышал, что двое купцов спорят из-за одной бронзовой платформы. - Что, один постоянно что-то на ней перевозит, не давая другому доставить товар на склад? Какие-то вещи остаются неизменными. Кстати, Радан меня зовут, молчун рядом со мной - Шедвик. А те трое гвардейцев - Орик, Танор и мой тёзка Радан. Плакальщики сняли шлемы и перчатки, и с улыбками грели руки у костра. Один из них, Танор, достал мех, из которого что-то пригубил и передал своим соседям. Судя по их лицам, внутри было что-то крепче эля. - Приятно познакомиться, я Мисен. - Тиаратец? - Нет, родом я из Лидана. - Далеко вы забрались. Бард усмехнулся - Кто живёт у моря, с рождения имеет тягу к странствиям. Но если тебя начинает укачивать в полухоупе от берега, остаётся только ходить по земле. - А вы, господин гном? Вы молчите, слушаете, а что не представитесь? Гном будто вынырнул из задумчивости, в которую был погружен в течение разговора, после чего тоже улыбнулся добродушной улыбкой. - Прошу простить, человек, нечасто вы любите общаться с другими народами, не прими за оскорбление. Имени своего сказать не могу, я от него отказался. Хм, как же мне представиться? Знаю, таких как я называют Грогар Доркра Сейг, так что можете звать меня Сейг. - Что ж, приятно познакомиться, Сейг. Это что-то означает на нашем языке? - Слово это “грязь” означает - вместо нашего собеседника, на вопрос Радана ответил один из стражей границ, сидящих у соседнего костра. Сейчас они неодобрительно смотрели в сторону Сейга, будто желая побить его. Их взгляды не были направлены на меня, но во мне сразу появилось желание взяться за оружие. - Грогар Доркра Сейг - суть грязь под ногами Грогара Страж границ сплюнул в костёр, после чего его примеру последовали остальные. Багдрад, увидев это нахмурился и прикрикнул на них на гномьем, после чего гномы отвернулись к своему костру, продолжая кидать взгляды на нас. - Прости их, старец, молодость не любит серый цвет, на белое и чёрное деля его. - Не волнуйся, я привык. Я из-за этого и ушёл из под этих гор: ещё пара недель, и меня погнали бы палкой. Такова жизнь, что сказать. - А за что они так с тобой? - Мисен был похож на ребёнка, услышавшего про новую игру - Ты преступник или, может быть, изгнанник? - Что, хочешь песню про меня написать? - Сейг засмеялся старческим, но бодрым смехом - Нет, про таких, как я песен не пишут. Я никого не убивал, и не вызывал гнев короля. Можно сказать, что я скорее из твоего же цеха. - Ты тоже бард? Уж прости, но не похож. Хотя, если это и правда так, то я могу понять, почему тебя выгнали, меня самого пару раз хотели побить за неудачно выбранные стихи. - Ты прав, не похож, но это самое близкое к правде, а мелочи - это наше, гномье дело. Вам попросту неинтересно будет, так зачем портить такую хорошую ночь? А что же вы молчите? Шедвик, верно? Вы за всё время и слова не сказали. Сказать по правде, меня устраивало, что все общались, а про меня, можно сказать, забыли. Чем меньше я говорю, тем меньше опасность выдать в себе дариканца и нарваться на конфликт с Раданом. Гномы могут вступиться в этом случае, у них с Дариканом давно не было ни войн, ни даже особых ссор, гномы в принципе живут довольно обособленно от людей, однако решения нелюдей так сложно предугадать. Мне повезло, что за меня вступился Радан. Плакальщик второй раз помогал мне, не представляя, кто я такой. - Оставьте его, господин гном. Его чуть эльфы не казнили, а он своего палача сам и прирезал. Конечно, без нашей помощи, остальные бы его сделали похожим на ежа, но всё равно, мужик он явно не из трусливых. Дайте ему прийти в себя после такой близости с собственной кончиной. - Чёртовы рогачи! - тёзка-Радан со злостью ударил мозолистым кулаком по колену, от чего кольчуга на его теле зазвенела - нам давно пора собраться, да и поджечь их леса, а кто выживет - те уж явно будут более тихими. - И то верно! - Танор, уже явно навеселе после употребление содержимого своего меха, махнул рукой так, что чуть не ударил барда по лицу - Не пойму, почему де Бриско не договорится с вашим королём, да и вместе не вырубим там всё, чтобы только пеньки торчали! Ваших же они тоже любят резать! - А может господин бард нам что-нибудь споёт? - Вклинился в речь своего подчинённого Радан - Давайте не будем портить вечер разговорами об эльфах. - А давайте лучше я спою. - старый гном говорил с улыбкой, прячущейся в густую седую бороду, но его голос был серьёзным. - Если, конечно, Багдрад не против. - Ни в коем случае, старик, всегда рад слову мудрости, пускай оно болезненным бывает. Один из гномов-стражей прокричал что-то на своём языке, от чего Багдрад будто вспыхнул. Та часть его лица, которую не скрывала борода, налилась красным, а кулаки сжались. Он вскочил со своего места, подошёл к гномьему костру, и, размахивая руками, высказал что-то подчинённому. Гномий язык напоминал раскаты грома: грубый, пугающий, но в то же время в звуках, похожих на горный обвал, была своя мелодичность и гармония. Багдрад вернулся к нам, оставив стражей, которых будто водой облили. Казалось, что даже украшения бород и доспехов стали меньше блестеть в свете огня. Хотя и сам Багдрад казался поникшим после этого. - Прошу вас всех простить меня, что вам пришлось застать такое. Порой родитель должен вопреки любви своей словами боль ребёнку причинить. Никак я не могу смотреть, как дочь моя из юношеской злости уродливою речью гостя поливает. - Всё в порядке, парень - Сейг встал со своего места, обошёл барда за спиной и похлопал Багдрада по плечу - Я сам в своё время с сыном воевал, когда он решил в солдаты пойти, хотя у него настоящий талант к работе с драгоценностями был. - И что же он? Чему он посвятил всю жизнь свою и что взял в руки? Клинок иль инструменты? - Клинок, и у него неплохо получалось сражаться, хоть иногда он и жалеет о том, что мог бы создать, если бы выбрал другой путь. Ну да хватит обо мне, я же спеть хотел. Сыграешь со мной, Мисен? - Конечно, ни разу не слышал пение гномов. А что же ты будешь петь? - Есть одна песня, которая нам сегодня подойдёт, и которую я к тому же знаю на стафийском. Двое бардов некоторое время обсуждали, что именно нужно сыграть Мисену на лютне, а мы с Раданом в это время сходили за парой поленьев, которые подкинули в начавший было затухать огонь. Трое плакальщиков, сидевших с нами, пересели к своему отряду, где, судя по смеху, идущему от их костра, им было комфортнее, чем с нами. Сев свободнее, мы дали бардам место, и приготовились слушать. Мелодия была более медленной и простой, чем обычно играют менестрели, но в то же время какой-то особенной. Гном позволил Мисену сыграть куплет, после чего начал петь. Голосом глубоким, низким, но при этом не хриплым, а чистым, и даже в какой-то мере нежным, Сейг пел от лица эльфа, молившегося Лисарису. Герой песни просил своего бога лишить его главного эльфийского дара - памяти. Он помнил, как его родители ушли сражаться с людьми, создавшими город на священных для эльфов землях и вырубившими леса, помнил, как родители не вернулись с одной из битв. Эльф просил дать ему забыть, как уже он вместе с целой армией, собранной вечным королём, отправился окончательно покончить с теми, кто убил его родителей, чьи лица и голоса были для него всё такими же чёткими, будто они ещё вчера были живы. Эльф помнил, как жал руку посланцу гномов, с которыми его генерал договорился о пакте о ненападении, чтобы люди точно остались одни в бою против эльфов. Он просил стереть из его головы память о том, как в момент, когда люди, казалось, проиграли, эльфийской армии в спину ударили несколько гномьих отрядов. Эльф умолял Лисариса о милосердии, о том, чтобы ему удалось забыть, как он сбежал с поля боя, когда их начали резать одного за другим, зажав между гномьими и людскими клинками. И он просил позволить ему больше не помнить о том, как он видел, как сотням его соплеменников, как убитым, так и ещё живым, отрезали рога одному за другим в качестве трофеев, забирая их истории, вырезанные на кости в дни праздников. Песня заканчивалась тем, что эльф отчаивался и кричал Лисарису, что, если бог не даст ему забыть лица и голоса убитых, не сотрёт память о близких, то ему остаётся лишь мстить каждому человеку и гному, которого он встретит до тех пор, пока они не почувствуют ту боль, которую испытывают эльфы. *** Мой сон прервал Радан, решивший попрощаться прежде чем уходить дальше патрулировать стафийские земли и защищать их от эльфов. Плакальщик ещё раз пожал мне руку, после чего под присмотром Багдрада скрылся среди деревьев. Мисен вместе с ещё одним стражем отправился на север ещё до того, как я проснулся, так что в круге камней остались лишь мы с Сейгом и ещё двое стражей. - Ну что, человек, ты готов? - Да, можем отправляться. Незадолго до того, как уснуть, я с подачи Радана договорился с Сейгом о том, что он проведёт меня через гномьи земли до Лидана. Мне повезло, что гному нужно было со мной в одну сторону: идти со стражами границ мне не хотелось, а в одиночку ходить по своей территории гномы мне бы не позволили. - По пути расскажешь, зачем идёшь в Лидан? - Посмотрим. А ты расскажешь, почему на тебя твои же сородичи бросаются? - Посмотрим - со смехом ответил гном. Идеал почти не говорила с тех пор, как мы ушли от эльфов, будто погружённая в какие-то свои мысли, так что собеседник в лице гнома мне был приятен. Мы оставили круг камней позади, и направились ещё глубже в горы.