Американский эмпат в Лондоне / An American Empath In London

Когда Уилл плюхнулся на свое место, пытаясь отдышаться после спринтерского забега через весь аэропорт, сосед Грэма уже сидел у окна. Краем глаза Уилл уловил коричневый костюм в крупную клетку, жилет в тон и галстук в стиле пейсли. Стильный наряд. Уилл остановил себя в районе воротничка рубашки соседа, смотреть выше не стоило, зрительный контакт на борту самолета всегда был гораздо хуже, чем на земле. Грэм просто ослабил галстук и откинулся на спинку кресла, пытаясь отдышаться. Он был прекрасно осведомлен, что его собственный галстук не подходит к рубашке. Их сочетание нельзя было назвать смелым экспериментом, скорее уж катастрофой. Чудом было уже то, что он в принципе что-то надел. Когда Джек позвонил ему ни свет ни заря и прервал первый продолжительный сон Уилла за гребанный месяц, Грэм проклял Джека, утро и ту половину бутылки виски Джим Бим, которую он использовал в качестве снотворного. — Тебя ждут в аэропорту Даллеса, — сообщил Джек с тем особым шармом, который откровенно намекал, что у Уилла нет выбора. — Самолет в Лондон вылетает через час, и только попробуй опоздать. Ратбоун из Скотланд Ярда встретит тебя там. — Лондон? — пробормотал Уилл. Язык заплетался то ли спросонья, то ли от виски. Услышав голос хозяина, Уинстон запрыгнул на кровать и тут же сунул мокрый нос в лицо. — В Англии. Слышал о такой? Я одолжил им тебя на неделю, — Джек был деликатен, как всегда. — У них серия. Все выглядит как атака волков, но откуда волки в Лондоне? К тому же все жертвы — члены консервативной партии… И не остри, Грэм, я слышал все твои шутки. Одевайся, самолет ждать не будет, и не забудь паспорт. — Джек, я никогда не доберусь до Даллеса за..! Но Джек уже повесил трубку. Слава всем богам, Грэму было кого попросить присмотреть за собаками. И вот теперь он сидел в кресле самолета… Уилл расчесал волосы пальцами и поскреб щетинистый подбородок. Удивительно, но ФБР расщедрилось на первый класс, по крайней мере, у него будет немного личного пространства в воздухе. Кресла стояли так далеко, что профайлер почти не замечал своего соседа, разве что аромат его дорогого одеколона. Сам Уилл пах выпитым накануне виски, потом и собаками — то еще амбре. Оставалось надеяться, что расстояние между сидениями не позволит пассажиру возненавидеть своего помятого соседа. — Хочешь мятную конфетку? — спросил вежливый голос с легким акцентом. Следом возникла холеная наманикюренная рука, держащая коробочку прозрачных леденцов в сахарной пудре. Уилл открыл было рот, чтобы отказаться, пока не сообразил, что сосед, вероятно, сделал это не из лучших побуждений, а в целях самозащиты. — Спасибо, — буркнул Грэм, сцапав конфетку. Сунув ее в рот, профайлер удивленно округлил глаза. Он ждал какой-нибудь банальный Тик-Так, но леденец на вкус был как мятный осколок хрусталя — острый, но нежный, с ярким, выраженным вкусом. Он смыл собой горький привкус похмелья, раздражения и двух таблеток аспирина. — Потрясающе, — вылетело изо рта против его воли. — В самом деле? — в голосе попутчика звучала явная улыбка. И тут Уилл, все так же неосознанно и против воли, взглянул ему в лицо. Зачесанные назад волосы открывали высокий лоб, его дополняли острые скулы, скульптурно вылепленные губы и темные, необыкновенно проницательные глаза. Грэм немедленно отвел глаза в сторону, но даже за ту короткую секунду этот взгляд не просто столкнулся с Уиллом, его, казалось, увидели насквозь и пригвоздили к месту, как какую-то лягушку на уроке биологии — обездвиженную и готовую к препарированию. Возбуждение пронзило живот Грэма, как удар кулака, такое же неожиданное и нежеланное. Блять! Профайлер поморщился и отпрянул, возвращаясь на свое место. Он устало прикрыл глаза, делая вид, что собирается спать. Если ему чуточку повезет, он и правда заснет, опираясь на выпитый накануне виски и чудовищную усталость. И тогда до конца полета ему не придется иметь никаких дел с неприлично красивыми и сексуальными незнакомцами неподалеку. И вообще, какого хрена? Ему только секса сейчас не хватало, чтобы окончательно испортить себе жизнь. В жизни Грэма и так уже был Джек Кроуфорд, регулярно сношающий ему мозг по любому поводу, сейчас вот, к примеру, пославший его за тридевять земель разгадывать какое-то дело о Собаке Баскервилей. Уилл попытался расслабиться, думая о рыбалке, но самолет вырулил на взлетную полосу, взлетел, набрал высоту, а он так и не смог заснуть. — Рекомендую Вам выпить бокал шампанского, — произнес тот самый голос с акцентом. — Шампанское здесь лучше, чем можно ожидать от авиакомпании, к тому же оно поможет Вам расслабиться. Уилл осознал, что вцепился в подлокотники кресла, и медленно разжал пальцы. — Я не боюсь летать, — сообщил он, не открывая глаз. — Разумеется, нет. В воздухе пассажир не может контролировать происходящее, и если что-то пойдет не так, это будет не его вина. Поэтому обычно Вы находите авиарейсы весьма умиротворяющими. Вас пугает другое, то, что поджидает Вас на земле. А вот теперь Уилл открыл глаза. — Прошу прощения? — Выпейте шампанского, — сказал мужчина, вручая ему бокал. И Уилл взял, усиленно пытаясь не обращать внимания на то, как небрежно, по чистой случайности, соприкоснулись их пальцы. — Путешествовать гораздо приятнее, когда знаешь имена попутчиков, — продолжил сосед. — Меня зовут доктор Ганнибал Лектер. — Уилл Грэм, — сказал Уилл, не видя возможности этого избежать. Ганнибал? Какой псих назовет собственного ребенка таким именем? Он отхлебнул сразу половину бокала, и шампанское нихрена не помогло от нервозности. — Рад знакомству, мистер Грэм, — сказал доктор Лектер. — Это Ваш первый визит в Лондон? — Да. Слушай, без обид, но я вообще не в настроении для… — Беседы. Я понял, да. Без обид. Но я готов выслушать, если возникнет желание поговорить о причинах вашего беспокойства. — Доктор Лектер, я… Доктор капитулировал, поднимая руки. — Прошу прощения, профессиональная привычка. Когда я вижу тревогу, инстинктивно пытаюсь помочь. — Пожалуйста, скажи, что ты не психолог. — Я психиатр. Уилл скривился. Хрен редьки не слаще. Мозгоправы теперь растут на деревьях, или их приманивает особый аромат шизанутости Грэма? Он натыкается на них на каждом шагу. — Не психоанализируй меня, я становлюсь крайне неприятным, когда меня психоанализируют. — Чем ты занимаешься в жизни, Уилл? — спросил доктор Лектер, смиренно склоняя голову. — Читаю лекции. — Ты летишь в Лондон, чтобы провести ряд… лекций? — Типа того. Как только бокал Грэма опустел, из воздуха соткался стюард и наполнил его снова. — Ого, кажется я начинаю понимать, почему это называют первым классом, — произнес Уилл, чувствуя себя как-то слишком расслабленно. Он не мог опьянеть от одного бокала, вероятно шампанское вступило в сговор с виски, все еще дрейфующим в его крови. — Обычно ты путешествуешь иначе? — Обычно это эконом класс у туалетов или арендованная ржавая колымага. Откровенно говоря, я был в шоке, увидев билет. — Возможно, ты более ценен, чем сам думаешь о себе. Уилл фыркнул. Он понятия не имел, что вообще это значит. Ценен. Он ценен? Дрессированный эмпат ФБР, которого одолжили Скотланд Ярду как лучшую из ищеек, чтобы он показал им пару фокусов? «Похоже на атаки волков…» Джек наверняка уже выслал ему материалы на почту, Уилл должен был загрузить их на ноутбук, чтобы посмотреть во время перелета, но он так чертовски опаздывал… И сейчас был не менее чертовски рад тому, что знакомство с обстоятельствами нового расследования подождет до посадки. Ему хватало и собственного воображения. Откровенно говоря, оно было даже хуже. Намного, намного хуже любой самой изощренной реальности. Но реальность, словно оскорбившись, решила не отставать, и теперь большинство преступлений, на которые посылали Грэма, были даже хуже его кошмаров. Он так легко представлял себе это новое дело — зубы вонзаются в кожу, рвут мягкие ткани на куски. Обрывки мяса и кишок блестят на мокром грязном асфальте лондонских улиц. Широко распахнутые мертвые глаза смотрят в небо, а кровь, густая и черная, как нефть, медленно растекается полукругом, исчезая в густом тумане. — Могу я предложить Вам обед? — приятный женский голос вырвал Уилла из ужасающих фантазий. Он вяло моргнул, понимая, что некоторое время бездумно пялился на клетчатую ткань брюк своего соседа. Брюк, обрисовывающих колено и стройное, весьма эстетичное бедро. Вот же черт. — Благодарю, но нет, — вежливо ответил доктор Лектер. — Мы оба воздержимся. Стюардесса ушла к другим пассажирам. — Вообще-то, — произнес Уилл, проводив ее взглядом, — я довольно голоден. Не успел позавтракать. — Прекрасно, тогда ты это оценишь, — сказал доктор, вынимая корзину для пикника из-под своего сидения. — Ты принес еду с собой? — Я очень придирчив к тому, что попадает в мое тело. И если шампанское еще можно пережить, то еде на борту я откровенно не доверяю, — доктор Лектер буднично вынимал аккуратные контейнеры, раскладывая их на столе. — Удачно, что у меня хватит на двоих. Как насчет прошутто и инжира? Запах был невероятный, у Уилла немедленно потекли слюнки, но он все же возразил: — Это неудобно… — Я настаиваю. Ты похож на человека, которому не помешает порция хорошей пищи, — доктор достал хлопковую салфетку и сервировал на ней мясо и инжир. — Вынужден принести извинения из-за отсутствия приборов. Охрана аэропорта крайне чувствительно реагирует на любые острые предметы на борту. — Это мелочи. Большое спасибо. — На здоровье, Уилл. Мясо оказалось нежным и в меру соленым, тонкие ломтики буквально таяли во рту. Сладость инжира медом растекалась по языку, удачно дополняя пряный, чуть дымный аромат ветчины. Уилл совсем не возражал, когда Ганнибал положил ему еще. Грэм повернул голову, чтобы еще раз поблагодарить, и остолбенел. Рядом с ним свою порцию смаковал доктор Лектер. Не ел, а именно смаковал. Закрывая глаза после каждого положенного в рот куска, он вдумчиво пережевывал пищу, вбирая в себя все оттенки и нюансы вкуса. И когда острый кончик его языка на секунду вынырнул изо рта, чтобы смочить губы, Уилл, к своему стыду, обнаружил, что пялится. Пришлось спешно ретироваться к салфетке. — Итак, — продолжил беседу Ганнибал. — Если есть сомнения в чтении лекций, возникает вопрос, что именно все же привело тебя в Лондон? — По правде говоря, я и сам пока не знаю. — Так это неизвестность заставляет тебя нервничать? — Скорее то, что меня уже ничем не удивить. Я боюсь, что обнаружу в Лондоне именно то, что ожидаю увидеть. — Твое воображение должно быть очень мрачным и ярким, если его образы вызывают такие глубинные реакции. — Глубинные реакции, — фальшиво рассмеялся Грэм. — Ага, прямо из кишок. Отлично сказано, я запомню. Ганнибал скептически изогнул бровь, но промолчал. — Может быть, ломтик сыра? — Слушай, ты этим постоянно занимаешься? В смысле, устраиваешь коллективные пикники с незнакомцами на борту? — Нет, никогда. — Тогда с чего решил начать сейчас? Доктор все-таки вручил ему сыр — ломтик, аккуратно завернутый в хрустящий, свежий салатный лист. — Я нахожу тебя интересным, — откровенно сказал Ганнибал. И его взгляд весил больше, чем Уилл мог вынести. — А я тебя интересным не нахожу! — резко выпалил Грэм. — Вопрос времени. Хочешь еще инжира? Шкурка инжира лопнула под зубами Уилла, как тонкая кожа, обнажая розовую, сочную, сладкую плоть. Ганнибал смотрел на него внимательно и жадно, смакуя вид Уилла так же вдумчиво, как поглощал собственный обед. Его взгляд… пылал. Черт подери, он что, пытается его соблазнить? Профайлер с трудом сглотнул. — Еще раз спасибо, — произнес Грэм. — Было очень вкусно, но я действительно устал, так что… Он демонстративно закрыл глаза, скрестил руки на груди и удобнее угнездился в кресле. Уилл думал о том, что действительно любил: о рыбалке, о прохладных водах реки, о трепетании приманки, обещающей скорый улов. Он думал о маслянистой строгости лодочных моторов, об аромате дизеля и о запахе леса, дополненного ароматом шерсти во время прогулок со стаей, о хрусте опавшей листвы и взмывающих вверх сучковатых палках во время игр с собаками. Во рту медовой сладостью доминировал вкус инжира. Уилл чувствовал призрачное тепло чужой ноги сквозь собственные штаны, обонял богатый аромат одеколона. Он пах лесом, вернее, древесиной. Что было в основе? Сосна? Сандал? Может быть, кедр? Что-то неуловимое, напоминающее о тех морозных ночах в Вулф Трап, когда он порой выходил из дома, но более экзотичное, неуловимо эксклюзивное, почти опьяняющее… И этот взгляд: умный и проницательный, с искорками веселья, до странности заманчивый и интригующий. Уилл не смотрел никому в глаза такое количество времени уже очень давно. Вероятно, несколько лет. И взгляд этого незнакомого доктора он чувствовал кожей, как легкую заботливую ласку, как невесомое прикосновение языка, собирающего с пальцев сок инжира. Уилл почувствовал, что у него встает. Не думать об этом языке на своем члене, не думать о губах и руках! Не думать…! Но, разумеется, он думал. Черт бы побрал его сраное богатое воображение! Грэм попытался снять неловкое напряжение в паху мыслями об уборке собачьего говна с газона, скрестил ноги, чтобы скрыть эрекцию и внезапно пнул кого-то ногой. Что-то холодное пролилось ему на бедро, и Уилл разлепил глаза, обнаруживая нависшего над ним пассажира с пустым бокалом в руке. Последствия их общей неловкости стремительно впитывались в штаны. — Ты меня пнул, — обвиняюще сказал небритый мужчина в мятом костюме, глядя на Грэма стеклянными от алкоголя глазами. — И я все разлил. — Мне очень.., – начал было извиняться Уилл, но его перебил Ганнибал. — Вы с трудом стоите на ногах, — поставил диагноз доктор Лектер. — Я удивлен, что Вас в принципе пустили на борт, не говоря уже о дополнительном бокале шампанского. Не умеете себя вести, так хотя бы сидите тихо, чтобы другие этого не заметили. Пьяница посмотрел на Уилла, потом на Ганнибала, потом опять на Уилла, сложил что-то в уме и похабно улыбнулся. — Любишь, когда твой женишок вписывается за тебя? — Я… — Прошу прощения, сэр, но вам нужно занять свое место, — стюардесса соткалась из воздуха, вежливо сводя конфликт на нет. Она повела нетрезвого пассажира к его месту, обернувшись к Уиллу всего на секунду. — Мне очень жаль, сэр, моя коллега принесет Вам полотенце. — Не стоит, — уверил ее Грэм, поднимаясь с кресла. — Я справлюсь сам. Разумеется, он пошел в туалет, неловко прикрывая пах руками. Мокрое пятно на штанах не скрыло, а наоборот подчеркнуло возникшую эрекцию, и Уилл совершенно не хотел демонстрировать ее всему составу бортпроводников. Тем более, что при звуке жесткого командного голоса Лектера член не обмяк, а только сильнее затвердел. Неужели он заметил это? Тот пьянчуга? Каким-то шестым чувством уловил те непристойные и неприличные фантазии, что циркулировали в голове профайлера относительно его интеллигентного соседа, и озвучил их вслух? Неужели он настолько очевиден? В туалете Уилл щедро побрызгал в лицо холодной водой, расчесал непослушные кудри мокрыми пальцами, убирая их с лица, и пристально посмотрел на себя в зеркало. Нет. Никто не может знать его мысли и читать чувства. Это его уникальный талант, больше похожий на проклятье, ставший в итоге профессией. И Уилл прекрасно знал, что в своем таланте он совершенно одинок. Именно это служило поводом для его регулярных вечеринок, состоящих из жалости к себе. Гостями на них были то скотч, то виски, то бурбон. — Грэм, возьми уже себя за яйца, в конце концов! — пробормотал своему отражению Уилл. — Если хочешь, это могу сделать я, — произнес интеллигентный голос с легким акцентом. Уилл подпрыгнул в тесном пространстве туалета. Как, черт побери, Ганнибал Лектер мог сюда попасть? Он не слышал ни звука, он не видел отражения, пока доктор не возник у него за спиной — все 185 сантиметров стильно упакованной широкоплечей мужественности. И здесь, в замкнутом пространстве, Уилл особенно остро ощущал его присутствие — жаркое, уверенное в себе и довлеющее. — Ты вообще слышал что-то насчет приватности? — пробормотал Грэм, чувствуя, как медленно цепенеет под пристальным взглядом. — Ты не закрыл дверь, — раздался очевидный ответ. — Я расценил это как приглашение. Я ошибся? Уилл открыл было рот, но снова влип во взгляд Лектера, как муха в паутину. Он шумно сглотнул, поперхнулся, кашлянул и произнес, стараясь заглушить стук отчаянно колотящегося сердца: — Нет, не ошибся. Не прерывая зрительный контакт ни на секунду, Ганнибал закрыл за собой дверь, шагнул ближе и атаковал рот Грэма жестким, яростным поцелуем. В нем не было ни грамма нежности, поцелуй был жестоким, болезненным и страстным, что кардинально отличалось от той вежливо-сдержанной упаковки, в которую был завернут этот странный мужчина. Зубы клацали о зубы, носы врезались друг в друга, пока Ганнибал насиловал рот Уилла языком, и в какой-то момент Уилл обнаружил, что уже сам цепляется за Лектера, отвечая ему не менее жадно, пылко и голодно. У поцелуя был вкус медового инжира и острой перечной мяты, он пах сандаловым деревом, Ганнибалом и животной похотью. Он был сексуален, как первородный грех. Лектер запустил пальцы в волосы Грэма и сжал их в кулаке, чтобы было удобнее обнажить его шею для любовного укуса. Он вжимал Уилла в стену собственным телом, и раковина больно впивалась ему в зад. Но Грэму было плевать, ему было слишком хорошо. Он чувствовал эрекцию доктора, плотно прижимающуюся к его собственной сквозь штаны, и понимал, что Лектер возбужден не меньше него. Стон удовольствия, вырвавшийся от этой непрошенной мысли, эхом прокатился у них над головами. Уилл отбросил смущение и погладил член Ганнибала сквозь ткань брюк. Это вызвало странную реакцию, доктор оторвался от Грэма и посмотрел ему в глаза. На губах играла тонкая улыбка, а во взгляде светилось желание, самодовольство и немножко… триумф. — Теперь я кажусь тебе более интересным? — спросил Ганнибал, и, прежде чем Уилл сумел что-то ответить, опустил крышку унитаза и сел на него, начиная расстегивать брюки Грэма. — Что… Что ты делаешь? — прошептал профайлер. — Кажется, это очевидно, — ответил Лектер, спуская брюки и трусы, чтобы вынуть член Уилла, — стояло намертво, хоть орехи коли. Уилл невольно вздрогнул от прикосновения к напряженной, разгоряченной плоти, но совладал с собой и сильнее вжался в раковину, стараясь отодвинуться подальше. — Ты что творишь? Снаружи целая толпа! — И это делает приключение гораздо более захватывающим, не так ли, Уилл? — Я… — Разве ты не жаждешь найти свой укромный уголок в толпе? Показать миру свои самые сокровенные тайны так, чтобы их все равно никто не заметил? Как обнаженный человек-невидимка среди людных улиц. Что за хрень, откуда он знает? — Я жажду… — Ты жаждешь этого, — сказал Ганнибал и взял член в рот. Уилл поперхнулся собственным криком. Губы Ганнибала… Господи Иисусе, его губы... И язык. И рот. И жар. И жар его рта. В глотке доктора Лектера было жарче, чем в аду, и он наверняка продал душу Сатане за эти умения. Он сосал, и лизал, и покусывал, скользил влажной мягкостью и плотно сжимал, ласкал и касался, стимулировал и дразнил каждый гребаный нерв пульсирующего члена Уилла Грэма. Но не это сломило Грэма, его уничтожил вид самого Ганнибала, смакующего его член. Доктор Лектер вкушал его, как самое изысканное блюдо — прикрыв глаза, слегка приподняв брови, с выражением благоговейного восхищения на лице. Уилл проглотил подкативший к губам стон и запустил руки в волосы доктора. Он не давил и не направлял, просто придерживал его за мягкие пряди, наслаждаясь возможностью сломать идеальный порядок прически. Он хотел смотреть, как Ганнибал ласкает его, и смотрел — голова двигалась вперед и назад, щеки ритмично втягивались, создавая вакуум, член исчезал между алых приоткрытых губ, и все это отзывалось пульсацией в паху и волнами спазмов вдоль позвоночника. Это не могло длиться долго, но Грэму казалось, что он стоит так целую вечность. Стоит и смотрит на многоопытного доктора Лектера, пытающего его своим искусством. Ганнибал лизал его и посасывал, дразнил губами головку и игриво прикусывал острыми зубами, сжимал яички в теплой руке и тут же брал член глубоко в горло, заставляя Уилла позабыть о необходимости дышать. Грэм до крови искусал губы, силясь сдержать стоны, но проиграл — откинул голову назад и позволил себе потеряться в моменте. Дойти до края, до той самой точки, за которой только смерть, но вместо смерти он обрел там себя. Обрел саму жизнь. Оргазм был самым яростным и исступленным за всю жизнь Уилла Грэма, и Ганнибал Лектер собрал языком его весь. До капли. Когда они закончили, доктор последний раз чмокнул член в головку, аккуратно убрал его в трусы и надел на Уилла штаны. Грэм не помогал, он просто стоял, силясь унять дрожь в коленях и осознать, что только что произошло. Что он сделал. И с кем. Ганнибал встал с унитаза, одернул лацканы пиджака и поправил волосы. — Это должно помочь от твоей нервозности, – он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то по-волчьи плотоядное. Какой-то голод, который Уилл не смог разглядеть. Грэм обхватил Ганнибала за лицо и жадно поцеловал, влекомый желанием разобраться, но ощутил только вкус собственной спермы на чужих губах. Очень изысканно. Доктор Лектер был человеком, хорошо знающим силу контроля. Он находил своего рода контроль в возможности дарить другим удовольствие. Но что будет, если заставить его утратить контроль над собой? Уилл мог видеть красоту этой картины на обратной стороне век, там, где жили его потаенные фантазии. Он отстранился и взглянул на Ганнибала по-настоящему, увидел алые от минета губы и хитрый блеск в глазах. Лектер в ответ только слегка кивнул, словно говоря «всегда пожалуйста», поправил галстук и вышел за дверь. Уилл вернулся на свое место через несколько минут, ему требовалось чуть больше времени, чтобы вернуть самообладание. На обратном пути, ему пришлось пройти мимо пьяного пассажира, который облил его накануне. Тот выразительно осмотрел Грэма, фыркнул и демонстративно громко произнес: – Справил в сортире не ту нужду, да? Уилл предпочел проигнорировать замечание. Когда он, наконец, приземлился в собственное кресло, Ганнибал невозмутимо читал книгу в твердом переплете. О произошедшем напоминала разве что легкая тень румянца на щеках. — Мне очень жаль, что ты был вынужден это услышать, — тихо сказал Лектер. — Не переношу грубость. — Я слышал в свой адрес вещи куда хуже. Намного хуже, — Уилл склонился ближе и понизил голос. — Ганнибал… В ответ доктор прижал палец к его губам. — Тшшшш, просто расслабься и попробуй уснуть. Нам лететь еще полтора часа до посадки, не потеряй их попусту, — и он снова погрузился в книгу. Словно невзначай забытая на подлокотнике кресла рука Лектера источала тепло. Сидя рядом, Уилл мог незаметно для окружающих касаться ее пальцами. И это было удивительно. И приятно. И каким-то невероятным образом уютно. Наверное поэтому Уилл и сам не заметил, как заснул, окруженный ароматом сандалового дерева, сладкого инжира и бумажных книжных страниц. Он проснулся удивительно свежим и отдохнувшим, когда они только начали снижаться, заходя на посадку в аэропорт Хитроу. И первое, что сделал Грэм, — посмотрел на доктора. — Кофе откровенно не рекомендую, — сообщил Лектер, профессионально оглядывая Уилла. — Как ты себя чувствуешь? Лучше? Готов к тому, что ждет тебя впереди? Уилл подумал о Ратбоуне, ждущем его в аэропорту, о волкообразном чудовище, рыщущим в тумане по ночам, о крови, льющейся на асфальт. Теперь это казалось не кадрами из фильма ужасов, а головоломкой, которую ему необходимо решить. Ужасной, но все же головоломкой. — Да, думаю, что готов. — Я очень рад. Табло «пристегните ремни» наконец погасло, Ганнибал встал, забирая корзину для пикника и аккуратно свернутое пальто. Следом поднялся и Уилл, вынимая из багажного отсека наспех упакованную ручную кладь с парой рубашек и брюк, и явной нехваткой нижнего белья. Так, бок о бок, они вышли в оживленное нутро аэропорта Хитроу. Перед паспортным контролем пришла пора прощаться, им нужно было занимать разные очереди. — Что ж, доктор Лектер, — шумно сглотнул Уилл. — Наше знакомство стало приятной неожиданностью. — Тогда навести меня, — сказал Ганнибал. — Я планирую остановиться в отеле Клариджес. Можем поужинать или сходить в театр. — Или придумать способ справиться с моей нервозностью? — ляпнул Грэм, с трудом веря, что это произнес его рот. — Почему бы и нет, — деликатно улыбнулся Лектер. — Или ты мог бы ответить мне взаимностью. Что-то мне подсказывает, что ты на это способен. Он вручил профайлеру визитку — золотое тиснение на дорогой кремовой бумаге — доктор Ганнибал Лектер, адрес в Балтиморе и мобильный телефон. — Тебя дразнили в школе? — внезапно спросил Уилл, гладя пальцем красивый шрифт на визитке. — Из-за необычного имени? — Не больше одного раза, — снова улыбнулся доктор, но уже гораздо шире. — Я свободен завтра вечером, телефон будет в роуминге. Звони, если захочешь. Он произнес это легко и непринужденно, но от Уилла не укрылся жесткий командный подтекст, скрытый вежливой формулировкой. Он встретился взглядом с Ганнибалом и снова забыл, как дышать. Мир замедлился… но потом снова набрал скорость, когда мимо них протолкнулся тот самый пьяный пассажир, окутанный шлейфом перегара. Спина Лектера неестественно напряглась, а ноздри брезгливо затрепетали. — Прошу прощения, Уилл, мне пора прощаться. Срочные дела требуют моего внимания. Au revoir. И он исчез следом за нетрезвым грубияном — тихая поступь, прямая спина, идеальная осанка и костюм без единой лишней складочки — будто Лектер не провел только что много часов на трансатлантическом рейсе. Уилл встал в самом конце очереди для нерезидентов Евросоюза. Его окружали плохо скрываемые зевки, американский акцент и сонливость. Грэм попытал удачу несколько раз, пытаясь разглядеть Лектера в толпе, но Ганнибала нигде не было видно. В зоне ожидания уже стоял Ратбоун — долговязый, в плохо сидящем сером костюме и с носом, слишком горделивым для его маленького, узкого лица. — Грэм? — зачем-то спросил он у подошедшего Уилла, хотя все это время держал в руках табличку «ГРЭМ». — Добро пожаловать в Лондон. Надеюсь, ты хорошо долетел. Уилл кивнул. Визитная карточка в его кармане казалась еще одним элементом пазла. Или обещанием приключения.