Давление.
6 февраля 2022 г., 10:37
Разумеется, убийца не был волком.
Он был крупнее, и, по всей видимости, антропоморфнее. Раны, оставленные чудовищем, были ужасны, но спланированы и объяснимы. Кто-то наносил увечья с удовольствием, тщательно выбирая, какой конкретно кусок вырвать и что именно откусить. При этом ничего не было съедено, ничего не пропало.
Уилл закрыл глаза, но не увидел ничего, кроме фантомного образа медленно растекающейся крови.
— Я знаю, что вид так себе, — сказал инспектор Скотланд Ярда, которого Грэм встретил в морге. Именно туда Ратбоун привез его первым делом после аэропорта. — Ты только что с самолета, наверное, надо было дать тебе перевести дух и выпить чашечку хорошего чая.
— Нет, все в порядке, — возразил Уилл. — Я успел подремать на борту.
Ага, и ещё кое-что тоже... успел.
То, о чем не смел даже мечтать в ближайшую тысячу лет. Грэм сунул очки в нагрудный карман и решил пояснить:
— Я не устал, это мой метод работы.
— Закрыв глаза? — с сомнением протянул инспектор.
— Агент Кроуфорд разве не рассказал вам, как именно я работаю?
— Я слышал, что у тебя дар. Что-то типа провидческого зрения, и им ты смотришь в голову убийц.
— Простите, — Уилл вздохнул. — Я забыл ваше имя.
Грэм, разумеется, солгал. На самом деле он просто не слушал.
— Лестрейд. Инспектор Грег Лестрейд.
— Инспектор Лестрейд, мое провидческое зрение состоит исключительно из эйдетической памяти, эмпатии, хорошего воображения и огромного опыта работы, который я приобрел в убойном отделе полиции,а затем в ФБР. Способность мыслить как убийца — это не дар, а умение работать с уликами. В этом нет ничего магического, но мне все равно нужны тишина и покой, чтобы все обдумать.
— Воображение? Это так сильно отличается...
— Отличается от чего? — спросил Уилл, пытаясь не дать раздражению прорваться в голосе. Он, похоже, слишком привык к тому, что в ФБР к нему притерпелись. Они не дергали его, не задавали вопросов и оставляли в покое хотя бы на время работы. Как же быстро он начал воспринимать это, как должное, забывая, что терпимость к нему полностью зависит от приказов Джека Кроуфорда.
— У нас был свой собственный… эксперт, — натянуто произнес Грег. — Неофициальный, как и ты. Он утверждал, что работает, опираясь исключительно на логику и дедукцию. Никакого воображения, только анализ фактов. Это сильно отличается от твоего способа, но все равно все это звучит для меня, как магический трюк.
— И почему же вы не привлекли своего неофициального эксперта?
— Потому что он спрыгнул с крыши госпиталя Святого Варфоломея.
Искренняя боль исказила лицо инспектора Лестрейда, и Уилл деликатно отвернулся, возвращаясь к изучению трупа Найджела Фаралле.
— Могу я несколько минут побыть с ним наедине? — спросил Уилл, указывая на тело.
— Он весь твой, — ответил Лейстрейд и исчез за дверью.
Жертва была облачена в строгий костюм, галстук и собственные кишки. Большая часть содержимого мистера Фаралле покинула пределы его тела, включая внутренние органы и кровь. И если костюм был порван без энтузиазма, то плоть была растерзана с явным удовольствием. Уилл с трудом угадывал в останках мужчину с фотографии — белый, средних лет, с волосами песочного цвета. Глаза, обнаруженные неподалеку от тела, теперь лежали за спиной Уилла на маленьком стальном подносе.
Грэм сделал глубокий вдох, набирая полную грудь воздуха, отвратительно пахнущего кровью и формальдегидом, и снова закрыл глаза. Он ждал привычного света, колебания маятника, обращающего минуты вспять, уносящего сознание из реальности в прошлое, дарующего возможность видеть суть вещей.
«Разве ты не жаждешь найти свой укромный уголок в толпе? Показать миру свои самые сокровенные тайны так, чтобы их все равно никто не заметил?»
Это был голос Ганнибала Лектера — незнакомца, которого Уилл случайно встретил в самолете. Попутчика, что умудрился соблазнить его, да к тому же психиатра, к вящему ужасу Грэма.
Психиатра с самыми проницательными глазами и восхитительным ртом, способного за секунду понять потаенные и тщательно охраняемые чувства Уилла.
— Ну что, как успехи? — Лестрейд вернулся, и Уилл неопределенно тряхнул головой.
— Пока ничего ценного, кроме очевидного. Это, разумеется, был не волк. К тому же, убийца явно наслаждался процессом. Ты прав, я устал, и так и не успел толком просмотреть файлы.
Жалкое оправдание. Уилл работал над делами и куда более измотанным, чем сейчас, и с гораздо меньшим количеством исходной информации. И преуспевал в раскрытии.
Прозрение зачастую происходило спонтанно, словно просто вырываясь из того укромного места глубоко в душе Грэма, где жила его собственная тьма. Жила и ждала, когда ее наконец-то выпустят... поиграть.
Не задумываясь, Уилл сунул руку в карман, достал пузырек аспирина, вытряхнул две таблетки на ладонь, и проглотил, не запивая водой, привычно поморщившись от раздражающей горечи препарата.
— Джет лаг, — мудро изрек Лестрейд. — Если меняешь часовые пояса, эта штука обязательно тебя догонит. Не стоило нам тащить тебя сюда сразу с самолета, но СМИ сходят с ума. Сам подумай, три политика за три недели! У меня есть фото и кое-что из отчетов по двум предыдущим жертвам, можешь взять их с собой в отель. Посмотришь, не торопясь, выспишься, а завтра дело обязательно сдвинется с мертвой точки.
Уилл коротко кивнул.
Но, когда Грэм попал в гостиничный номер — чистый, но откровенно дешевый, и размером с кладовку (очевидно, бюджет ФБР полностью истощил билет в первый класс), он все равно не стал просматривать рабочие файлы. Уилл сбросил все, что получил от Лестрейда, на хлипкий письменный стол и рухнул на кровать поверх отвратительно колючего покрывала. Кремовая визитка с именем Лектера каким-то чудом оказалась в руках Уилла, и он провел немало времени, крутя ее перед собой.
Уилл Грэм не вступал в отношения. Будучи ходячим справочником по личностным неврозам и дефектам, он просто не мог в них состоять. Но это были не отношения, это была интрижка.
К тому же, Уиллу было любопытно, поэтому он взял телефонный аппарат, стоящий на тумбочке, и набрал номер. Ответа не было так долго, что он уже был готов повесить трубку, когда линия наконец внезапно ожила и интеллигентный голос с ноткой мягкого акцента произнес:
— Да?
— Доктор Лектер?
— Уилл, — тепло, вложенное в это единственное слово, заставило Грэма бессознательно потереть грудь. — Рад, что ты решил мне позвонить.
— Хотел спросить, занят ли ты сегодня вечером? — торопливо выпалил Уилл, и пауза на том конце была достаточно длинной, чтобы он почувствовал себя неловко. С другой стороны слышался шум улицы, гул лондонского траффика и громкие разговоры. Доктор Лектер, похоже, тоже прилетел сюда по делу.
— Боюсь, что сегодня я занят, у меня запланирована важная встреча. Но на завтрашний вечер я забронировал столик в ресторане «Гаврош». Соблаговолишь ли ты составить мне компанию, Уилл?
— Ага, — Грэм попытался сглотнуть так, чтобы этого было не слышно в трубку.
— Тогда увидимся в восемь, — сообщил Лектер и отключил связь, оставляя Уилла в одиночестве пялиться в потолок и гадать, что за херню он творит и почему никак не может выкинуть странного доктора из головы.
***
Убийства, конечно, были чем-то похожи на атаки мифических вервольфов. Но только в том случае, если кто-то еще верил в существование волков размером с человека, предпочитающих охотиться в полнолуние. Уилл же верил в людей, в их жестокость и тьму. К тому же, последние 2 убийства не совпадали с полнолунием. И был еще один нюанс — раны. Они были нанесены одним и тем же предметом, очень похоже, но не идентично. В структуре повреждений ощущалась какая-то едва заметная разница, и Уилл пока не знал, о чем именно это говорит. — Убийц было трое. Не один, — сообщил Грэм, глядя на неопрятную кучу из фотографий и файлов на столе Лестрейда. — Что ж, — пробормотал инспектор, не отрывая глаз от монитора, — в каком-то смысле это даже хорошо. У троих втрое выше вероятность облажаться. Лестрейд принял утверждение Уилла на веру, несмотря на то, что он ничем его не подкрепил. И это был хороший знак, потому что больше у Грэма ничего не было. Он глазел на материалы дела весь вечер и большую часть утра, но больше озарений не случилось. Сон тоже не баловал его этой ночью. Сперва он долго не приходил, а когда пришел, то принес с собой хитрые глаза доктора Лектера, его руки и рот, преследовавшие Уилла до самого утра. Естественно, он проснулся ни свет ни заря, пропотевший насквозь, дрожа от возбуждения, с каменной эрекцией и проклиная все на свете. Когда Грэм сгреб член в кулак, решив разобраться с этим побыстрее, все его мысли были исключительно об алых после фееричного минета губах Ганнибала и о том, что он ими вытворял, — сосал, облизывал и покусывал, заглатывал целиком и смаковал. Уилл кончил за считанные секунды, но все равно не смог снова уснуть. Его мозг, единожды начав думать о Лектере, просто не мог остановиться. Ганнибал, Ганнибал, Ганнибал... Кофе в отеле был дешевым и паршивым, как и сам отель. Уилл выпил две чашки, но все равно не смог проснуться. Кофе в Скотланд Ярде был еще хуже, хотя, казалось бы, хуже уже некуда. А Грэму так нужна была хоть одна доза приличного кофе, чтобы успокоить нервы, звенящие от предвкушения сегодняшнего вечера… — Есть шанс, что преступления не политические? — спросил Лестрейд. — Ненавижу политику. — Пока что сложно сказать, — Уилл поднялся со своего места и с хрустом размял ноги. — Есть шанс, что чай тут приличнее, чем то дерьмо, которое здесь опрометчиво называют «кофе»? — Нет, — мрачно буркнул Грег. — Есть еще что-то, что я должен знать? — Пока нет. Когда я смогу взглянуть на места преступлений? — Все три произошли в городских парках, а это публичные территории. Там не осталось никаких следов или улик. Но, если хочешь, можем съездить. — А тела других жертв? — Вот это без проблем. Внезапно телефон Лестрейда ожил. Инспектор бросил скупое приветствие, долго слушал, а потом сбросил вызов и выругался. — Планы меняются, мне нужно ехать в Вестминстер, успокаивать испуганных парламентариев. Это растянется до самого вечера, — без энтузиазма произнес Грег. — Слушай, мой тебе совет – сделай перерыв, отдохни. Я заеду за тобой в отель, когда закончу, и мы поговорим на свежую голову. Я знаю местечко с отличным карри, закажем пиво и все обсудим. — У меня уже есть планы на вечер. Я ужинаю с… другом. — Куда собираетесь? — В «Гаврош». — Нихера себе! – округлил глаза Грег. — Он что, модный? — опасливо уточнил Уилл, чувствуя, как холодеет в животе. Ну ясен хрен, это и должен быть самый модный ресторан Лондона, его же выбрал Ганнибал Лектер. Тот самый, что устраивает изысканные пикники на борту самолета, брезгуя пищей авиаперевозчиков. — Ну… костюм тебе точно понадобится. — Ээээ… — Ладно, поехали со мной, я высажу тебя на Оксфорд стрит. — А там есть какой-нибудь магазин мужской одежды? — Дружище, ты идешь ужинать в «Гаврош»! Тебе не подойдет «какой-нибудь» магазин одежды, тут нужен как минимум «Селфридж»!***
Новая рубашка и пиджак отвратительно сковывали движения, да еще и галстук вдобавок вознамерился придушить Уилла за все его мучения с узлом. Он ослабил его пальцем, переступая порог ресторана «Гаврош». Заведение оказалось именно тем местом, которое ожидаешь от Ганнибала Лектера — претенциозным и роскошным, с маячащим у дверей метрдотелем в костюме пингвина. Он сердечно поприветствовал Грэма и вежливо распахнул перед ним дверь. — У меня назначена встреча с доктором Ганнибалом Лектером, — пояснил Уилл, и его немедленно провели сквозь обширный обеденный зал к уединенному столику, приватно скрытому в дальней части ресторана. Ганнибал был уже на месте. Он сидел за столом, застеленным белоснежной и хрустящей, точно свежевыпавший снег, скатертью, и выглядел не менее идеально — аккуратно зачесанные назад волосы, идеально сидящий костюм — в этот раз насыщенно синий, дополненный узорчатым галстуком — изящные ухоженные руки. Уилл впитал в себя этот образ, и его сердце на секунду пропустило удар. — Уилл, — поприветствовал доктор, поднимаясь из-за стола. Он не подошел к Грэму, не сделал попытки поцеловать его, пожать руку или хотя бы дотронуться. Просто стоял и смотрел весомым взглядом, полным абсолютного и безраздельного внимания. Метрдотель появился у профайлера за спиной и предложил ему сесть, галантно задвигая за ним стул. — Доктор Лектер, — ответил на приветствие Уилл, стараясь унять бешеный стук сердца. — Мне кажется, мы достаточно знакомы, чтобы позволить себе перейти на имена, — улыбнулся доктор, делая жест официанту. Расторопный сотрудник немедленно наполнил бокалы шампанским. — Я взял на себя смелость заказать для нас обоих. Надеюсь, ты не возражаешь. — Я… да. В смысле, нет… нет, все отлично, — Уилл чувствовал себя странно. Ему было слишком жарко, тесно и неудобно в новой одежде. Он ощущал себя неловко и неуместно, совсем как тогда, много лет назад, на выпускном, когда он осмелился пригласить на бал дочь владельца ремонтной мастерской, в которой работал его отец. Все было точно так же — незнакомая музыка, взятый напрокат костюм, неловкие разговоры и чудовищный груз социальных ожиданий. И Ганнибал совсем не помогал. За его непроницаемым фасадом Уилл не мог разглядеть вообще ничего. Этот загадочный блеск в глубине карих глаз мог в равной степени быть как искренним интересом, так и изысканной насмешкой. — Я выбрал «Menu Exceptionnel» — это дегустационный сет. Я всегда заказываю именно его, когда бываю в Лондоне. Включает в себя девять перемен блюд, поэтому я искренне надеюсь, что ты голоден, — пояснил Ганнибал, приподнимая бокал, чтобы обозначить тост. — Из меня так себе гурман, — сообщил Уилл, пытаясь утопить панику в шампанском. — Да еще и день был весьма изматывающий. Так что сегодня я — не лучшая компания для ужина. — Ты заранее пытаешься занизить мои ожидания от нашей встречи и убедить нас обоих в том, что все испортишь? — мягко спросил Лектер, потягивая шампанское. — Должен тебя предупредить, что в этом ты не преуспеешь. Уилл снова вспомнил тот выпускной бал. Он тогда умудрился споткнуться и рухнуть в кусты, поэтому все, что ему потом оставалось сделать, это невесело посмеяться над собой и свалить понезаметнее. — Поверь мне, я смогу тебя удивить. — Не сомневаюсь, что тебе есть, чем меня удивить, Уилл, но явно не в том смысле, о котором ты думаешь. Почему твой день был изматывающим? — Пытался понять то, что, как оказалось, понять не могу. — Что ж, ты действительно меня удивил. Ты кажешься человеком с невероятным потенциалом к пониманию. Ганнибал так долго и пристально смотрел на Грэма, что тот решил прибегнуть к технике страуса — спрятать голову в зыбучие пески светской болтовни ни о чем. — А как прошел твой день, доктор… Ганнибал? — Очень плодотворно. Я встретился с бывшим однокурсником по Королевскому хирургическому колледжу, а потом побаловал себя посещением музея Хантера. В нем представлена совершенно очаровательная коллекция анатомических диковин. — Я думал, ты психиатр. — Да, но до этого был хирургом. Человеческое тело, равно как и ум, вызывают во мне неослабевающий интерес. Официант поставил перед Грэмом тарелку с чем-то желтым, пышным и ароматно пахнущим. — Сырное суфле, — отрекомендовал Ганнибал. — Одно из моих любимых блюд. Наглядная демонстрация того, что рука мастера может сотворить чудо из самых простых ингредиентов. Предлагаю начать. На столе мерцала целая вереница вилок и ножей. Впрочем, Уилл не растерялся, выбрал первые попавшиеся и вонзил их в суфле. Оно оказалось воздушным по консистенции и пряным на вкус. — Любишь вкусно поесть? — Еда — это источник жизни, а жизнь драгоценна. Не вижу смысла терять даже капли из доступных мне удовольствий. И если Уилл буднично закидывал свое суфле в рот, Ганнибал им наслаждался. После каждой порции, аккуратно помещенной сперва на вилку, а затем на язык, он прикрывал глаза, чтобы полностью отдаться эмоциям и вкусу. На его лице было то самое выражение благоговейного удовольствия, что и тогда, в туалете, когда он делал Уиллу минет. Господи Иисусе, Грэм, ты неисправим! — По какому поводу ты меня пригласил? — рискнул спросить Уилл. — Мне просто нравится твоя компания. — И все? Уилл знал, что давит, что он сейчас форсирует ситуацию, но не мог иначе. Все эти вилки и ножи, изысканные манеры и крахмальные салфетки, снующие вокруг вышколенные официанты и стены с дизайнерскими обоями — все это было так бесконечно далеко от той страсти и первобытного голода, которые они с Ганнибалом щедро разделили напополам в тесной туалетной кабинке на десятитысячной высоте, что ему просто нужно было немного ясности. Лектер не стал отвечать сразу, дождавшись, пока официант заберет опустевшие тарелки и заменит их новыми. В этот раз перед ними предстали тонкие ломтики красноватого на срезах мяса, украшенного контрастными завитками зелени. «Карпаччо из говядины» – представил официант новое блюдо, наполнил бокалы красным вином и исчез. — Как я уже говорил тебе в самолете, я нахожу тебя интересным, — произнес Ганнибал, аккуратно насаживая порцию мяса на вилку. Он поместил его в рот, неторопливо прожевал и, отдав должное богатству вкусового букета, продолжил. — Не думаю, что хоть раз встречал кого-то похожего. — Ты и половины обо мне не знаешь, — буркнул Уилл, засовывая говядину в рот. Мясо было великолепно, особенно в сочетании с вином, но почему-то именно сегодня каждый новый глоток алкоголя заставлял Грэма чувствовать себя все более и более неловко. — Почему же ты согласился прийти? Почувствовал себя чужаком в незнакомой стране? — Чувствовать себя чужаком для меня не впервой, — ответил Уилл, размышляя о том, что провел весь день, разглядывая фотографии мертвых тел. Что-то в этом ответе позабавило Лектера, его чувственные губы мягко дрогнули и изогнулись в подобии деликатной улыбки. — Мы говорим на языке образов и метафор, мы произносим истины, завуалированные уловками из слов. Но даже наши увертки говорят о нас больше, чем нам хотелось бы. Еще одна смена блюд — в этот раз рыба и белое вино. Уилл начинал уставать. Три перемены уже было, сколько еще осталось? Шесть? Люди действительно тратят столько времени, чтобы наполнить живот? Грэм пил свое вино и украдкой разглядывал руки Ганнибала — изящные запястья, длинные пальцы, смуглая кожа с голубоватым узором вен, короткие ухоженные ногти, никаких колец, только золотые капли запонок на рукавах рубашки. Он обращался с ножом и вилкой изысканно и вдохновенно, как дирижер со своей палочкой. Лектер был прав, они говорили метафорами, произносили завуалированные истины, играя полуправдой из намеков и слов. Почему Уилл не мог просто взять и спросить о том, что его действительно волнует? "У нас еще будет секс? Откуда ты тогда знал, что я не откажусь? Какой ты на самом деле? Почему выбрал именно меня?" — Ганнибал… — начал было Уилл, но тут принесли четвертое блюдо, и ровно этот же момент выбрал Лектер, чтобы тоже задать вопрос. — Ты приехал в Лондон для расследования убийств? Это было так внезапно, что профайлер чуть было не подавился только что отведанной пищей. — Что…? Как ты..? — Я же говорил, ты показался мне интересным, и я загуглил твое имя после нашей встречи. В сети обнаружилось несколько подробных статей о твоих достижениях. — Ты читал ТаттлКрайм, — обвиняюще вскинулся Уилл. — Да, и это было весьма увлекательно. Ты поймал Миннесотского Сорокопута, того каннибала. — Гаррета Джейкоба Хоббса, — против воли уточнил Грэм. — И, судя по тому, что я прочел, ты поймал его, следуя интуиции, а не логике. По одним только записям в трудовом договоре, — Ганнибал наклонился ближе, выражение его лица стало почти хищным. — Как ты узнал, что это был именно он? Уилл бросил салфетку на стол и резко поднялся, скрипнув ножками тяжелого стула об пол. — Благодарю за приглашение, доктор Лектер, но я вынужден уйти. Я заплачу за себя сам, — Уилл понятия не имел, сколько может стоить ужин в подобном заведении, поэтому, вытащив потертый бумажник, просто кинул все, что в нем было, на стол. Куча мятых купюр смотрелась так, будто он собирал их на паперти. — Надеюсь, ваш визит в Лондон будет плодотворным. Он раздражённо кивнул, не глядя на собеседника, и направился к выходу. Мимо столов с накрахмаленными скатертями, мимо галантных официантов, мимо позерского метрдотеля в пингвинячьем костюме... Выйдя в ночь, Грэм моргнул пару раз, отвыкая от яркого света ресторана. Он шел, не разбирая дороги, петляя среди улиц, тонущих в густом лондонском тумане. Просто шел, не зная, куда идти. В этом чужом городе у него не было ничего, кроме комнаты в дешевом отеле, и ему, откровенно говоря, было наплевать. Главным было уйти подальше. Неважно, куда. Хотелось просто сбежать от того, что только что произошло в этом гребаном модном ресторане. Он был в полушаге от того, чтобы обнажить себя. Чтобы довериться, поверить и задать все вопросы, чтобы показать кому-то свое уязвимое и одинокое «я», искренне жаждущее понимания, принятия и любви. А Ганнибал Лектер просто решил накормить его дорогим ужином в обмен на любопытные подробности таблоидных сплетен. — Нашли себе уродца! — злобно прошипел Грэм, сворачивая с оживленной улицы в парк. Здесь все было укутано туманом еще плотнее. Деревья казались исполинскими великанами, а фонари тускло наблюдали желтыми глазами сквозь молочную пелену. Здесь стихали звуки оживленных улиц, и вместо запаха бензина слышались ароматы мокрой земли и травы. — Ручной псих для ФБР, ученый псих для кадетов, псих с передовицы для Фредди Лаундс... Даже для Аланы я тоже псих, такой любопытный, что она не в состоянии остаться со мной наедине, уж слишком велико искушение влезть в мою шизанутую голову! А, ну и как же без Джека?! Для него я псих-чемпион, настолько титулованный и породистый, что его не стыдно отправить даже в Скотланд Ярд, чтобы поразвлечь и их парой фокусов! Что, идиот, размечтался о том, что кому-то можешь быть интересен сам по себе? Выкуси, Грэм... Нужно было остаться в Вирджинии, со своей стаей. Дорожки парка были абсолютно пусты. Влага, висящая в воздухе густым туманом, медленно оседала на волосы Уилла, заставляя тяжелые завитки кудрей липнуть к шее и лбу. Туман и тьма. Именно в такие ночи Волк-убийца (или, точнее, убийцы) и предпочитали рыскать во мраке, выискивая в одиноких посетителях парка, спешащих домой после работы, свою жертву. Погода благоволила злодеяниям – в небе не было луны, чтобы разогнать тьму, туман удачно кутал силуэты деревьев и фонарей, позволяя убийцам незримо красться следом. Мягкая земля парка надежно скрадывала шаги, и они могли оставаться невидимыми бесконечно долго, а потом напасть — молниеносно и смертоносно. Так быстро, что другой пешеход, идущий в это время сквозь густой туман, никогда не узнал бы о том, что творится в паре шагов от него. Достаточно было просто подождать, пока случайный свидетель пройдет мимо, и затем спокойно продолжать свое дело. И сегодня была одна из тех ночей, которые предпочитал для своей охоты этот Человек-волк. Уилл знал наверняка, что если он запросит отчет о погоде в дни предыдущих убийств, он точно увидит одно единственное слово — «туман». «Зашибись, нашел время ловить озарения о работе убийцы» — подумал профайлер. На подкорке сознания невольно мелькнуло – «Хорошо, что я не политик. Проклятая Собака Баскервилей» Грэм сунул руки в карманы и ускорил шаг. В целом, все складывалось не так уж плохо. Ему повезло, что Ганнибал Лектер не был по-настоящему в нем заинтересован, и теперь ему точно не придется ломать голову, что с этим делать. Теперь он сможет, наконец, сконцентрироваться на деле, ради которого прилетел в Лондон, на поимке опасного… Сильная рука обхватила шею Уилла, лишая возможности дышать, и его стащили с гравийной дорожки в ближайшие кусты. Уилл попытался бороться, но человек за спиной был сильнее, и, что важнее, — выше. Он вздернул Грэма так, что тот с трудом доставал ногами до земли, и, не имея упора, он не мог применить силу. К тому же, собираясь на свидание, Уилл не взял с собой пистолет. Черт, черт, черт. Он попробовал пнуть нападавшего в живот, чтобы ослабить стальную хватку на шее, но ничего не выходило. В парке царила абсолютная тишина, да к тому же его утащили с основной дорожки в сторону деревьев, в туман, туда, где его никто никогда не найдет. Уиллу было плевать, что он не политик, что он не подходит под профиль жертвы. В своем невероятно живом воображении он уже видел, как острые клыки начинают рвать его плоть. Внезапно хватка на шее ослабла, и Грэм наконец-то смог вздохнуть. Пахнуло сандаловым деревом. — Ганнибал? — прохрипел Уилл. Вышло что-то похожее на «Анниба?» — Кое-кто может назвать грубостью привычку швырять на стол деньги, — голос с акцентом зашипел в самое ухо Грэма. — И сбегать из ресторана без своего компаньона. — Кто… Кто… Ганнибал снова ослабил хватку, но лишь самую малость, только чтобы Уиллу хватило воздуха говорить. — А кое-кто может назвать грубостью привычку собирать компромат на своего компаньона! И еще большей грубостью – выпытывать грязные подробности, когда компаньон пытается просто спокойно поесть гребешков! Или что за хрень у нас там была на тарелках..? — Гребешки на гриле и минестроне из моллюсков, — уточнил Лектер, отпуская горло Уилла. Он не отпустил его полностью, лишь развернув за плечи лицом к себе и наблюдая, как Грэм пытается отдышаться. — Ты прав, мы оба повели себя грубо. — Господи, Ганнибал! — пробормотал Уилл, растирая шею. Он слишком остро чувствовал, что до сих пор находится в руках Лектера. — Я не сделал тебе больно, правда? — спросил доктор, проводя пальцами по передней части шеи Уилла, там, куда пришлось максимальное давление. Его движение было уверенным и твердым. — Ты хотел, чтобы мне было больно? — Немного, — Ганнибал склонил голову и поцеловал Грэма в шею, туда же, где только что касался его пальцами. Пальцы были прохладными, а рот обжигающе горячим, и Уилл против воли издал судорожный вздох. Губы Лектера щекотнули кожу шепотом. — Лишь самую малость… Грэм не выдержал, он обхватил голову Ганнибала руками, зарываясь в ухоженные пряди, ломая порядок его идеальной укладки. Адреналин требовал выхода. Он жадно поцеловал доктора в приоткрытые губы, и рот Лектера оказался горячим, как адское пламя. Его язык соблазнял испробовать все грехи преисподней сразу, и Грэм пылал, вспоминая, как этот опытный язык пытал его на борту. Ганнибал укусил Уилла за нижнюю губу, и он ответил ему тем же, жарко прошептав: — Если мы все равно собирались заняться сексом, почему не занялись им сразу? Зачем надо было сидеть в дурацком ресторане и притворяться, что мы оба этого не хотим? — Потому что я хотел увидеть тебя там. Посмотреть, что ты будешь делать и как будешь себя вести. — Зачем? — Потому что я знал, что тебе будет некомфортно. Потому что ты куда больше похож сам на себя, когда вынужден защищать свои личные границы. — Ты планировал нарушить мои личные границы? — Я планирую нарушить их прямо сейчас, — сказал Лектер, жёстко хватая Грэма за запястье и вынуждая отступать в глубину леса. Уилл пятился назад, Ганнибал прижимался к нему грудь к груди, и они вдвоем медленно погружались в туман. Уилл знал, что должен быть обеспокоен. В этом парке недавно произошло жестокое преступление, так что устраивать тут сексуальные игрища с малознакомым партнером, да еще с тем, кто явно нацелен доминировать, — было плохой идеей. Но Уилл не мог думать ни о чем, кроме близости Ганнибала. О его доступности, его прикосновениях. Он врезался спиной во что-то твердое, вероятно, в дерево. Но Ганнибал не остановился, продолжая свое наступление, пока не вжал профайлера в ствол всем телом. Жесткая эрекция доктора прижалась к паху Уилла, сводя его с ума. Боже! Он должен быть испуган или хотя бы обеспокоен происходящим, но нет. Он хотел этого. Даже хуже — жаждал. Уилл склонил голову, и прилип губами к губам Лектера, пытаясь инициировать новый поцелуй. Вместо этого Ганнибал скомандовал: — Повернись. — Чего? — Развернись и обопрись о дерево. Какая-то часть Грэма, его здравомыслящая часть, настойчиво советовала отказаться. Но сейчас им владела другая его половина — безумная и похотливая, темная и жадная до плотских наслаждений. Он развернулся лицом к дереву и послушно упёрся руками в шершавый ствол. Сзади отчетливо ощущался Ганнибал, его довлеющее присутствие, твердая эрекция, трущаяся о задницу Уилла через ткань, уверенные руки, расстегивающие ремень и ширинку брюк. — Что ты собираешься делать? — Тшшшш. Прогнись в спине. Да, вот так, — Лектер не терял времени, он спустил с Уилла брюки и трусы, сгреб эрекцию в кулак, вырывая из Грэма порцию непристойных стонов, но почти сразу отпустил, уделяя особое внимание заднице. Он ласкал крепкие ягодицы ладонями, разминал их и сжимал, а потом, наконец, пробрался между половинками пальцем, дразня тугое мышечное кольцо. Грэм позабыл, как дышать. — Я не… В смысле, я никогда… — он испуганно обернулся на Лектера, но лицо доктора было скрыто тенями, и Уилл не мог понять его выражения. Виднелись только острые скулы, линия волевого подбородка и демонический блеск в глазах. — Я предупреждал тебя, Уилл, что сегодня нарушу твои границы, — искушающе прошептал Ганнибал, осыпая поцелуями шею Грэма. — Я хочу трахнуть тебя, мой мальчик. Его слова вызывали неконтролируемую дрожь. — Я хочу оказаться внутри тебя. Хочу ощутить тебя изнутри. Хочу проникнуть в твое тело и разум, и наполнить собой до краев. Ты хочешь этого, Уилл? Грэм судорожно сглотнул и кивнул. — Я хочу услышать это. — Да, — прохрипел Грэм. — Нет, скажи полностью. Скажи, что хочешь, чтобы я трахнул тебя. — Я хочу… Хочу, чтобы ты трахнул меня... Ответом была тишина. Лектер отступил на секунду, и у Грэма было достаточно времени, чтобы запаниковать. Что, если Ганнибал хотел только его слов? Только вербальной капитуляции и не более? Но тут пальцы Ганнибала снова нашли его тело, уверенно нащупали туго сжатый вход. Теперь они были теплыми и скользкими, дразнясь, лаская и искушая, заставляя желать большего, хотеть еще и еще. Грэм стиснул зубы, зажмурил глаза и прильнул лбом к прохладной шершавой коре дерева. Он жаждал пробраться в голову Лектера, проникнуть в его разум, увидеть всю картину со стороны. Он легко смог вообразить себе тьму и туман, свою собственную призывно выгнутую спину, мерцающую алебастровой белизной во мраке ночи. Уязвимый изгиб ягодиц, ямочки на пояснице, напряженные лопатки и обнаженную шею в россыпи кудрей. Руки прикованы к дереву жестким командным голосом, ноги расставлены врозь — идеальная поза сабмиссивного подчинения. В своем разуме Уилл мог быть каждым из них по отдельности, и обоими сразу. Это было и проклятьем, и даром. Уилл мог смотреть взглядом Лектера, мог наблюдать, как его длинные пальцы входят в сопротивляющийся задний проход, растягивая, смазывая и готовя. Он видел, как скользкие руки доктора собственнически проникают внутрь, безжалостно готовя Уилла к новому уровню их общей интимности. — Что это за смазка? — выдохнул Грэм. — Сливочное масло, — буднично пояснил Ганнибал. — Забрал со стола перед уходом. Все в порядке, оно не соленое. — Впечатляющая импровизация, — сдавленно рассмеялся Уилл, давясь новым стоном. — Поверь мне, я целиком соткан из изобретательности и умения адаптироваться. Улыбка, звучащая в его голосе, была нежной, словно шелк. Уилл чувствовал, как напряглись щеки, как изогнулись губы, он ощущал рождение улыбки кожей, как будто она была его собственной. А потом был звук расстегиваемой ширинки, шорох одежды, ощущение легких фрикций за спиной, когда Ганнибал, очевидно, наносил масло на собственный член. И, наконец, первое прикосновение, еще не толчок, а намек на него, когда эрекция скользнула по щели между ягодиц, лаская и стимулируя вход. Головка уперлась в подготовленное отверстие, и время замедлилось. Уилл ощутил все – как поют его нервы от предвкушения и ужаса, как медленно расступаются протестующие мышцы, принимая в себя крупный орган сантиметр за сантиметром, как обнимает его тело своим тесным жаром. Ноги Грэма разъехались, задница растянулась — он весь раскрылся навстречу чужому желанию. Ганнибал погрузился в него медленно и до конца. Он был слишком толстым для первого раза, и Грэм чувствовал, как жжет задний проход, отчетливо ощущал ноющую боль глубоко внутри. Но дискомфорт медленно затмевало какое-то новое чувство — чувство целостности, наполненности, практически единения. Грэм прикрыл глаза, снова рассматривая себя со стороны. Он скреб пальцами ствол дерева и отчаянно выгибался, пока член Лектера с каждой фрикцией все глубже входил в его тело. Анус Уилла был похож на широкий алый рот, смакующий эрекцию вместо пищи, и Ганнибал рассматривал эту картину с выражением такого благоговейного трепета на лице, будто совокупление с Грэмом у дерева было апогеем всей его жизни. Мало помалу тело Уилла привыкло, и доктор смог наконец-то начать свободно входить на всю длину. Он взял паузу и мягко поцеловал профайлера в макушку, волосы затрепетали под сбивчивыми вдохами и выдохами доктора. Он не спешил, давая Грэму время привыкнуть к новизне происходящего. — Уилл? — позвал Ганнибал, и Грэм удивился легкой дрожи, тронувшей обычно безмятежный голос. Самоконтроль Лектера был не так силен, как полагал Грэм. На долю секунды перед его внутренним взором воскресло воспоминание о растрепанном и взъерошенном Ганнибале, капитулирующем перед шквалом эмоций и чувств. И этот образ был так откровенно сексуален, что анус Грэма рефлекторно сжался, вырывая у обычно молчаливого доктора громкий горловой стон. — Да, Ганнибал, — решительно выдохнул Уилл. — Господи Боже, да! И Лектер начал двигаться. Он трахался со скрупулезной методичностью: сперва деликатно и мягко, чтобы разогреть любовника, потом все сильнее и жарче. Сильнее, глубже и безжалостнее, до синяков в виде отпечатков пальцев, до прокушенных губ, до горла, содранного вереницами стонов. И Уилл снова позволил себе это, отпуская контроль и скользя в разум Ганнибала Лектера. Двое стали одним. Его трахали и он трахал сам, ощущая, как дрожат бедра, ритмично сокращаются ягодицы, как пальцы терзают тонкий шелк кожи. И отчетливо чувствуя чужим членом свой собственный внутренний жар. У них сейчас были общие легкие, и они оба не могли надышаться. У них были одни стоны на двоих — сбивчивые и хриплые, похожие на звериное рычание. Кто-то из них вскрикнул — возможно, сам Уилл, а, возможно, и Ганнибал — не так уж и важно — и они кончили вместе. Лектер глубоко внутрь тела Уилла, Грэм — на дерево. Лектер обессиленно привалился к Уиллу. Это длилось не больше минуты, но профайлер не возражал, поддерживая обмякшее тело Ганнибала, пока тот не нашел в себе силы выпрямиться и вынуть член. Уилл еле сдержался, чтобы не хныкнуть в ответ. Растревоженный анус реагировал на любое действие ноющей болью. Шевелиться было трудно, поэтому Грэм все еще стоял и цеплялся за ствол дерева, пытаясь прийти в себя, когда услышал звук застегиваемой ширинки. Лектер приводил себя в порядок. Он не обделил вниманием и профайлера, надев на него трусы и брюки, застегнув ремень и поправив рубашку. Пальцы Уилла до того заледенели, что он точно не справился бы с этим сам. Ганнибал собрал себя воедино, скомпоновал заново и вернул контроль, снова становясь тенью среди теней — спокойное дыхание, незаметные движения, беззвучные шаги. Уилл развернулся к Ганнибалу и бездумно обнял ладонями его лицо. Загадочные глаза доктора мерцали в ночи, но профайлер больше не видел в них ничего — их разумы распались. Доктор снова скрылся за вуалью. — О чем ты думаешь? — рискнул спросить Уилл у Лектера. Тот не ответил, только качнул головой и улыбнулся, словно это и было ответом на все вопросы. Ганнибал одернул пиджак, возвращая идеальную посадку, и откинул волосы с лица. Уилл знал, что ничего большего он сегодня не добьется. — Ты же съел те чертовы гребешки, когда я ушел, да? — Просто попробовал, — Лектер невесомо коснулся губами губ Грэма. — Позвони мне завтра. И возьми кэб до отеля, ночь темна и полна хищников. Сказав это, Ганнибал бесшумно растворился в темноте.
