Американский эмпат в Лондоне / An American Empath In London

— У тебя вылет в час, — рявкнул в трубку Джек Кроуфорд. — Сегодня, из аэропорта Хитроу. В Даллесе сядешь в машину бюро, свою оставишь на парковке. А, к черту, я сам тебя заберу. — Лестрейд уверен, что мне можно возвращаться обратно? — спросил Уилл, с сомнением хмурясь. — Да срать мне на мнение Лестрейда! Дети обнаружили в лесу девять тел, служащих питательным субстратом для грибницы. Ты нужен мне здесь прямо сейчас! — Я убил человека, Джек. Он серьезно ожидал, что Джек проявит понимание и участие? Агент Кроуфорд и участие? Когда Уилл пытался арестовать Гаррета Джейкоба Хоббса, а тот спонтанно прирезал себя и супругу, Джек просто хлопнул Грэма по плечу прямо в классе, и кадеты устроили ему овации. Ему рукоплескали за смерть двоих человек, в то время как сам Уилл мог видеть только бескровные губы Хоббса, до последнего вздоха шепчущего «Видишь? Видишь?» Профайлер ожесточенно потер лоб и кинул в рот две таблетки аспирина. — Ты убил убийцу. В любом случае, мои девять трупов перевешивают тот один, — безжалостно резюмировал Кроуфорд. — Кто-то использует тела для выращивания грибов, мы должны его найти. Просто будь в аэропорту вовремя, я сброшу тебе файлы на почту. Связь прервалась, Джек повесил трубку. — И тебе до свидания, — сказал Грэм в погасший мобильник. Он бросил телефон на стол и осмотрел гостинничный номер. Казалось, что он жил тут целую вечность и успел привыкнуть к постоянному городскому шуму за окном, скрипу тележек горничных, производящих утреннюю уборку, голосам меняющихся соседей за стеной. Под потолком до сих пор неслышимым эхом блуждали стоны пьяного доктора Лектера, которого профайлер поимел прямо на этой кровати. Уилл шумно вздохнул и достал из под нее чемодан. Пришло время упаковывать свои скудные пожитки. На часах было 8 утра — иначе говоря, 3 часа ночи в Вашингтоне. Джек Кроуфорд опять провел на работе всю ночь. К тому времени как Грэм собрался и выехал из отеля (– Да, да, номер будет оплачен Скотланд Ярдом. Да, Скотланд Ярдом, мэм!), у него все еще оставалось около часа, прежде чем он должен был бы появиться на вокзале Паддингтон, чтобы сесть на экспресс до Хитроу. Профайлер набрал Лестрейда, чтобы попрощаться, но у инспектора была идея получше. — Подъезжай на Бэйкер-стрит, — произнес Грег в трубку. — Дом 221В, прямо рядом с кафе. Скажи номер таксисту, он не ошибется. Когда Уилл приехал по указанному адресу, дом номер 221В по Бэйкер-стрит не произвел на него особого впечатления — невзрачная черная дверь с номером выходила прямо на оживленную улицу. Вот и все. Не успел он выйти из кэба, как таксист внезапно сказал: — Без обид, приятель, но я привозил сюда только конченных психов. — Без обид, — подтвердил Грэм, отдал деньги и вышел на улицу. Возле крыльца ошивалось несколько человек. По маслянистым ищущим взглядам и фотоаппаратам на груди Уилл безошибочно определил в них репортеров. Он не придал им значения и сразу подошел к двери, стуча в нее медным молоточком. Через пару минут дверь открыла бойкая худощавая дама с седеющими волосами. — Меня зовут Уилл Грэм, — представился профайлер. — Инспектор Лестрейд сказал, что я смогу найти его здесь. — Проходи, дорогой, они наверху, — сказала незнакомка, озабоченно осматривая Грэма. — Ты хорошо себя чувствуешь, мой мальчик? У тебя нездоровый вид. — Все отлично, — произнес Грэм, испытывая одновременно головную боль и тошноту. Казалось бы, за все эти годы он мог бы уже притерпеться, но нет. — Я приготовлю тебе чашечку чая, — заботливо пообещала дама. — Оставь вещи у двери и ступай наверх, я принесу чай туда. Но предупреждаю сразу — они опять спорят! Профайлер кинул сумку под вешалку, на которой висело объемное черное пальто и дурацкая охотничья шляпа, и двинул вверх по лестнице. Наверху обнаружилась комната, обклееная настолько чудовищно пестрыми обоями, что голова профайлера начала пульсировать болью с удвоенной силой. В комнате находидись инспектор Лестрейд, Шерлок Холмс и невысокий мужчина, ласково сжимающий в ладонях руку миниатюрной блондинки. На столе стояла еще не открытая бутылка шампанского и несколько бокалов. — Оу, — сказал Уилл. — Я прервал радостное событие? — Джон Ватсон, — представился незнакомый джентльмен, пожав Грэму руку. — Я сделал предложение Мэри. Успел в те пару минут, в которые Шерлок, наконец, замолчал. — Почему бы и нет, ведь мы только что предотвратили взрыв Лондонского Парламента, — добавил Шерлок. — После небольшого и крайне эмоционального шантажа, — ядовито вставил Джон. — Ты заставил меня поверить в то, что мы оба взлетим на воздух! — Кончай жаловаться, ты ведь уже меня простил. — Они всегда цапаются, не обращай внимание, — пояснила блондинка, очевидно, Мэри. — Я чую аромат любви, он буквально витает в воздухе, — сказал Шерлок, переключая внимание на Уилла. — Как поживает твоя парчина брюк? — Она зашита, как и в тот день. Спасибо, я все понял. — Хирург, не так ли? — Психиатр. — Значит, бывший хирург. Лестрейд слушал их диалог с большим интересом, который совсем не радовал Уилла. Он был рад, когда дверь снова открылась, и в комнату вошла женщина, недавно впустившая его в дом, держа в руках обещаную чашку чая. — Вот, держи, мой милый, — тепло произнесла она. — Нет такой вещи, которую не исправила бы добрая чашечка чая. — Я попросил Шерлока взглянуть на дело «Оборотня», раз ты уезжаешь, — сказал инспектор. — Но дело раскрыто, — Уилл сделал первый глоток из чашки. Чай был обжигающе горячим. — К тому же, оборотни тут совершенно не причем. — Миша связана с Джеймсом Мориарти, — пояснил Шерлок. — Так называемый «злодей-консультант»? — спросил Уилл. Это прозвище было таким вычурным и нарочитым, словно только что сошло со страниц Таттл Крайм. Фредди Лаундс тоже любила броские мелодраматичные названия. — Мертвый злодей-консультант, — поправил его Шерлок. — Миша была одним из его партнеров. Скотланд Ярд, разумеется, даже не слышал о ней, но я был прекрасно осведомлен. Он бросил на Лестрейда выразительный взгляд, Грег в ответ только закатил глаза. Уилл наблюдал за ними с интересом. Из Шерлока Холмса и Грега Лестрейда вышла бы прекрасная пара — отъявленный натурал и истеричная королева драмы — они бы дополняли друг друга, если бы не этот Джон. Он стоял молча, не участвуя в перепалке, но, очевидно, сопереживая. Можно было сказать, что он трепетал перед разумом Холмса, пусть и часто злился на него. В том числе, прямо сейчас. Уилл сказал бы, что Джон неосознанно влюблен в Шерлока, даже несмотря на стоящую рядом с ним невесту. Профайлер осмотрел Джона с ног до головы, ища вещественные подтверждения своей догадки. Их не было. Возможно, он ошибся в своей эмпатии, возможно, у него самого было слишком много любви на уме, но что-то подсказывало Грэму, что он прав. Джон Ватсон неосознанно, но совершенно точно воспринимал сыщика не только как своего друга, он был тайно влюблен в Шерлока Холмса. Профайлер сделал еще один глоток. Чай был идеальным — крепким и ароматным, с уместной порцией сахара и молока. — С чаем гораздо лучше, не так ли? — спросила женщина, и Уилл с удивлением кивнул. Ему полегчало. — Миша уже покинула страну. У такой, как она, наверняка есть с десяток альтернативных личностей, которые можно применить при необходимости, — сказал Шерлок, отворачиваясь к окну, словно суета улиц помогала ему лучше думать. — Единственный способ обнаружить ее живой – надавить на парочку официальных лиц, связанных с ней, вынудив их найти и затравить ее самостоятельно, как утратившую доверие и эффективность. Это займет время, но, к счастью, нам не стоит переживать о ее поимке. Ее труп сам вернется к нам в руки. Рано или поздно. — Я бы предпочел поймать ее живой, — сказал Лестрейд. — Раз уж для тебя это неважно. — Скучно, — громко произнес Шерлок. — Я бы лучше поговорил о Дэвиде Флауэрсе, том мертвом банкире. Почему язык, Лестрейд? Кого он успел им оскорбить? Я слышал, что ты встречался с ним при жизни, Грэм. Где? — Мельком, на борту самолета, когда летел сюда. Откровенно говоря, он был крайне неприятным попутчиком. Грубым. — Грубым… — медленно повторил Шерлок. — Этот твой мертвый политик был таким же, правда, Лестрейд? Закрывал библиотеки, лишал музеи бесплатных билетов — крал культуру у неимущих. «Стервятник от культуры» или «Главный хам Британии», как именовали его в «Guardian» — не после смерти, конечно. — Думаешь, между убийствами есть связь? — встрепенулся инспектор. — Им обоим стоило закрыть рот. И оба убийства были обставлены как насмешка, — произнес Уилл, вспоминая лихо сбитый набекрень скальп Григсона. Он был похож на марионетку в кровавом парике. — Убийства вполне могли быть совершены одним человеком. Впрочем, не берусь утверждать, я не видел фотографий тела Флауэрса. Просто это… ощущается одинаково. Шерлок прищурил свои пронзительно-голубые, почти бесцветные глаза в сторону профайлера, но потом все же кивнул. — Что ж… — сказал он. — «Чувства» нам все подсказали. Отлично, — он снова взглянул на Грэма. — Тебе уже пора, иначе опоздаешь на рейс. — Я не говорил тебе, что он улетает сего… — по привычке начал Лестрейд, но потом замолчал. Это был Шерлок, спрашивать не имело смысла. Когда Уилл допил чай, головная боль практически полностью прошла. — Кстати говоря, — добавил Шерлок. — У тебя есть одно текущее дело, которое меня заинтересовало. То, из Мерилэнда, о Чесапикском Потрошителе. Я бы хотел взглянуть на файлы… как-нибудь. И, разумеется, познакомиться с тем твоим бывшим хирургом. Мы могли бы поговорить с ним о швах… Сыщик снова повернулся к окну, словно уходя мыслями в глубины собственного разума. Лестрейд подошел к Грэму, чтобы проводить его вниз. — Жаль видеть, что ты уезжаешь, — произнес Грег у основания лестницы. — У тебя талант. — Талант, который не приносит мне никакой радости, откровенно говоря. — Зато с тобой куда легче общаться, чем с этим Мистером Всезнайкой наверху, — вздохнул инспектор, выразительно морщась. И Уилл внезапно понял, что ему симпатичен Грег. При иных обстоятельствах они могли бы даже подружиться. Впрочем, откуда у Грэма когда-нибудь возникали «иные обстоятельства»? — Что ж… Джек вполне может прислать меня сюда еще раз, — сказал Уилл. — Только в следующий раз я хочу отель поприличнее. — Договорились, — Лестрейд протянул Уиллу руку, и они обменялись рукопожатием — дружеским, уверенным и крепким, без излишнего давления, которое так любил Джек Кроуфорд. — Надеюсь, ты поймаешь убийцу Григсона и Флауэрса, — произнес Грэм, ни капли не сомневаясь в том, что их убил один человек. Может быть, именно на это и намекал тот его сон, когда он увидел Хоббса, Флауэрса, Григсона и Попова вместе на собственной кухне. — А еще выследишь Мишу до того, как с ней разделается кто-то другой. — А я надеюсь, что у тебя все выгорит с этим твоим доктором, — улыбнулся Лестрейд. — Лектером, не так ли? Это же тот, кого ты в итоге спас? Знаю, я был излишне циничен, говоря об отношениях, но знаешь, мужик, пройти сквозь испытания вместе — это не так уж и плохо. К тому же, ты выглядишь куда лучше, когда ты влюблен. Грег еще раз кивнул и ушел обратно наверх, чтобы не затягивать неловкость прощания. Только тогда Уилл осознал, что все еще держит чашку. — Давай я заберу ее, милый, — произнесла женщина, бесшумно возникая у локтя Грэма. — Я, конечно, домовладелица, а не домохозяйка, но должен же кто-то приглядывать за вами, мальчики. Ты выглядишь намного лучше, дорогой. Я всегда говорю — чашечка доброго чая может излечить любые болезни. Кстати, что там у тебя с этим твоим симпатичным доктором? — Ничего, — поспешил сказать Уилл. — Ровным счетом ничего. И этот «симпатичный доктор», он просто…друг. — Ах, да, — понимающе кивнула женщина. — Шерлок тоже всегда так говорит. В любом случае, береги себя. И поторопись мимо этих ужасных репортеров, они ловят всех, кто выходит из дома. Она приподнялась на цыпочки, чтобы по-матерински поцеловать профайлера в щеку. От этого ему стало еще лучше.

***

Аэропорт Хитроу представлял собой огромную коробку из стекла и бетона, где между блестящим полом из плитки и сияющим лампами под потолком подобно мухам роились растерянные, дезориентированные люди, пытающиеся хоть как-то понять, куда им идти. Отколовшись от толпы, Уилл подошел к сотруднику стойки регистрации и протянул ей паспорт, женщина мельком взглянула на него и сразу же сказала: — Все в порядке, мистер Грэм, ваше место 5А. — Первый класс? — Разумеется, мистер Грэм. Счастливого пути. Гребаный доктор. Гребаный Ганнибал Лектер. Гребаный говнюк. Уилл кипел всю дорогу — проходя через рамку контроля, снимая ботинки и выкладывая ноутбук в серый ящик, чтобы пройти через детектор металлоискателя. Он настолько забылся, что даже не думал о том, что главное оружие — его собственные руки — у него до сих пор при себе. Но Ганнибала не обнаружилось в зале ожидания. Не появился он и позже, когда объявили посадку на рейс. Его не было в очереди на вход, не было в салоне самолета, не было даже тогда, когда стюардесса вежливо предложила выпить шампанского перед взлетом. Уилл прикрыл глаза, откинулся на невероятно удобный подголовник кресла и задумался о том, как здорово будет снова увидеть собак. Ему действительно не стоило оставлять Уинстона в этот период, он только начал вписываться в стаю. Но воссоединение все исправит — профайлер легко видел, как это будет — он в центре мохнатых собачьих тел, окруженный семью виляющими хвостами и языками, беспрестанно лижущими его лицо. Он — купающийся в искренней собачей радости и любви. Насколько же легче на этом свете жилось псам. Они могли спать сколько влезет и бегать, когда захочется, их радовала сама возможность мчаться по траве за палкой или мячом. У них не было эмоций, печалей и чувств кроме тех, что вызываются острым нюхом или пустым животом. Ноздри Уилла затрепетали. Если бы он не знал точно, то наверняка решил бы, что учуял… Грэм открыл глаза. Ну конечно, Ганнибал Лектер собственной персоной, в синем клетчатом костюме-тройке и с корзиной для пикников в руке. — Ну разумеется, ты тоже тут, — сварливо сказал Уилл, но его сердце непроизвольно совершило кульбит. Что это было? Облегчение? Радость? Надежда? В любом случае, член в глубине его брюк заинтересованно дернулся. Похоже, Грэм мало отличался от собак, предыдущий перелет вызвал у него стойкий условный рефлекс — самолет связан с сексом. В прошлый раз на борту он испытал лучший в своей жизни минет. Ганнибал скользнул на сидение рядом с Уиллом и поместил корзинку для пикника под кресло, стоящее спереди. Ощущение дежа вю было таким сильным, что он мог бы поверить, будто они и не сходили с борта самолета, если бы не события, поместившиеся между этими двумя рейсами. События, воспоминания и эмоции. — После нашей последней встречи я решил навестить своего ортопеда, — как ни в чем не бывало сказал Лектер. — Он крайне разумно согласился с моим мнением и разрешил перелет. — Да неужели? — не скрывая сарказма переспросил Уилл. — Я могу быть очень убедительным. Кроме того, мне звонил агент Кроуфорд. — Тебе звонил Джек? — снова переспросил Грэм, ровнее усаживаясь в кресле. — Да. В первую очередь, он хотел, чтобы я провел твое психологическое освидетельствование и заключил, пригоден ли ты к полевой работе. — Надеюсь, ты отказал. — Я отказал. Тогда он попросил моего участия в составлении психологического профиля человека, превращающего мертвые тела в грибницы, — Ганнибал посмотрел прямо на Уилла. — На это предложение я еще не дал ответ, сказал, что мне нужно его обдумать. Я не хочу вмешиваться в твою работу без твоего на то позволения, Уилл. — Потому что я так сильно ее люблю? — ядовито спросил Грэм. — Люблю кровь, ужас и ночные кошмары? Не сдерживайте себя, доктор Лектер. Создатель грибной фермы, кажется, как раз ваш тип клиента. — Ты не обязан туда возвращаться, — тихо сказал доктор. — Да что ты говоришь? Будто у меня есть выбор. — Ты можешь сосредоточиться на преподавании или вернуться к починке лодочных моторов, — Лектер запнулся, а потом произнес. — Или мы оба можем сейчас сойти с самолета и улететь на следующем в Париж. — Если я не продолжу участвовать в расследованиях, умрет больше людей. — Тем не менее, — настойчиво повторил Ганнибал. — У тебя всегда остается право выбора — делать что-то или нет. У каждого из нас есть это право, Уилл. На потолке зажглась табличка «пристегните ремни», и Грэм пристегнулся, а потом закрыл глаза. Он держал их закрытыми на взлете и после него, когда они уже набрали высоту. Раздался звуковой сигнал, возвещающий о том, что можно отстегнуться, следом появилась стюардесса, вновь предлагающая шампанское, но профайлер по-прежнему держал глаза закрытыми. «У тебя всегда остается право выбора — делать что-то или нет. У каждого из нас есть это право.» Голос в голове в этот раз был громче, раскатистее, но профайлер все равно чувствовал себя лучше обычного. У него не болела голова, его не знобило, более того, у Грэма внезапно проснулся аппетит. Видимо, домовладелица Шерлока добавила что-то в его чай. Несмотря на благообразный вид, кашемировый джемпер и нитку жемчуга на шее, было в этой зрелой даме что-то, что заставляло поверить, будто она хранит пакетик марихуаны между чаем с бергамотом и Эрл Греем. «Я надеюсь, что у тебя все выгорит с этим твоим доктором» — сказал ему Лестрейд, а потом добавил — «Пройти сквозь испытания вместе — это не так уж и плохо.» Сквозь испытания… Интересно, это относилось к той части, где Уилл перерезал человеку горло? Или включало в себя еще и публичный секс? — Вы готовы пообедать? — спросила стюардесса, и профайлер спешно открыл глаза, чтобы сказать однозначное «да». — Благодарю, мы не будем, — успел ответить Лектер за них обоих, и стюардесса снова исчезла. — Дай угадаю — ты принес с собой? — Разумеется. Мне пришлось очаровать шеф-повара «Клариджес», чтобы она пустила меня к плите на своей кухне. Тем не менее, я преуспел и теперь могу разделить эту пищу с тобой. Ты не откажешь мне, Уилл? — Хрен с ним. Почему бы и нет. Грэм с интересом наблюдал за тем, как Лектер достал корзину из-под сидения и начал распаковывать многочисленные контейнеры и коробки. — С вином возникли проблемы, — пояснил доктор. — Открытые напитки можно проносить на борт только в ограниченном объеме, а приобретенные в Duty Free нуждаются в штопоре, который, разумеется, тоже запрещен на борту. Поэтому пришлось выбрать бурбон, — Лектер вытащил бутылку Maker’s Mark и два небольших стакана, чтобы разлить его в них. — Думаю, его букет будет приятно оттенять дымный привкус мяса. Я обжаривал котлетки для гамбургеров на гриле. — Ты сделал бургеры? — Технически, это слайдеры, — сказал Ганнибал, вынимая на свет миниатюрные бургеры на кусочках бриоша, называемые так исключительно в Штатах. Каждый мини-бургер был проткнут зубочисткой, на которой красовался маленький помидор черри. Уилл немедленно схватил из коробки один. — Ты решил сделать их после того, как я вынудил тебя сходить в Мак? — С собственным специальным соусом, — улыбаясь произнес Ганнибал. — Специальным соусом, говоришь? На секунду у Уилла промелькнула совершенно безумная мысль о том, что Лектер решил отомстить ему за поход в сеть ресторанов фаст-фуда тем, что добавил в соус к бургерам собственную сперму. — Он не отравлен, — с долей юмора сказал доктор. — Я не поступаю так с едой. Как бы то ни было, Уилл сперва сделал большой глоток бурбона и только потом откусил половину от мини-бургера. Он был великолепен. Нет, абсолютно невероятен. Сочный, с насыщенным мясным вкусом и дымным ароматом гриля, со свежей зеленью и тонкими нотками огурчиков, сдобренных нежнейшим соусом — именно то, что ты всегда ожидал от бургера, но ни разу не смог получить. Уилл проглотил остатки гамбургера в один укус. — Как тебе удалось довести его до совершенства? — спросил Грэм. — В основном, благодаря мясу. Оно было чрезвычайно свежим и тщательно отобранным. Такое сложно найти на рынке. — Ты абсолютно невыносим, ты знаешь? Ганнибал не стал отвечать, вместо этого подав профайлеру второй мини-бургер. Они обедали в тишине, очевидно размышляя о своей поездке в Лондон. О том, чем именно стало для них это путешествие — о невероятных событиях, одновременно ужасающих и прекрасных, о любви, побеждающей похоть, и жизни, побеждающей смерть. После всего, что они пережили вместе, сидеть бок о бок друг с другом в молчании, было до странного интимным. — Это был Хэппи Мил, да? — в итоге спросил Грэм. — В каком-то смысле, ведь я был рад разделить его с тобой, — ответил Лектер, улыбнувшись с оттенком грусти. — Я помню твое правило: то, что было в Лондоне — остается в Лондоне. Ну, разумеется, не считая информации, приложенной к материалам дела. Я буду верен своему слову, Уилл, тон нашего общения в Штатах будешь выбирать ты. — Согласен. — Хорошо, — Лектер обновил оба напитка, несмотря на то, что он даже не притронулся к своему. — Прошу прощения, мне нужно отлучиться. Грэм не стал смотреть, как он уходит. В этом не было нужды. Образ Ганнибала давно и прочно отпечатался в его мозгу — узкая талия, широкие плечи, длинные ноги и чрезвычайно поджарая, аппетитная задница. Уилл точно знал его походку — грациозную, словно у танцора — когда бедра чуть выдвинуты вперед, а плечи почти неподвижны. Он помнил рисунок вен на руках доктора, изгиб его пальцев и точный оттенок смуглой кожи лица. Когда профайлер смотрел на Лектера, ему казалось, что доктор сияет, словно он всегда находился под воздействием опиата. Его голос всегда звучал в голове Грэма громче, чем его собственный. С той же интонацией и весомым подтекстом, как и в первый раз, когда он вслушался в него по настоящему — в туалете на борту самолета, чуть раньше самого головокружительного минета в его жизни. «Я зайду так далеко, как ты мне позволишь, Уилл. И, возможно, для собственного удовлетворения, все же шагну самую чуточку дальше.» Голос, сказавший эту фразу, прозвучал так реалистично, словно Ганнибал все еще был здесь. Но Уилл помнил, что эту фразу доктор сказал ему поздним вечером на берегу Темзы, когда он был не в состоянии понять, что именно он слышит в голосе Лектера — европейский акцент или журчащий поток реки. В конце концов, Уилл ни разу не принял решение сам. Он следовал чему-то несоизмеримо большему и довлеющему, чем его собственная воля. Чему-то, что вело его следом за доктором, подгоняло и толкало в спину. Была ли это любовная лихорадка или сексуальное влечение, кто знает? Может быть, просто судьба? Уилл решил сделать этот шаг, решил рухнуть с обрыва прямо в бескрайние воды океана, отдавшись ведущей его силе. Отдавшись судьбе. Он отстегнул ремень безопасности и направился в туалет первого класса, уже зная ответ. Дверь была не заперта. Грэм вошел внутрь и закрыл за собой дверь — Ганнибал уже был там, стоял у стены, облокотившись о раковину, повернувшись лицом к двери. Ровно в той же позе, в которой был Уилл, когда Лектер вошел к нему в тот незабываемый первый раз. — Ты не закрыл дверь. Это приглашение? — Разумеется, — подтвердил Лектер, все так же стоя на месте. Он не пытался приблизиться к Уиллу или дотронуться до него. Профайлер сам подошел ближе, сокращая расстояние до нуля. Он хотел поцеловать Ганнибала, хотел впиться голодным ртом в его губы, но это казалось неуместно… романтичным. Пусть даже они уже целовались много раз. Вместо этого Уилл, без лишних предисловий, расстегнул ремень докторских брюк. Он смотрел Лектеру прямо в глаза все то время, пока боролся с пуговицей и молнией, пока спускал брюки и трусы, чтобы вытащить член. Абсолютно твердый эрегированный член. Грэм понятия не имел, как это возможно, но даже неотрывно глядя в глаза Ганнибала, он все равно видел его — толстый эрегированный ствол, красноватый и налитой, с блестящей каплей смазки, выступившей из щели уретры. Уилл молча сполз вниз и повторил позу Лектера — тоже сел на унитаз, чтобы было удобнее сосать. Он вобрал эрекцию одним движением — целиком, до конца, пока головка не толкнулась в горло, но даже тогда, несмотря на спазм, Грэм не отстранился, за что был вознагражден сдавленным стоном. Доктор толкнулся бедрами вперед, пытаясь погрузиться глубже, и Уилл почти подавился. Но он хотел этого так сильно… Хотел вобрать в себя каждый сантиметр этого великолепного горячего члена. Хотел заставить его исчезнуть у себя во рту. Он вдохнул глубже и подался вперед, игнорируя рефлексы, все дальше и дальше. Глубже и глубже. До конца. Профайлер держал глаза открытыми и видел все удивительно четко и ясно, как в замедленной съемке, — синие клетчатые брюки, шелковое белье, седеющие лобковые волоски у самого своего носа. Но потом угол зрения сменился, и Уилл увидел себя иначе, будто на телевизионном экране, точно так же, как в ту ночь, когда Лектер трахал его у дерева. Когда Ганнибал безжалостно толкался в его девственную задницу, пришпиливая профайлера к дереву, как мотылька, заставляя его корчиться в агонии боли и желания. В этот раз Лектер застонал громче, и Уилл к своему ужасу вспомнил, где они находятся. Туалет общий, им надо торопиться, если они не хотят, чтобы их застукали. Он все-таки работает в ФБР, а в этом случае убийство в целях самозащиты выглядит куда приличнее, чем гей-секс в общественных местах. Грэм выпустил член изо рта, облизал головку, щекоча кончиком языка уздечку, сложил губы колечком и снова всосал эрекцию в рот. Но теперь это было технично, быстро и эффективно — плотно и тесно, горячо и глубоко — внутрь, в горло и наружу, пока губы не соскользнут до конца, цепляясь за венчик более крупной, чем ствол, головки. В абсолютной тишине были слышны только характерные чавкающие звуки и задушенные вздохи Ганнибала. Доктор запустил обе руки в кудри Грэма, но не чтобы тянуть, вовсе нет. Он был удивительно нежен, перебирая тугие пряди волос и неотрывно глядя на профайлера. Он смотрел на склонившегося к его паху Уилла так жадно, пристально и интенсивно, что Грэму захотелось сделать с Лектером то же самое — поглотить его, вобрать в себя целиком, впитать и присвоить. Отметить как свою собственность, чтобы никто… никогда… Чья это была мысль? Чей порыв — его собственный или Ганнибала? Может их обоих? Он не знал. Невозможно было понять. Уилл прервался лишь на секунду, чтобы спустить брюки и трусы доктора ниже, к коленям. Он выпустил член с громким влажным звуком и старательно увлажнил слюной средний палец. Член качался у самого лица, оставляя на шеке профайлера влажные следы. Он чувствовал, что Ганнибал наблюдает за ним, особенно тогда, когда он обогнул бедро доктора, ныряя пальцами между двух крепких ягодиц. Он сделал это одновременно — снова взял член в рот и ввел палец в анус. Лектер вздохнул так громко, что его точно можно было услышать через дверь. Это вынуждало Грэма торопиться, но он не возражал, планомерно подводя доктора к оргазму. Он хотел снова увидеть его таким — расслабленным и доступным, утратившим свой хваленый железный самоконтроль. Уилл делал минет, одновременно лаская его изнутри, а затем согнул палец, находя бугорок простаты, и время ускорилось. Уилл ощутил приближение оргазма Ганнибала всеми органами чувств сразу — его член во рту стал еще толще, яички подтянулись двумя тугими комочками, анус сжался, обнимая палец, а смазка вытекла на язык, наполняя его терпким мускусным вкусом. Но даже без этих признаков Грэм все равно узнал бы его приближение — по ярким всполохам, вереницей проскользнувших в его мозгу — вспышки цвета — оранжево-алый и золотой, начало и конец, огонь и вода. Единство противоречий. Ганнибал поперхнулся стоном, пытаясь проглотить рвущиеся из него звуки, он еще раз толкнулся в рот Грэма, стараясь попасть глубже и кончил, наполняя его рот семенем. Древний лес и сандал. Уилл проглотил все до капли, продолжая сосать даже после финала, жадно собирая последние капли и наблюдая за Лектером из-под длинных ресниц. Я хочу тебя. Я люблю тебя. Ты — мой. Кто из них думал об этом? Имело ли вообще значение, кто именно? Ганнибал поднял Грэма на ноги и тут же поцеловал, слизывая собственное семя с его губ. Последний раз, когда Уилл целовался с Лектером, они оба были в крови — крови самого доктора и Ивана Попова. И вкус тогда тоже был… — Восхитительный. Кто прошептал это слово вслух? Уилл оторвался от Лектера и посмотрел ему в лицо. Синева его взгляда встретилась с винным янтарем чужих глаз. Они снова были вместе. Они смотрели друг на друга, но казалось, что они смотрели в зеркало.

***

Уилл не лукавил, говоря Ганнибалу, что не боится летать — он чувствовал некоторое облегчение, выпуская контроль из рук — но когда они заходили на посадку в аэропорт Даллеса, самолет внезапно попал в зону турбулентности. Включился экран «пристегните ремни», распахнулось несколько багажных полок, из них выпали чьи-то вещи, и Грэм сам не заметил, как вцепился в руку Лектера. Его теплая ладонь успокаивала. Зону турбулентности они прошли за пару минут, но профайлер не выпускал руку доктора до самой посадки. Они так и сидели, переплетя пальцы, не глядя друг на друга и не разговаривая, разжав руки только в тот момент, когда к самолету присоединили трап. Уилл неосознанно замедлил шаги, приспосабливаясь к неторопливой походке Лектера, все еще не восстановившегося после ранения, когда они вместе шли сквозь сутолоку аэропорта. На паспортном контроле Ганнибал почему-то встал в ту же очередь, что и профайлер. — Я думал, что у тебя паспорт Евросоюза, — нахмурившись, сказал Грэм. — Нет, я гражданин Соединенных Штатов. Я прожил в Балтиморе почти всю свою жизнь. — Но в Хитроу ты ушел от меня, не стал проходить паспортный контроль вместе. — Ах, — улыбаясь, выдохнул Лектер. — Мне хотелось мелодраматично исчезнуть. Все эти бюрократические препоны и багаж, ползущий по ленте, убивают всякую интригу. Профайлер был с ним абсолютно не согласен. Ему было легко и приятно быть с Ганнибалом в такие рутинные моменты, понимая, что им не нужно разговаривать, чтобы им обоим было комфортно, зная, что от него не ждут ничего, кроме присутвия. Только сейчас Уилл в полной мере осознал, насколько он был одинок в те последние пару дней в Лондоне, когда он отказался от компании Ганнибала. Было ощущение, что они оба уже увидели худшее, что есть в каждом из них, и не испугались. И теперь можно просто выдохнуть и расслабиться. По крайней мере, Уилл надеялся, что они увидели худшее. Головная боль вернулась к Грэму, стоило только им выйти в зону выхода из аэропорта — профайлер тащил в руках объемную сумку, доктор катил за собой два жестких чемодана со своим багажом — и увидеть поджидающего их Джека Кроуфорда собственной персоной. Он стоял незыблемо, словно утес, еще более широкоплечий в своем обычном пальто, и нетерпеливо постукивал об пол носком ботинка. — Уилл, — произнес он с таким выражением, будто профайлер намеренно задерживал самолет в воздухе. — Нам пора. Нужно ехать в Лосиное… — внезапно агент перевел взгляд на Ганнибала и прищурился. — Вы случайно не доктор Лектер? — Да, это я. Лицо Джека внезапно переменилось от каменной жесткости до приторной сладости. — Доктор Лектер, — приветливо произнес он, протягивая руку для рукопожатия. — Специальный агент Джек Кроуфорд. Не ожидал увидеть вас на одном рейсе с Уиллом. — Счастливое стечение обстоятельств, — произнес Ганнибал, пожимая предложенную руку. — Рад знакомству, специальный агент Кроуфорд. — Слава бежит впереди вас, — слащаво продолжил Джек. — Доктор Блум рекомендовала мне одну из ваших работ — «Эволюционные истоки социальной изоляции». Очень интересно, даже для такого дилетанта как я. — Дилетанта? — Лектер улыбнулся, поглядывая на Грэма, который отчетливо увидел, что Ганнибал потешается. — При том обилии высококлассных специалистов, которых вы вырастили за все эти годы в Федеральном Бюро, вы все еще считаете себя дилетантом? — Безусловно, когда я в вашей компании, доктор. Уилл не выдержал и выразительно закатил глаза. — Ты говорил, что нам пора, — прервал их взаимный моральный петтинг профайлер. — Убийца, девять трупов, грибы, помнишь? — Я обращался к доктору Лектеру с просьбой помочь нам в профилировании этого убийцы, — пояснил Джек. — Но все еще не получил ответ. Ганнибал молчал, его взгляд скользнул с лица Кроуфорда на лицо Уилла. Профайлер тоже молчал. В голове вертелось то, как они держали друг друга за руку при посадке, то, как хорошо и легко ему было в компании Лектера, пока не появился Джек. Он едва заметно кивнул головой. — Разумеется, я помогу, — ответил Ганнибал. — Тогда погнали, машина ждет снаружи. Джек забрал один из чемоданов Лектера, чтобы они могли передвигаться быстрее, и ушел вперед. Уилл и Ганнибал следовали за ним по пятам, стараясь держаться рядом друг с другом. Один нес сумку, второй катил чемодан на колесах, и оба они вспоминали свои короткие, но такие насыщенные совместные приключения в Лондоне.