Американский эмпат в Лондоне / An American Empath In London

Из Национальной Галереи они вышли вдвоем. Ганнибал слегка прихрамывал, это было почти незаметно во время ходьбы, но когда они спускались по крутым каменным ступеням вниз, доктору пришлось сильно налечь на трость. Уилл едва совладал с желанием предложить ему руку. Этот мужчина был невероятно, преступно привлекательным, и Грэма это буквально убивало. Все его благие намерения улетучивались на глазах. Не успели они немного отойти от Галлереи, а он уже с трудом мог вспомнить из-за чего, собственно говоря, злился. Через сколько он простит Ганнибала и снова рухнет в его объятия? Секунд через десять? Пять? Это был один из случаев, когда эмпатия Грэма играла с ним злую шутку. Какие бы эмоции ни испытывал к нему Лектер, они были достаточно глубокими и искренними, чтобы Ганнибал успел подшить ему брюки перед тем, как уколоть наркотиками и отвести на публичную порку в секс-клуб. И даже тогда Лектер искренне думал, что делает это, чтобы помочь Уиллу. А искренние эмоции были тем, что Грэм не мог игнорировать, чему не умел противостоять, даже несмотря на то, что Ганнибал Лектер стопроцентно был нераскаявшимся говнюком. — Я не собираюсь с тобой спать, — снова сказал профайлер, как только они добрались до подножия лестницы и направились в сторону Трафальгарской площади, пугая голубей. — Речь о прощении, а не о сексе. — Я понял, — ответил Ганнибал. — И речь совершенно точно не о… — Грэм бросил взгляд на левую парчину брюк и тяжело вздохнул, прежде чем нажать на кнопку зеленого сигнала светофора. — В любом случае, Маклональдс дальше по улице. На Стрэнд-стрит было привычно многлюдно, прохожие спешили по своим делам, толкаясь на тротуарах. То тут, то там попадались бездомные, завернутые в кучу одеял. У остановок, шипя, останавливались автобусы, извергая из себя порции пассажиров, мимо, повизгивая тормозами, пролетали такси, группы туристов, одетые в футболки с видами Лондона, перегораживали дорогу прохожим, слишком погруженные в навигаторы в своих телефонах. Привычный шум Лондона резонировал у Уилла в ушах, вынуждая голову болезненно пульсировать. Именно из-за этого непрестанного городского шума профайлер в свое время предпочел жить за городом. Эмоции людского потока били в него, заставляя терять нить собственных переживаний и чувств. В толпе удерживать свои границы профайлеру было куда сложнее, чем обычно. И все же, он провел здесь уже несколько недель, и до этого город не давил на него настолько сильно. Ему не было плохо, ему было нормально. Вероятно, потому, что тогда Уилл не был один, у него был буфер — Ганнибал. Эмоции доктора, его спокойствие и сила его ощущений делали остальной фоновый эмоциональный шум для Грэма намного тише. Означало ли это, что чувства Уилла, испытанные рядом с Ганнибалом, были его реальными, настоящими? Они миновали станцию Чаринг-Кросс, и Уилл толкнул стеклянную входную дверь Макдональдса. Он мельком взглянул на Ганнибала и увидел легкую дрожь, исказившую черты доктора, когда они входили внутрь фаст-фуда. Чудесно. Макдональдс сплошь состоял из шума, ядовитого света и пластиковых столов. Толпа гомонила у касс, заглушая дурацкую попсу, играющую нонстоп, а в воздухе удушающе пахло бургерами и жирной картошкой. Столики и стойки были заняты жующими людьми, поглощающими вредную пищу руками без всяких столовых приборов. Обычная картина обыденной жизни, в которой семьи или знакомые заскакивают в Мак, чтобы по быстрому перекусить. У Грэма до сих пор пульсирующе болела голова, но он легко мог увидеть происходящее глазами Лектера — всех этих шумных людей, бездумно пихающих в себя чрезвычайно вредную для организма пищу, чтобы хватило калорий на жизнь. Так заливают топливо в пустой автомобильный бак, так рвут свою пищу, найденную в помойке, дикие еноты. Толпа людей, бездумно жующих фаст-фуд и шумно сосущих сахарную газировку через трубочку — толпа, производящая не только шум, но и кучи мусора — практически стая свиней в глазах доктора. — Ты такой сноб, — неодобрительно заметил профайлер, проходя к кассе. — Я молчал. — Я эмпат, если помнишь. Я буквально кожей чувствую, как ты источаешь осуждение. Но это обычные люди, Ганнибал. Им тоже нужно есть, и то, что ты богаче и утонченнее по части манер, не делает тебя лучше, чем они. Крупный мужик в спортивном костюме толкнул Лектера подносом, нагруженным гамбургерами и картошкой, расчищая себе путь от касс к столику. Грубиян ушел, даже не извинившись. Ганнибал прищурился ему вслед. — Да ладно тебе, расслабься — посоветовал Грэм. — Серьезно, Уилл, неужели это так необходи… — «Доверься мне, и твоей жизни ничего не будет угрожать.» — произнес профайлер, копируя слова и тон доктора, которым он увещевал его перед выходом на публику в секс-клубе. — «Тебе может быть больно, но эту боль ты сможешь вытерпеть. Я обещаю тебе это. Доверься мне, и твоей жизни ничего не будет угрожать. Ты понял меня?» Грэм видел осознание на лице Ганнибала, когда он понял, что его собственные слова были использованы против него. Это была маленькая месть за все, что сотворил с ним доктор Лектер, и по мнению Уилла, он еще легко отделался. Очень легко. — Я понял. Они встали в очередь к кассе. Ганнибал изучил меню, висящее на стене, а затем с удивлением спросил: — Что такое Хэппи Мил? Еда, которая радуется тому, что ее едят? — Тебе нельзя ее брать, это детские блюда с игрушкой. — Они подают здесь детей? Какое варварство. — Что вам предложить? — спросила кассир до того, как Уилл успел раскрыть рот. — Добрый день, — степенно произнес Лектер, изучая меню, словно в дорогом французском ресторане — Я бы хотел… Салат с зеленью и бутылку негазированной воды, спасибо. — Нет, не хотел бы, — вклинился Уилл, оттирая Ганнибала от кассы. — Он будет Биг Мак, картошку и колу. — Большую картошку? — Нет, — сказал Лектер. — Да, — хором с ним произнес Грэм. — Большую. И мне то же самое. Он был не особо голоден. Уилл вообще в последнее время редко испытывал чувство голода, но он прекрасно знал, что Ганнибалу будет так же невыносимо смотреть на то, как Уилл ест эту еду, как и поглощать ее самому. Пока они ожидали свой заказ, Лектер с опаской смотрел в глубины кухни. Профайлер мог только догадываться о том, что испытывает Ганнибал, видя порции картошки, погруженные в вечно кипящее масло фритюрницы, ровные ряды уже готовых бургеров, ждущих в подогревателях, когда их наконец-то закажут и съедят. Это был пищевой конвейер — простая примитивная еда, которую механически готовили по всему миру низкоквалифицированные сотрудники на паршивой зарплате. В этой пище не было вдохновения, искусства или души, зато она была всем по карману. Так что… видимо, Уилл все же мог понять мысли и чувства Ганнибала. Как минимум, кухня была чистой и опрятной, это должно было его утешить. Когда их заказ был готов, его просто сложили на один поднос стопкой и Уилл молча подхватил его сам, направляясь к ближайшему свободному столику. По пути он прихватил салфетки, трубочки и кетчуп со стойки самообслуживания. Лектер покорно шел за Грэмом с убийственным выражением лица, но они все же заняли столик. Он был чистым, без крошек, и они даже сидели одни, а не в компании других перекусывающих посетителей. Так что доктор зря так нервничал. Уилл заметил, как Ганнибал придирчиво осмотрел сидение, прежде чем сесть. Только теперь он выпустил трость из рук. — Долго тебе еще с ней ходить? — спросил Уилл, сервируя перед ними еду. Он воткнул соломинки в стаканы и разделил пополам картошку и бургеры. — Я полагаю, что до конца недели. Ортопед со мной не согласен, но своей медицинской квалификации я доверяю больше, — ответил Лектер, не делая ни единой попытки взять в руки еду. Уилл же в это время хлопотал со своим обедом — он развернул бургер, сложил стопкой картошку и начал выдавливать на нее кетчуп из одноразовой упаковки. — Выглядит странно, я знаю, — пояснил Грэм. — Существует много споров о том, как правильно есть картошку — выдавливая на нее кетчуп или макая внутрь. Я привык к первому способу, так меня приучил отец, чтобы не пачкать сидения в машине. А что думаешь ты? — Вряд ли я могу высказать осознанное мнение по этому вопросу, мне придется обратиться к позиции Эскофье. — Окей, тогда открывай кетчуп, будем выяснять экспериментальным путем, — сказал Уилл, уже успев набить себе рот картошкой фри. Ганнибал с изрядной долей брезгливости развернул бумагу, в которую был завернут бургер, используя только большой и указательный палец. И он появился — две жирные котлеты, колечки лука, свежий салат, два огурчика, сыр — все на пышных булочках с кунжутом. Ноздри Лектера затрепетали, когда он вблизи уловил типичный запах бургера. — Хвала богам, — скупо произнес он. — Он оказался меньше, чем выглядел на фотографии. — Зато на вкус — вдвое вкуснее, — сказал Уилл, обхватывая свой бургер обеими руками и пошире открывая рот, чтобы влез. Не отрывая взгляд от лица Лектера, профайлер вонзил зубы в свой Биг Мак. Верхняя половина булочки съехала, соус потек по рукам, но Грэм вовремя слизнул его языком, не выпуская бургера. — Нямка! Фирменный соус это нечто, никто не может его повторить. Рецепт держится в строжайшем секрете. Ганнибал дотронулся подушечкой пальца до соуса, вытекшего из его бургера, и слизнул каплю. — Соус состоит преимущественно из майонеза и сахара, с добавлением особого маринада и лука. — Не рассуждай, а лопай, красавчик. — И тогда… Ты простишь меня? — Да. — Мне нужно съесть все? — Да. — Прямо руками? — Я могу попросить для тебя вилку и нож, но они будут пластиковыми. Ганнибал отрицательно мотнул головой и уставился на поднос, угрожающе стоящий перед ним на столе. — Я не уверен, что меня не стошнит в процессе. — Это не мои сложности, — пожал плечами Уилл. — Мы всегда можем попробовать еще раз. Ганнибал снова поморщился, но в этот раз уже ощутимо и заметно. Он взял в руки свой Биг Мак и откусил первый кусок. Когда Ганнибал жевал, ни одна эмоция не отразилась на его лице, но Уилл был эмпатом. Он все равно ощущал отвращение и досаду, бурлящие внутри доктора. — Видишь? — сказал Грэм. — Все не так плохо, как кажется. Ганнибал не стал утруждать себя ответом. Вместо этого он поглощал гамбургер быстро и методично, кусок за куском. Профайлер не мог не заметить, что Лектер играл честно — он не торопился, не глотал не жуя, не пытался «случайно» уронить со стола половину картошки. Он в полной мере ел, давая себе время прочувствовать вкус, но делал это вынужденно, по принуждению. Так человек справляется с неприятной, но необходимой работой — чистит туалет или вытирает с пола рвоту. После каждого укуса, Лектер промакивал губы бумажной салфеткой, не позволяя себе измазаться в соусе. Когда он закончил, он тщательно вытер руки и так же, без энтузиазма приступил к картошке. Уилл заметил, что сам перестал есть. Он так засмотрелся на Лектера, что забыл о бургере в собственных руках. Профайлер откусил кусок, намереваясь вкусить Биг Мак с привкусом мести, но то ли эмоции Ганнибала были слишком сильны, то ли до него наконец дошло, что это не самая здоровая пища. В итоге Уилл так и не смог насладиться им в полной мере. Ситуация слишком сильно напоминала то утро, после секс-клуба, когда Грэм трахнул доктора на сухую — грубо, без смазки, наслаждаясь тем, что он намеренно причиняет боль другому человеку. Уилл был в ярости от первой до последней секунды. В то же время, тогда Лектер наслаждался процессом — он намеренно спровоцировал их насильственный секс и приветствовал агрессию Уилла. В этот же раз Ганнибалу было откровенно противно, и профайлер пытался найти утешение хотя бы в этом. Он старался не задумываться о том, что предлагает свое прощение на одних и тех же условиях, очевидно, включающих в себя унижение другого человека. Пока Уилл терзался размышлениями, Ганнибал ел картошку. Он обмакивал каждую в кетчуп и клал ее в рот. Порция была большая, так что в упаковке оставалось еще немного на дне. — Мне нужно доесть до конца? — спросил Лектер, и Уилл, окончательно потерявший аппетит, отрицательно мотнул головой. Тогда Ганнибал взял бумажный стаканчик с колой, обхватил красиво вылепленными губами пластиковую трубочку и начал пить, выразительно втягивая щеки. Уилл уже видел это. Вид Лектера, всасывающего колу через соломинку, воскресил в памяти профайлера их первую встречу — туалет самолета, головокружительную высоту и невероятный минет. Уилл помнил этот рот, во всем его влажном и горячем великолепии. Смутившись, Грэм отвел взгляд, пытаясь занять руки порцией политой кетчупом картошки. Скребущий звук соломинки о дно бумажного стакана возвестил о том, что большая кола Лектера подошла к концу. Доктор аккуратно составил использованную бумажную посуду обратно на поднос, смахнул рукой крупинки соли со стола в подставленную ладонь и высыпал крошки туда же, на поднос. Затем он сдвинул его в сторону Грэма. — Величайшая победа — победа над самим собой, — сказал Ганнибал. — А теперь, прошу тебя, давай уйдем. Уилл кивнул. Он сложил свою недоеденную еду на тот же поднос и выкинул все в урну по пути к выходу. Стоило им выйти из Макдональдса обратно на Стрэнд-стрит, как доктор притормозил, вынужденно опираясь на трость. — Итак, — сказал он. Ганнибал выглядел бледным, почти зеленым. Вероятно, он не шутил, говоря, что его может стошнить. Командировка в Лондон изменила Грэма сильнее, чем он рассчитывал. За эти дни он успел влюбиться, пострадать, убить человека и отомстить за свою честь — и все это совершенно ему не понравилось. Но это изменило его. И причина, по которой произошли все перечисленные события, сейчас стояла прямо перед ним — Ганнибал Лектер — человек, который предположительно был в него влюблен. И которого Уилл, предположительно, любил в ответ. Осмысление этого было слишком невыносимым, чтобы профайлер смог справиться с этим сегодня. — Я прощаю тебя, — сказал Грэм. — И мы снова… друзья? — Да, друзья, — ответил Уилл, глядя на серое полотно тротуара, испещренное прилипшими жевачками. — Ты действительно... нравишься мне, Ганнибал. — Ты тоже нравишься мне. Очень сильно. — Итак, — кивнул профайлер, спешно меняя тему. — Предположу, что ты хочешь поскорее вернуться в отель, сунуть два пальца в рот, а потом семь раз почистить зубы. — Возможно, восемь, — произнес Лектер с содроганием в голосе. — Что ж… — пробормотал Уилл. — Тогда… Еще увидимся. — Может быть, ты хочешь…? — Нет, — Грэм рискнул посмотреть на доктора. — Нет, не хочу. Может, когда-нибудь потом, когда мы оба вернемся в Штаты, я позвоню тебе. Ну… или ты позвонишь мне. Но сейчас нам нужна пауза, чтобы смириться с произошедшим. Или, по крайней мере, она нужна мне, — профайлер замолчал, ожидая, когда группа школьниц обогнет их, чтобы попасть в Макдональдс. — Я убил человека, Ганнибал. И я убил его не потому, что он был убийцей, и не в целях самозащиты. Я убил его, чтобы он не успел убить тебя. И мне это понравилось, это было приятно. И это… В общем, мне нужно с этим смириться. — Помимо прочего. — Помимо прочего, — подтвердил Уилл. — Мне нужно познакомиться с тем, кем я стал. — Трансформация сложная штука, — согласился Лектер. — Возможно, даже более сложная, чем съесть Биг Мак и большую картошку фри. Доктор на минуту прикрыл глаза, словно борясь с тошнотой, а потом его губы дрогнули, изображая улыбку. Он все еще был очевидно зеленым. — А может быть и нет, — сказал Ганнибал и быстро наклонился вперед, чтобы поцеловать Уилла в щеку. Потом он крепче сжал трость и поднял руку, призывая блестящий новенький кэб. Не успело такси припарковаться рядом, как Лектер повернулся к профайлеру. — Значит, до встречи, — произнес он, сел в машину, коротко бросил кэбмену «в Клариджес» и уехал в отель. Уилл смотрел вслед такси до тех пор, пока оно не затерялось в потоке. Он размышлял о том, когда же случится эта самая новая «встреча».