Метель.

      Очнулся я не сразу… В голове всё шаталось от сильного удара, глаза заливала свернувшая кровь. Меня трясло от страха и холода: кроме джинсов и тонкой футболки на мне ничего не было, где остальная одежда я не знал. В заколоченные окна дул ледяной ветер, заставляя меня дрожать с головы до ног. В редкие просветы между досками был виден зимний лес и заметённая снегом дорога, которая уходила куда-то вдаль. Вокруг был явно виден высокий каменный забор, что нерушимым кольцом окружил дом. На улице была метель. Слабо застонав, я вжался в угол помещения, обхватывая плечи закоченевшими руками. Я был запрет в ржавой металлической клетке, от которой по полу тянулись провода. Обстановка в комнате была обшарпанной, опасной: голые заляпанные стенки без обоев, пыльный ковёр в углу, щербатый стол со стулом и целые завалы досок. Возле двери виднелась приборная панель с каким-то рычагом, а неподалёку от моей клетки висели, поблёскивая, окровавленные цепи и кандалы.       Подползя к ржавой дверце клетки я потеребил крепкий замок — не откроешь! Что делать дальше я не знал. Стало совсем холодно и страшно. Я попробовал постучать по стенке костяшками пальцев, но стука не получилось: стена была настолько толстой, что не отражала никаких звуков. Звать на помощь тоже, видимо, бесполезно — кругом лес!.. В голове появилась неясная лампочка идеи, от которой по телу пробежала неприятная дрожь. — А что если мне попробовать кинуть что-нибудь в дверь? Вдруг услышат…       От этой мысли мне стало нехорошо, и я откинул голову с протяжным вздохом. Кто знает, что со мной сделает мой похититель если я попробую шуметь?..       Проследив взглядом куда ведут провода от панели, я содрогнулся: они тянулись к клетке! Этот маньяк может в любую секунду ударить меня током! Напряжение наверняка неслабое. Однако, попытаться стоило, тем более что выбора у меня не оставалось. Пальцы уже с трудом сгибались от холода, а кисти рук побелели. Протянув ладонь сквозь частую решётку я сумел дотянуться до небольшого бардового подноса на котором лежали пустые бутылки. Аккуратно втащив одну из них в клетку я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Момент истины… С жутким звоном бутылка разбилась о стену, осколки посыпались на пол. Панель треснула, включилась сигнализация. От дьявольских звуков у меня заложило уши, и я сжался в комочек, пытаясь заглушить сирену. Но сквозь прижатые к ушам ладони и орущую сигнализацию я всё-таки услышал отдалённые шаги и чей-то грубый, неизвестный голос: — Ты что это там шумишь?       От страха меня парализовало. Вжавшись в холодную решётку я сжался и тупо уставился на дверь, боясь даже шелохнуться. Шаги всё приближались, человек уже был прямо за стенкой. Сердце пропустило пару ударов. Сквозь визг сигнализации и вой ветра я услышал, как ключ поворачивается в замочной скважине, как замок постепенно открывается. Зажмурив глаза, я застыл, прижав к лицу руки. Ноги онемели от страха, сердце колотилось как бешенное, а от адреналина кружилась голова и темнело в глазах. Сирена стихла. Тяжёлые шаги приблизились ко мне, кто-то легко отпер замок моей клетки. От ужаса меня трясло, я не мог решиться даже приоткрыть глаза — я не хотел видеть своего мучителя.       Чья-то сильная рука ухватила меня за волосы, потащила к двери. От страха на глазах выступили слёзы, я изо всех сил вцепился в чужую ладонь. Человек остановился. Я чувствовал замешательство незнакомца. Дрожа, я прижимался к маньяку, пока он аккуратно водил пальцами по моим волосам, по губам… Меня сильно ударили наотмашь. Негромко застонав, я попробовал отползти в угол, но меня удержали за волосы. Снова удар. Бил мужчина сильно и точно — на предплечьях уже появились тёмные синяки, живот болел, а спина онемела под градом ударов. Ухватив меня за шиворот, незнакомец швырнул меня на скамейку, разбив мне всё лицо. — Считай!       Приказ прозвучал грубо и жёстко. Я молчал, обхватив руками скамью и вздрагивая от любого шороха, гадая, что же дальше будет. Похититель не торопился: связав мне руки под скамьёй он слегка подёргал верёвку, проверяя, не вырвусь ли я. Ноги мне привязывать он не стал. — Подождите, что вы делаете? Ай! — Договорить я не успел. Тело пронзила жаркая волна жгучей боли, я невольно закричал и прогнул спину, пытаясь защититься, но она не уменьшилась, наоборот, стала сильнее. — Я сказал считай! — Грубый рассерженный голос вновь загремел по комнате. В ответ я тихо помотал головой, показывая, что на его условия я не согласен. Раздался еле слышный смешок — это напрягло ещё больше, а в сочетании с тем, что я практически не мог видеть его, только уголком глаза, вся обстановка ещё больше мучила истерзанный разум. В голове выскакивали самые безумные и дикие предположения, догадки о том, что именно собирается сделать со мной этот садист, но точного ответа я не находил.       Все звуки как на зло стихли, осталось лишь капанье воды и мои собственные хриплые вздохи. Маньяк куда-то отошёл, видимо, к столу, край которого мне удалось выхватить из общей картины комнаты; взяв что-то с него, он вновь подошёл ко мне: я услышал звуки шагов и почувствовал густой запах крови, услышал тяжёлое, нечеловеческое дыхание. Я вжался в скамью, пытаясь защититься. Маньяк погладил меня по спине, приподнимая футболку. — Считай удары. — тихий, хриплый голос раздался прямо над ухом, а по талии прошлась чужая рука. — Пожалуйста… Что вы хотите со мной сделать?.. — я получил сильный шлепок, обжигающий, как огонь — Не бейте! — Считай удары, тварь. — тихо, но отчётливо проговорил маньяк. — Не стану, прекратите! Отстаньте, что вы делаете? — Я почувствовал, как ножницы или ещё что-то острое разрезают тонкую ткань.- Прекратите! — Рот свой заткни.- Велел маньяк, стягивая с меня изрезанную одежду. Стало ещё холоднее — по коже побежали мурашки, я прижался к скамье.       Стоило мне раскрыть рот, чтобы возразить, как я получил ещё один обжигающий удар по спине — били наверняка кнутом. Я закричал, лбом уткнувшись в скамейку и жмуря глаза, из которых против моей воли полились слёзы. Еще удар — показалось, что тело раздробили на множество частей; в голове всё сливалось в кучу, единственная ясная мысль: «Пускай он прекратит». — Я сказал считать удары! — Крикнул маньяк, с новой силой хлестнув меня по спине. Сил кричать не осталось — из сорванного голоса раздался лишь тихий хриплый стон. — П-пожалуйста, п-прекрат-тите. — Даже эти слова дались мне с огромным трудом. — Считай!       Кровь начала заливать дощатый пол, стекая раскалёнными струями по моей спине и плечам. Я дрожал от холода и страха, мозг то и дело отключался, а в ушах набатом звучал дикий, бесчеловечный смех похитителя. — П-прекратите…- Это всё, что мне удалось сказать. Перед глазами всё смешалось, поплыло, темные кривые тени стали таять, плавиться, в голову что-то резко стукнуло и я потерял сознание.       Очнулся я в той же комнате, на скамейке: Тело ломило от боли, а горящие на спине рубцы пульсировали. В голове застыл густой серый туман, плотно прикрыв все мысли и эмоции. Я попробовал сказать что-нибудь — из горла раздался только тихий сиплый стон — мда, ещё и голос сорвал. Попробовав пошевелиться, я обнаружил, что руки маньяк мне развязал, а тело прикрыто не то одеялом, не то пледом, который чуть согревал.       Напрягшись, я перевалился на бок, чуть не упав со скамьи. Ухватившись руками за плед я завернулся в него, пригревшись под мягкой тканью. Прикрыв глаза, я постарался забыться, уснуть, но стоило мне задремать как дверь скрипнула, открываясь. На пороге стояла длинная тень, которая мгновенно двинулась ко мне, прижав за горло к скамье. — Ни звука. Молчи.       Я тихо застонал, пытаясь отползти от незнакомца. Плед сполз, стало дьявольски холодно, а испоротые в кровь спина и плечи отозвались жуткой болью. Из глаз невольно потекли слёзы. Сквозь их мутную пелену я впервые увидел своего мучителя: высокий, с литыми каменными мускулами, которые так и перекатывались под смуглой кожей. Лица не было видно под странной маской-противогазом, на которой влажно поблёскивало что-то подозрительно красное. Слабо дёрнувшись, я попробовал отползти, но мужчина легко ухватил меня за волосы, не позволяя скрыться. — Куда это ты собрался? — тихий, чуть хриплый голос заполнил комнату, заставляя меня дрожать с головы до ног. — Кто вы такой?.. Ч-что вам нужно?.. — слова срывались с губ отрывисто, резко, и каждое из них давалось мне с огромным трудом. От страха и боли я начал запинаться, а из глаз лились слёзы. — Тебе очень больно? — хриплый голос отразился от стен, заполняя комнату. Из-под маски он звучал глухо и страшно, от него становилось ещё холоднее и я сжался, пытаясь защититься. — Д-да… — я едва выдавил из себя слова, чувствуя, что в глазах темнеет а голова наполняется мутным дымом. — П-пожалуйста… — О чём ты просишь? — со смехом спросил маньяк, приподнимая мою голову за подбородок. — Не б-бейте… Пожалуйста… С-сделайте так чтобы эт-та боль прекратилась!       Наивная детская мольба… Я прогнул спину, пытаясь избавиться от тупой боли, которая, казалось, сверлила всё моё существо. Раны начали заветриваться, я не мог пошевелиться без боли. Обхватив слабыми руками испоротые в кровь плечи, я тихо дрожал, не находя в себе силы даже укрыться пледом. Из глаз капали слёзы, голова раскалывалась от боли, а по всему телу чувствовалась какая-то странная слабость. — Ты наверняка устал. Боль выматывает… — чуть обеспокоенно произнёс маньяк. — Ну-ка…       Он накрыл меня пледом, завернув его за моей спиной. Тело накрыла приятная теплота, было мягко и хорошо, и казалось даже раны стали болеть меньше. Положив меня на скамейку, маньяк присел рядом, положив руку возле меня и задумавшись о чём-то. — Расскажи, что ты чувствуешь сейчас. — Свинцовый и хриплый голос тупо наполнил комнату, ложась на неё медным тазом. Я немножко растерялся: По-моему было весьма понятно, что говорить я не могу, к тому же явно я не наслаждаюсь жизнью. — Я… — голос оборвался, я сильно закашлялся, свернувшись в комочек. — Ты хочешь опять получить кнутом?.. — голос звучал размеренно, спокойно, и даже как-то равнодушно, отчего становился ещё более опасным.       Глухо застонав я попробовал отползти в сторону, однако ловкая рука садиста легко удержала меня. Он резко сдёрнул с меня плед, широкой ладонью прижав мои руки к скамейке, над головой. Перевернув меня на живот и не обращая внимания на мой плач он сильно шлёпнул меня ладонью по спине. — Тихо-тихо… — маньяк погладил меня по талии, размазывая кровь по израненной коже — Отвечай. — Я… Мне больно и… Очень страшно… — выдавил я из себя, глотая слёзы и слабо дёргаясь в сильных руках. Подул ветер, от боли хотелось умереть — Не бейте, пожалуйста, отпустите! — А ещё? — С каким-то детским, жадным интересом спросил маньяк. — Расскажи, что ещё! — Эм… Ну… — Я немного замялся от столь открытого любопытства. — Холодно очень… Не понимаю, что происходит…       Маньяк укутал меня пледом, как гусеницу, посадив прямо перед собой. Сам он с ногами забрался на скамью и теперь разглядывал меня, как котёнок разглядывает новый бубенчик. Я поёжился, но ломаться не стал — и так было холодно, не тот случай. Пригревшись в складках теплой шерстяной материи, я невольно зажмурился от уюта. Маньяк резко дёрнул меня вверх — я пискнул и проснулся. Аккуратно, но крепко прижав меня к себе, мой похититель прошёл вглубь комнаты, где была припрятана незаметная ранее дверь. Из-за неё были слышны какие-то подозрительные шорохи… Покопавшись в необъятных карманах штанов, садист достал огромную связку ключей, один из которых сильно заржавел. — Готов? — голос прозвучал особенно тихо и страшно, у меня свело живот. Вместо ответа я только кивнул, зажмуривая заплаканные глаза и изо всех сил цепляясь за плечо маньяка. Он со смехом поставил меня на ноги, разворачивая к себе спиной. Заломив мне руки за спину, он перетянул мне их поясом так сильно, что я не мог даже пошевелить ладонью, что уж говорить о попытке к бегству… — Ну хорошо. — Взяв за плечо, он несильно толкнул меня во мрачную тьму комнаты. Я зажмурился: чертовски пахло гнилью, под ногами что-то хлюпало, казалось, что в тьме что-то шевелится, наползая на меня. Приоткрыв один глаз, я с ужасом осмотрелся: поначалу не было ничего, но потом я увидел наваленные горами куски плоти, кости и внутренности; густо блестела кровь, пол был покрыт гнилой плотью, все стены до потолка были в гнили; посреди стояла окровавленная, изрубленная скамья, возле которой валялся ржавый тесак, а в темноте шевелилось что-то живое… От ужаса и шока у меня отказали ноги, и я повалился на пол, моментально хлебнув крови. Попытавшись отползти в сторону, я закашлялся, пытаясь избавиться от мерзкого вкуса. — Ну что? Нравится? — Насмешливо спросил маньяк. Я тупо прижался к его ногам, уткнувшись носом в коленку и кашляя. От ужаса голос переклинило, плечи дёргались, я с трудом соображал и тихо отползал назад, жмуря глаза. — Тихо-тихо. — Наклонившись, мужчина взял меня на руки, как котёнка, почесывая за ухом и прижимая к себе. — Пока я рядом, ты в безопасности.       В этом я сильно сомневался, но решил не перечить. Уткнувшись носом в шею, зажмурился, надеясь не видеть этого кошмара, прижимаясь всем телом и дрожа. — Ну-ну, чего ты?.. Испугался. — Погладив меня по спине, маньяк ухмыльнулся.- Не бойся…       Эти его слова, хоть и ласковые, внушали мне страх и какое-то гадкое, тревожное чувство, наполняющее изнутри чем-то липким. Я поёжился, но всё-таки прижался к садисту покрепче, чувствуя, что он по-любому защитит меня. — Ну-ка, посмотри сюда. — Присев на колени и усадив меня к себе, маньяк силой склонил мою голову над каким-то куском плоти, крепко удерживая за шею. Поначалу я не увидел в нём ничего особенного, но потом с ужасом разглядел на нём очертания шеи, головы, плечей, изрубленного освежеванного тела. Рук и ног у тела не было: их изувеченные обрубки валялись рядом. Я с ужасом зажмурился, пытаясь не смотреть на чёрные провалы глазниц, безгубый сгнивший рот. — Ну потерпи, это ещё не страшно. — Маньяк резко замахнулся рукой на кусок плоти. Он глухо свистяще завыл, тихо застонав, пытаясь сдвинуться с места. Я окаменел от ужаса, немо смотря на чудовищную картину. — Он-но живое? — С трудом поговорил я, вжимаясь в маньяка и задыхаясь от ужаса. — Да. Искалеченная, жалкая форма жизни. — Ухмыльнулся мужчина, посадив меня на пол возле с телом. Оно, завыв, потянулось ко мне, я заорал и с ногами забрался на маньяка, что было странным при моих связанных руках, а тот лишь смеялся, глядя на мой страх. — Уберите это, пожалуйста, уберите! — закричал я, прижимаясь к широкой груди садиста и дрожа всем телом. Вжавшись в его горячие крепкие объятия, я жмурил заплаканные глаза и кашлял, стараясь забыть, не видеть дрожащий комок крови и гнили за моей спиной. — Не бойся… Побереги силы. — подхватив с пола тесак, маньяк ударил нежить. Кусок голого мяса отлетел в сторону, к горам плоти, и, сильно ударившись о стену, медленно сполз вниз.       Подхватив меня на руки и легко поддерживая широкой ладонью под таз, похититель встал и упругим шагом вышел из этого страшного места. Щёлкнул замок, в скважине покорно повернулся ключ, и всё стихло. Сквозь стук собственного сердца и вой ветра, я практически ничего не слышал: ни тяжёлых шагов, ни безумного хохота. Усадив меня на скамью и вновь укутав меня в плед, садист зыркнул на меня быстрым взглядом из-под противогаза и силой усадил к себе на колени. Я только мелко дрожал, не в силах произнести ни слова. Голова кружилась, а горло сжималось от мерзкого горького вкуса давно сгнившей крови. — Ну что, испугался? — Маньяк со смехом посадил меня на скамью, быстро развязав стагивающий мои кисти ремень и положив мне на макушку широкую ладонь. — Угу… — Тихонько всхлипнул я, вновь взабравшись на руки мужчины. Где-то в глубине души я понимал, что это небезопасно, но дикий ужас, который я испытывал, был сильнее инстинкта самосохранения. Прижавшись к нему и зажмурившись, я тихонько попросил: — Можно попить? В горле пересохло… — Ну, сейчас. — Без каких-либо усилий маньяк поднялся, снова взяв меня на руки и крепко прижав руками за талию и плечи. Подойдя к столу, он достал откуда-то из его недр кувшин, переливая воду в прозрачный стакан и поднося к моим губам. — Пей давай.       Я постарался взять у него стакан, но он не отдал мне его, лишь тихонько ткнув меня в него лицом, как котёнка. Подумав немного, я начал пить так, немного захлёбываясь. Засмеявшись, маньяк чуть наклонил стакан так, что я поперхнулся и чуть не облил себе футболку. — Пей и даже не думай сопротивляться. — Велел он, крепко сжимая мою шею. Я тихонько кивнул, боясь возразить ему. Он наклонил стакан, по моей шее побежали струйки воды, но стоило мне приподнять руку, чтобы вытереть её, как маньяк велел: — Руки положи на скамью и пей дальше. — Возразить я не осмелился, так что пришлось послушно сложить ладони на скамье и сосредоточить внимание на ненавистном стакане. Раздалась тихая и мелодичная музыка. Я прикрыл глаза, отодвигаясь от маньяка и тихо фыркая. Он, о чём-то задумавшись, поставил стакан прямо на пол, расплёскивая воду. Метель за окном совсем разбушевалась, не было видно ни зги в этой густой белой мгле. Я молча сидел, тихо подрагивая всем телом и жмуря глаза. Как же невыносимо хотелось домой, в мою уютную двухкомнатную квартирку, на мягкую кровать с багровым покрывалом и тумбочкой возле. Хотелось улечься поудобнее, выпить чего-то горячего и сладкого, и навсегда забыть этот кошмар. Я свернулся дрожащим клубочком и тихо расплакался от боли и страха. — Ну вот опять. — Недовольно буркнул маньяк, вытягивая ноги и поворачиваясь ко мне. — Самому ныть не надоело? — Пустите… — я снова расплакался, отползая подальше от безликой и окровавленной маски. Да, можете считать меня трусом и плаксой, но мне было по-настоящему страшно и больно. — Что ты ноешь? — отрывисто и сердито спросил садист. — Холодно тебе? — я только помотал головой, сильнее заплакав. — Больно? — я дёрнул плечом. — Кушать хочешь? — продолжал вопрошать убийца, терпеливо и не быстро перебирая все возможные варианты. — Хочешь в тепло и на ручки? — наконец спросил он. Я не помню, что двигало мной в тот момент, но я резко разрыдался и вцепился в собственные волосы. На душе было так темно и пусто, как не бывало никогда. Маньяк несколько секунд смотрел на меня с живым интересом, а после устало вздохнул и, схватив меня за руки, чтобы я не калечил себя, усадил меня к себе на колени, крепко прижав. — Хватит реветь. — его хриплый голос прозвучал непривычно задумчиво и спокойно, не в пример обычным крикам и ругани, к которым я успел привыкнуть. — Постарайся смириться. Тебе никто не поможет, мало́й, и лучше понять это сразу. Я тихонько кивнул, разрыдавшись ещё горче. Маньяк покачал головой, слегка укачивая меня и явно задумавшись о чём-то, а на улице завыла метель.