Метель.

За стеной глухо стучали удаляющиеся шаги маньяка. Я прерывисто вздохнул и огляделся — вокруг только густая тьма. Аккуратно, на ощупь, я дошёл до какой-то двери и с силой толкнул её. Она послушно открылась, тихо скрипнув несмазанными петлями. Внутри меня клокотал страх, но и просто стоять на месте, ожидая садиста, я не мог. И пути назад уже не было: я не закрою дверь правильно, не встану на то самое место, с которого я ушёл, и наверняка угожу в капкан. Внимание у похитителя отменное, и он точно догадается, что я пытался убежать. А вот тогда жди беды… Значит выход один — убежать! Я присел на корточки и ощупал пол перед собой. Шершавый камень неприятно царапал чувствительные подушечки пальцев. Убедившись, что на полу нет опасности, я аккуратно сделал шаг вперёд. Нога что-то толкнула, я снова нагнулся. Руки торопливо стали ощупывать непонятную конструкцию. Ладонь легла на неровно обструганные доски. Я понял, что стою на первой ступени шаткой деревянной лестницы. — И что теперь… — я сказал это тихо, почти неслышно, но всё равно зажал себе рот рукой и испуганно огляделся. — «Была — не была». — продолжил я уже мысленно и, схватившись за стену, осторожно двинулся вперёд. Ноги вечно цеплялись за ступени, половицы скрипели так, как будто собирались провалиться со мной вместе. Вдобавок, я умудрился подскользнуться пару раз — в целом я издавал шум, сравнимый со стадом слоном. Разумеется, если бы я находился в менее враждебной, домашней обстановке и смотрели бы сериал про самого себя, я даже удивился бы тому, что шума почти не слышно, но сейчас в моём сознании эти тихие, вроде бы, звуки казались какофонией. Я стукнулся головой об низкий потолок. Согнувшись в три погибели, я протиснулся на узкую платформу. Я понял — это конец лестницы. На секунду замерев и прислушавшись к тишине, я зажмурился, силясь всё-таки привыкнуть к темноте. Где-то раздался слабый всплеск. Я метнулся на звук и со всей дури впечатался в маленькую деревянную дверцу. Пожалуй, туда мог пролезть только очень гибкий или очень худой человек. — Вот же чёрт! — выругался я и тут же с силой зажал себе рот ладонью, чем вызвал ещё больше шума. Сжав волю в кулак, я осторожно постарался приоткрыть дверцу — кто его знает, авось, мне удастся туда протиснуться. Однако выяснить этого мне так и не удалось: на ржавых петлях я нащупал небольшой навесной замок. Слегка подёргав его я осознал бесполезность своих действий: мало того, что он не поддавался, так ещё и противно звенел при попытке содрать его. Да и смысл? Может быть, спасением за этой дверцей и не пахнет: зачем бы этот маньяк оставил мне путь к свободе? К тому же, скорее всего, там вода, я не смогу выйти, не промочившись, а на улице холодно и метель. Всё это я знал. И всё-таки принялся выламывать замок. Выбора нет. Стоять на месте — смерть. А бежать больше некуда! Я с силой потянул замок. К моему удивлению он вскоре поддался и, открывшись, с нереальным звоном упал на холодный камень. В этот треклятый момент я вспомнил все известные мне нецензурные слова и все молитвы. Трясущимися от ужаса руками я открыл запертую ранее дверцу. В лицо пахнуло холодом, я отшатнулся. Ведь одеть меня как-то «забыли». На улице, кажется, было минус двадцать как минимум… Собрав остатки сил, я всё-таки сунулся в проём. И тут же, не удержав равновесия, упал в ледяную воду. Заорав, я попытался выбраться, но из-за скользкого дна это было крайне трудно, и я барахтался минут пять, теряя остатки сил. Когда мне всё же удалось встать на четвереньки, я весь вымок и окончательно продрог. Я не чувствовал собственных рук! Но надо было двигаться дальше… Здесь я даже не смогу скрыться от маньяка: как удалось выяснить в ходе непродолжительного купания, ширина тоннеля не больше метра. Стоит садисту пролезть в тоннель, как он тут же наткнётся на меня! Я огляделся. Впереди маячил тусклый вечерний свет. Либо ещё не рассвело, либо уже стемнело… Зима как-никак. Из последних сил я пополз туда. Было дьявольски холодно, рубцы от порки ужасно болели, а сердце отказывалось биться по-человечески: оно то замирало, то колотилось словно бешеное. Через пару минут пальцы нащупали холодный пушок снега вместо каменной трубы. С трудом поднявшись на ноги, я выпрямился, тут же задрожав от холода. Ночь. Или вечер. А возможно и ранее утро. Холодный ветер с колючим снегом больно полоснул по обнажённым участкам тела. Я обхватил ладонями плечи, пытаясь согреться. Была сильная метель, она залепляла глаза и мешала смотреть. Ветер свистел и выл на все лады. Откуда-то лилась очень тихая музыка, от которой волосы становились дыбом. Я оглянулся: вокруг просторный двор, окружённый невысоким забором с колючей лентой наверху. Кажется, тут были ещё какие-то здания, но их было невозможно разобрать из-за мечущегося снега. Что делать? Куда идти? Смогу ли я найти помощь? Ответов на все эти бесконечные вопросы я не знал, да и не мог знать. Но обратного пути не было: точка невозврата была пройдена давно, ещё там, внутри, когда я решился сдвинуться со своего места. Значит, надо идти вперёд. Но куда? Я нерешительно подошёл к свитому из крепкой проволки забору: может, удастся прорвать его или хоть как-нибудь перелезть. Здесь шума можно было не бояться — всё равно метель воет так, что не слышно собственного дыхания. Однако вскоре я убедился в том, что моим замыслам не суждено сбыться: проволока и металлические крепления были прочными, забор — высоким, а колючая лента сверху отсекала последние призрачные надежды на спасение. Будь у меня с собой стремянка или хороший болторез, можно было бы попытать удачу, но голыми руками точно ничего не сделать. Я сделал пару шагов вдоль забора. Вряд ли, конечно, мне так повезёт, но возможно, если я пройду вдоль забора и найду выход, удастся как-то выбраться. Вариант смутный, но другого выхода я не видел, а времени на размышления отчаянно не было. Быстро, насколько это было возможно тогда, я, обхватив плечи руками, быстро пошёл вдоль такой раздражающей и не нужной сейчас преграды. На этот раз удача мне улыбнулась: вскоре мои глаза различили небольшую собачью конуру, за которой болталась из стороны в сторону скрипящая на безжалостном ветру калитка — на удивление, даже не запертая. Очень странно, учитывая любовь этого маньяка к замкам, но тогда я об этом не подумал — сознание словно отключилось. Не помня себя, я подошёл к калитке; теперь мне уже не вспомнить, шёл я или бежал. Горячая кровь пульсировала в висках, мозг отказывался соображать, перед глазами было темно от метели. До заветной свободы оставалась всего лишь пара шагов, я ускорился, мечтая, наконец, вырваться из этого кошмара. Внезапно все мои мысли прервались: какая-то тварь с аппетитом вгрызлась мне в ногу. Застонав от неприятной, тупой боли, которая в сто раз увеличилась от холода, я глянул вниз, желая избавиться от нежданного препятствия. Возле меня упрямо стояла собачка, еле-еле доходившая мне до колена; выглядела она смешно, но кусалась отчаянно: штаны уже пропитались первыми капельками стынущей на морозе крови. Я нагнулся, желая как-то отцепить животное — никаких мыслей уже не осталось, лишь базовые инстинкты. Однако, на удивление, стоило мне протянуть руку, как зверёк попятился назад, припадая на передние лапки и поскуливая. Я удивлённо выпрямился: не думал, что это сработает. На сейчас всё неважно. Тут же забыв про больную ногу, я ринулся было к выходу, но меня снова остановили: на плечо легла чужая сильная рука. Я замер. Земля резко ухнула вниз, а после неспешно поплыла из-под ног. От страха помутилось в глазах. Я хотел было обернуться, но тело словно парализовало. — Так-так, — этот зловещий голос, прорывающийся сквозь вой метели, я узнал сразу. — Так и знал. Пойдём-ка. На мои глаза легла крепкая, тугая и тёмная полоска ткани, стягивая кожу до боли и закрывая обзор. Я хотел было сопротивляться, но не успел: сильные руки взвалили меня на плечи, а что-то тяжёлое ударило по голове. Я потерял сознание.