Arcanum

      Понедельник — день тяжёлый. Я поняла это уже давно, но на работу всё равно нужно было ехать, и, выйдя около семи утра на остановку, уже в девять была на месте с ноутбуком и стаканчиком с кофе, который никогда не помогал, но я зачем-то его пила.       Эльфов пришлось оставить одних, и надеясь на их благоразумие. Всё-таки они адаптировались достаточно, чтобы понимать, куда не следует совать пальцы и что не следует включать.       Ближе к двум я встретилась с Кристиной, чтобы немного прогуляться и наконец пообедать.       Войдя в главный зал, мы проследовали за хостес до своего столика у окна, выходящего на пешеходную улицу. Поставив сумку на диванчик, я хотела было сесть, но Кристина остановила, легко прикоснувшись к руке. — Смотри, — она кивнула в сторону дальних столиков.       Посмотрев в указанном направлении, заметила Марину, сидящую вместе с девушкой, которую я, кажется, знала. Пожав плечами и показав, что это присутствие этих лиц в помещении меня мало волнует, я присела и поблагодарила официанта за принесённое меню. — Это разве не твоя знакомая рядом? — спросила я, перелистывая меню и не поднимая глаз. Названий и изображений я почти не различала, ожидая ответа от подруги. — Да, Лера, — Кристина полуобернулась на них, делая вид, что взглядом пытается найти официанта. — Да, это точно она. Не знала, что они общаются.       Сделав заказ, мы продолжили беседу о делах, фильмах и новостях. Только вот подруга была задумчива, и чтобы получить ответ, порою нужно было спрашивать по два раза. Она слегка поёрзала на месте и сказала: — Знаешь, что-то мне факт их знакомства не нравится, — она снова обернулась на столик, за которым сидели девушки. — Похоже, что они прямо лучшие подруги… А что Никита рассказал тебе про ту встречу?       Я не успела донести салат до рта, и положила вилку обратно на тарелку. — Ну, он при нашем разговоре сказал, что шёл на встречу с Костей, а там сидела Марина… И то же самое было написано в его длиннющем сообщении. Почему ты спрашиваешь? — я нахмурилась. — Ты же сказала, что была там.       Кристина сомкнула губы и опустила глаза. Что-то тут было не чисто. — Понимаешь, я сказала, что сама видела их, чтобы ты не сомневалась, — сказала она сконфуженно. — Вообще фото мне прислала Лера… Но я не знала, что они общаются! Она никогда не говорила мне! И я подумала, что информация точная.       Я моргнула. Сил на возмущения и истерику уже не было. — Прости, теперь я в этом не уверена.       Глубоко вдохнув и выдохнув, я позвала официанта и попросила счёт. Кристина виновато смотрела на меня. — Что? Ищи по фото, в каком ресторане они были.

***

      Ресторан находился неподалёку. В старом отреставрированном здании с широкими окнами, где меню было боле-менее приличным и вкусным.       Зайдя, мы попросили столик, но из-за недавнего обеда, заказали только по чашке кофе. Официантка кивнула и попросила немного подождать.       Сверив обстановку перед глазами с фото, нам примерно удалось определить, за каким столиком сидели Никита и Марина. — Она сидела тут, — Кристина указала на наш столик. — Да, прямо тут. Ракурс полностью совпадает.       Я ничего не ответила, нервно постучав ногтями по столу. Ожидание кофе показалось мне вечностью, и когда официант принесла его, я попросила подойти её поближе. — Подскажите, пожалуйста, кто обычно обслуживает тот столик, за которым сейчас сидит пожилая дама?       Девушка сначала удивилась вопросу, и после нескольких секунд раздумий, ответила: — Официанты у нас посменно. Обычно там Сергей или Дима.       Я кивнула и улыбнулась ей. — А я могу с ними поговорить? — Сегодня только Сергей, я позову его к вам.       Через пару минут к нам подошёл молодой парень в фирменной форме и невероятно широкой улыбкой. — Мне сказали, что вы хотите поговорить со мной. — Да, верно, — я разблокировала экран телефона и показала одно из фото. — Скажите, вы были на той смене, когда тут обедали или ужинали эти люди?       Он взял телефон в руки и приблизил изображение, коротко исподлобья посмотрев на меня. Сейчас, наверное, я выглядела как ревнивая жена, идущая по местам измены мужа. — Да, я помню их. Парень тогда почти сразу хотел уйти, но девушка его остановила. Он заказал только кофе. Кажется, они долго говорили, но я не слышал о чём, — официант нахмурился. — Смотрел он на неё не очень… дружелюбно. Кажется, она сказала ему что-то, схватила за руку, вот, как на этом фото. Он встал, она поцеловала его, соскочив с места. Парень этот разозлился, я думал, что сейчас обидит её, но он ушёл. Оставив у хостес деньги за кофе и чаевые. — Спасибо, — я прикусила губу. — Я помню, потому что у нас такое редко случается, — он подал мне телефон. — Спасибо. — Надеюсь, что помог вам. Доброго дня.       Парень ушёл, и я посмотрела на Кристину, которая пыталась слиться с фоном. Её лицо поменяла оттенок с бледного на красный, и она опустила его на ладони, закрывшись светлыми волосами.       Я ещё раз вдохнула и коснулась места, где гулко стучало сердце. Значит, всё то, что Никита написал — правда. — Мы с тобой как две ревнивые жены, — я попыталась пошутить, и Крис подняла лицо. — Давай-ка закажем чего-нибудь покрепче.

***

      Сидя в автобусе после обеда, который перерос в полдник и едва не стал ужином, во время которого мы с Кристиной расставили все точки над «ё» в главном вопросе, я, с музыкой в наушниках, как обычно задумалась.       Если Маэдрос ещё не пил чай, то его медлительность могла бы означать такое же сомнение в правильности этого решения. Возможно, он желал того же, чего и я…       На ум тут же пришли слова Касьяны Владимировны, которая предложила другое средство, действовавшее в противоположность выданным травам, что вызвало улыбку. Старушка не была единственным человеком, обладающим такой же таинственностью.

*** около года назад***

      Зайдя к Бабе Капе за морошковым вареньем, я не ожидала увидеть кроме неё такую же старушку, с которой она пила чай. — Здравствуйте, — сказала я смущённо. — Касьяна Владимировна, я зайду позже… — Нет, ты что, проходи, садись с нами, — хозяйка дома подошла ко мне и усадила между ними. — мы с Катериной Александровной как раз говорили о тебе. — Обо мне? — удивилась я, смотря, как Баба Капа наливает мне чай в фарфоровую чашечку. — Да, — ответила её подруга. — Меня очень тронула твоя заинтересованность жизнью Касьяны, и я хотела бы подарить тебе кое-что.       Она говорила с едва заметным акцентом, происхождение которого мне не удалось определить. Пока я задумалась, старушка повернулась к матерчатой сумке, висящей на спинке стула, и достала оттуда деревянную резную шкатулку. — Вот, — она протянула её ко мне, и я взяла ту в руки. Это была не просто шкатулка, а целое произведение искусства: множество чётко определяемых животных, переплетённых с растениями и тайными символами. — Открой.       Я открыла и увидела колоду старых карт Таро с золочёными краями. Некоторые из них сильно потрепались от времени, но всё ещё сияли при свете дня. — Я оставлю у Касьяны записку, как ими пользоваться, но давай договоримся, что ты начнёшь использовать их только когда почувствуешь, что это необходимо. — Зачем? Зачем они вообще нужны? — я оторвала взгляд от карт и посмотрела на старушку. — Затем, чтобы определить, кому в своей жизни ты можешь довериться, насколько ты сама являешься тем, кем хочешь быть, — ответила она с таинственной улыбкой и внимательным, заглядывающим в самую душу взглядом золотых глаз. — К тому же карты в некоторых случаях приносят приятные сюрпризы, о которых ты будешь ещё долго вспоминать. — Надеюсь, они действительно приятные, — пробормотала я и улыбнулась. — Спасибо. Но мне нечего дать взамен. — Ничего не нужно, — Катерина Александровна махнула рукой и взяла баранку с тарелки. — Главное только, чтобы ты дошла до конца, и тогда всё закончится благополучно. — Благополучно? А может быть по-другому? — подарок уже не казался таким хорошим. — Может, — кивнула Касьяна Владимировна. — тех, кто боится дойти до конца и прекращает, он наказывает. Так что тебе нужно набраться больших сил и терпения, чтобы начать.       Закрыв шкатулку и проведя подушечками пальцев по её крышке, я решила повременить и умерить своё первое любопытство.

***

      Прибыв домой к вечеру, я застала эльфов на веранде. Погода весь день была хорошей, не предвещающей никаких дождей и облаков, солнце ярко светило на голубом небе.       Ужинали поздно, приготовив на мангале мясо и овощи. — Как прошёл день? — спросил Макалаурэ скорее из вежливости. — Удивительно, — честно ответила я. — Оказывается, не всё случилось так, как я предполагала. — О чём ты? — заинтересовался Маэдрос, и я коротко посмотрела на него, накладывая ещё овощей. — О том, что Никита, по сути, не виновен. И я не знаю, что с этим делать, ведь осадочек-то остался, — я разрезала зажаренную дольку кабачка. — Но об этом я подумаю завтра. Лучше расскажите, как прошёл ваш день. Я рада видеть дом в том же состоянии, в каком оставила утром.       Уже к концу вечера, когда на землю спустились сумерки, и пришлось зажигать светильники на веранде, Маглор ушёл в дом, оставив меня и Майтимо наедине.       Повисло неловкое молчание. Я не знала, что сказать ему и о чём спросить, чувствуя, что это необходимо сделать, хотя по сути и не должна была. Мужчина смотрел на меня, допивая вино из бокала. — Ты пил чай, который дала Касьяна? — спросила я как можно равнодушнее, смотря на кустарник, за которым скрылось солнце, но всё-таки прикусила губу, заволновавшись. — Нет, — ответил эльф.       Я выдохнула. Значит, время ещё было, но, видимо, Нельяфинвэ не торопился с принятием решения. В таком случае, нужно было самой решиться и поставить всё на зеро. — Я, пожалуй, пойду, — я встала, поправляя платье и плед, которым укрылась от лёгкого холода. — Выпью.       Не думала, что сумею совладать с собой и казаться донельзя спокойной в этой ситуации. При видимом безразличии, внутри я чувствовала такое количество эмоций, что руки еле заметно подрагивали, и я едва не оступилась, перешагивая порог гостиной.       Подойдя к мешочку с травами, под странным взглядом Маглора, сидящего за арфой, я, растягивая время, посмотрела на вход. Никто не появился в проёме.       Чайник вскипел, и лёгкий щелчок выключателя заставил вздрогнуть, пока я прислушивалась к звукам с веранды. Тишина. Неужели ошиблась?       Насыпав в стакан ровно половину, залила травы кипятком. Кажется, Касьяна Владимировна говорила, что чаю нужно настояться около пяти минут. Что ж, ещё пять минут. — Женя, ты в порядке? — спросил Канафинвэ, на что я кивнула и улыбнулась, оглянувшись.       Поднималась по лестнице в свою комнату очень медленно. Раньше я и не замечала, как скрипят ступени под ногами, как низко находится деревянная балка. Губы уже были искусаны от нервов, и я попыталась успокоиться, глубоко вдохнув и выдохнув. Получилось слабо.       Сидя на ковре рядом с приоконным сидением, я аккуратно поставила стакан с чаем между подушек на лакированную твёрдую поверхность. Голова начала побаливать, сердце сжалось внутри. Неужели ошиблась?       Вздохнув ещё раз, я положила голову на одну из подушек и посмотрела на стакан. Травы, прежде плававшие на поверхности, медленно оседали к тем, что с самого начала оставались на дне. Вода окрасилась в насыщенный жёлто-зелёный, присущий каждому крепкому зелёному чаю. Лёгкий парок поднимался вверх полупрозрачными языками, а возле верхнего края появились небольшие капельки. Аромат был чудесен, и заполнил комнату. Я вдохнула его и прикрыла глаза, которые стали влажными. Я не хотела этого.       Внезапно дверь в мою комнату хлопнулась ручкой о деревянную стену. Я открыла глаза и встрепенулась, поворачиваясь на шум. Он пришёл.       Маэдрос стоял в проёме, смотря на меня. Его грудь часто вздымалась то ли от волнения, видимого во взгляде, то ли от скорости, с которой он поднимался по лестнице. — Не делай этого, — на выдохе сказал он, приближаясь.       Я встала, стараясь не показывать своих истинных эмоций и улыбки, которую успела скрыть. Стояла я перед ним уже собранная и готовая. К чему-то. — Почему? — спросила я. — Это будет ошибкой, ты сама знаешь, — он подошёл невероятно близко, как никогда прежде, вторгаясь в личные границы. Его рука поднялась и схватила меня за предплечье, и я посмотрела на него снизу-вверх, пытаясь сфокусировать взгляд на глазах. — Я не допущу.       Он целовал меня так, как не целовал прежде. Отчаяние, желание и безумство — всё обрушилось на меня, и внутреннее ликование дало толчок к тому, чтобы ответить с такой же страстью. Я плакала и улыбалась сквозь поцелуй, сжимая пальцами ткань его футболки. — Я не допущу этого, нет, — прошептал он, когда мы наконец-то оторвались друг от друга. Он медленно стёр с моих щёк мокрые дорожки, и склонился, чтобы снова прильнуть к губам.       Я потеряла равновесие, и он подхватил моё тело на руки, чтобы осторожно положить на постель. Его поцелуи спустились к шее, поднялись по косой мышце к уху, где он поцеловал ямку за мочкой. Было щекотно и приятно, и я улыбалась, пытаясь уйти от этих поцелуев.       Одно лишь заставило напрячься… — Твой брат, — я выдохнула и положила ладони ему на грудь, слегка отстраняя. — Он нас услышит. — Не услышит, — заверил Майтимо, забираясь на постель. — Я, как ты обычно выражаешься, тактично попросил его прогуляться.       Я рассмеялась и покраснела, приподнявшись на руках. Прости, Маглор, но тебе придётся подышать немного свежим воздухом. Хорошо всё-таки, что сейчас тёплое лето, а не холодная северная зима.       Эльф снял футболку и напомнил этим действием, зачем я сейчас полулежу под ним. Он вопросительно посмотрел на меня. — Ты уверена? — спросил Нельяфинвэ, поглаживая по правому колену. От его ладони исходил такой жар, что я едва не застонала. — Нельзя соблазнять, а потом спрашивать разрешения, — улыбнулась я и оттолкнула его на подушки рядом, сев сверху на бёдра.       Было непривычно смотреть на мужчину с такого ракурса, расстёгивая пуговички платья, пока он поднимает подол всё выше, поглаживая бедро. Когда платье было расстёгнуто, и ничто не мешало сбросить его, я наклонилась к лицу Маэдроса, поставив ладони по обеим сторонам от головы.       Его взгляд скользнул с губ ниже, к открывшемуся глубокому вырезу, доходящему обычно до талии. — Это кто ещё из нас соблазняет, — он вернул взгляд, и я прильнула к нему, следуя за рукой, стягивающей сначала один край платья, а потом и второй.       Ткань осталась на талии, и я сняла с себя лишний сейчас предмет гардероба, сбросив его куда-то на пол при первой же возможности.       Лишь немного расслабившись и забывшись, я снова оказалась на постели, прижатая горячим телом. Обнажённая, раскрылась перед ним, подставляя шею под короткие поцелуи и покусывания, выгибаясь от пальцев, исследующих и открывающих для меня новые впечатления.       Дойдя кончиками пальцев по спине до края штанов, в которые обычно был одет эльф, я попыталась дернуть из вниз, но этого не дал сделать ремень, и пришлось дрожащими пальцами расстёгивать пряжку. Майтимо дал мне свободу действий, не торопя и целуя щёки и лоб, вдыхая запах волос. Когда же штаны были спущены, ему пришлось сесть на постели и разобраться с ними, пока я целовала его спину, следуя от шеи по старым шрамам, обнимая и прижимаясь грудью.       Развернувшись в моих объятиях, мужчина посмотрел мне прямо в глаза, и я прикусила губу. Он медленно завёл свою руку мне за спину, и от прикосновения его кожи к своей я дёрнулась и резко втянула воздух. Было жарко. Моя коса была освобождена от резинки, он распустил её и стал массировать кончиками пальцев корни волос. Было так приятно, что я прикрыла глаза и неосознанно стала ластиться к руке.       С новым поцелуем он помог мне лечь обратно, устроившись между ног. Я рисовала узоры на его рёбрах, чувствуя, как он вздрагивает от этого, гладила грудь и плечи, пока он, склонив голову наблюдал из-под ресниц. Когда же мои пальцы коснулись его члена, он втянул воздух и остановил, сомкнув ладонь на запястье и еле удержав равновесие. — Нет, — выдохнул он, я погладила его удерживающую ладонь. — Я боюсь сойти с ума от этого. — Не бойся, — ответила я шёпотом над острым ушком и прикусила мочку, продолжая целовать шею.       Моя ладонь была освобождена, и я, под тихий стон сквозь зубы, провела по длине, ёрзая на месте ягодицами. Он коротко толкнулся в ладонь, снова издав стон и жмурясь будто от сильной боли.       Его коварные пальцы тем временем безуспешно пытались спустить с меня нижнее бельё, я улыбнулась, заметив это, и помогла, отвлекаясь и приподнимая бёдра.       Маэдрос снова раздвинул мои ноги, и не дал закончить начатое, прильнув, покрывая поцелуями всё тело. Чем ниже он спускался, тем громче были мои стоны, заглушённые ладонью. Его пальцы добрались до места, которое больше всего молило о ласке, и я вздрогнула, когда он коснулся влажных розовых лепестков. Эльф бросил на меня взгляд и, после манипуляций пальцами, от которых я ещё пыталась сдерживаться и дышать, безумно медленно поцеловал сначала одну сторону от желанного места, а потом другую. — Хватит, — выдохнула я, открывая глаза и хватая его за плечи. — Хватит меня мучать.       Он тихо рассмеялся и поднялся выше, целуя и кусая губы. Мои ладони спустились к его ягодицам, в нетерпении притягивая ближе. Напряжённое тело дрожало от возбуждения, и мужчина, погладив внутреннюю поверхность бедра, убеждаясь в том, что я готова и желаю принять его, медленно вошёл в лоно. Я зажмурилась от резкой боли, цепляясь и притягивая ближе, случайно до крови прикусив его губу.       Маэдрос замер, я чувствовала его прерывистое дыхание над головой, пытаясь привыкнуть к этому чувству заполненности внутри. Всё казалось очень правильным и естественным.       Наконец он посмотрел в мои глаза, и наклонился, чтобы коснуться губами виска, на котором застыла слезинка. Я глубоко вдохнула и прикрыла глаза, и мужчина прошёлся поцелуями по закрытым векам, розовым щекам.       Его следующий толчок во мне был пробой к тому, смогу ли я выдержать последующие. От него я сжала пальцы на ногах и поверхностно прошлась ногтями по спине. Боль оставалась, но заглушалась желанием узнать, что будет дальше, и Майтимо, помогая мне скрестить ноги у него за спиной, начал ритмичные фрикции, иногда не сдерживаясь и тихо постанывая сквозь поцелуи.       Я прикрыла глаза, ощущая, как маленькая юркая змея удовольствия начинает пробираться в мои чувства. Громко выдохнув, когда эльф коснулся клитора, я, сквозь стучащее в ушах сердце, услышала просьбу открыть глаза.       Он смотрел таким обжигающим взглядом, пробирающимся в самые глубины естества, что я, не в силах больше сдерживаться, застонала, когда он вошёл особенно глубоко. Стало трудно дышать от напряжения в груди, от чувств, которые навалились все и сразу.       Маэдрос стонал, и я чувствовала свою скорую разрядку. Мои ногти царапали его спину, жар распространился по венам, а сознание постепенно ускользало. Страсть и огонь были внутри нас, весь мир сузился до наших тел на влажной постели, только стук сердца в ушах, безумные поцелуи и ускоряющийся ритм остались в тишине.       Лёжа разомлевшей в темноте, я положила голову на плечо эльфа, чувствуя, как он приобнимает меня и, осторожно касаясь предплечья кончиками пальцев, вызывает мурашки. Моё тело понемногу остывало, и я прильнула к мужчине, находя в нём источник тепла. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, нависая и без труда определяя беглым взглядом, где находится одеяло, чтобы укрыть нас. — Спасибо, — я снова оказалась в его объятиях под одеялом. — Мне очень хорошо.       Маэдрос поцеловал меня и лёг обратно на подушки. Я положила ладонь ему на грудь и провела ею до плеча, слегка приподняв голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я надеюсь, что ты не считаешь это ошибкой, — прошептала я, улыбаясь. — Нет. Я счастлив, что это случилось, — ответил он, останавливая руку и целуя запястье. — Я сомневался, в том, одно ли решение мы приняли. — Я немножко манипулировала тобой, — честно призналась я. — Я знаю. Маглор сказал, что ты, очень расстроенная, заварила этот чай и поднялась к себе. Я тогда и решился на то, чтобы остановить тебя. Мне нужно было сказать раньше, что я желаю этого… — И мне. Но это не так-то просто.