Arcanum

      Прошло две недели.       Поездка с Аней не то, чтобы расслабила меня и заставила забыть о столь недавних событиях. Пустота внутри росла с каждым днём, и ничто не могло заполнить её: ни долгие прогулки по давно знакомым улицам, ни выставки. Конечно, в последнем случае, мне удавалось пару часов не думать, но как только я выходила из здания, мысли вновь возвращались к эльфам.       Аня старалась бодриться. Она часто улыбалась и много говорила, предлагала, обсуждала (иногда сама с собой) и была полной противоположностью меня в те дни. Я старалась отвечать ей тем же, не показывая своей задумчивости, но получалось плохо.       Стоя у борта прогулочного теплохода в Новгороде, мы впервые обе молчали, рассматривая медленно меняющийся зелёный берег. Подруга взяла меня за руку, а потом и вовсе обняла. Солнце играло бликами на мутной глади реки, иногда скрываясь за облаками, ветер путал волосы.       Вернувшись в Петербург, мы решили, что с нас довольно грусти и хандры. Театр заставил вдохнуть полной грудью. Я слушала, смотрела, искренне смеялась и переживала, наслаждаясь каждой минутой. Это были прекрасные вечера, позволившие хоть немного отвлечься от реальности.       Реальности, которая напомнила о себе, когда мы сошли с поезда. Предстояла ещё полуторачасовая дорога домой, и, сидя в автобусе, я перелистывала фотографии и снова просматривала видео. Аня рядом, казалось, спала.       В дом я зашла в смешанных чувствах. Всё напоминало о феанорингах, а больше всего — арфа, спокойно стоящая в чехле. Мама спрашивала, зачем мне такой инструмент, но я только сказала, что это подарок, не уточнив для кого и зачем. Смотря на неё, я решила, что лучше будет отдать её Ане. — Женя, ты в порядке? — спросила подошедшая со спины мама, мягко положив ладонь на плечо.       Я полуобернулась и кивнула, отвлекаясь от мыслей. — Да, да. Что-то нужно? — Нет, но ты стоишь и смотришь на эту арфу уже минут десять-пятнадцать.       Мама попыталась посмотреть на моё лицо, но я отошла. — Я, пожалуй, пойду, прогуляюсь.       Накинув на себя кофту, я бодро пересекла двор и вышла на улицу. Меня тянуло к дому Касьяны, и это чувство я могла объяснить только тем, что хотела поговорить с ней ещё раз.       Сбоку просигналила машина, и меня окликнули. Никита. За эти дни я так и не ответила на его сообщение, откладывая это до более чистых мыслей и лучших времён. — Женя, постой! — прокричал он, и я обернулась.       Он подбежал ко мне и встал в паре шагов. — Что с тобой? Я переживал, ты не отвечала.       Вздохнув, я внимательно посмотрела ему в глаза. — Мне нечего тебе сказать, Никита. У меня сейчас не лучшие времена, и нужно время, чтобы всё успокоилось. Я сейчас могу наговорить тебе ужасных вещей. — Мы сможем справиться с этим вместе, если ты позволишь, — он сделал шаг ко мне, но я отступила от него. — Не стоит. Мне нужно пережить это одной, — ответила я. — Я пойму, если ты скажешь, что это глупо, и откажешься дальше продолжать наше общение. — Нет, я не откажусь… — Тогда жди, — я грустно улыбнулась и покачала головой. — Больше нам ничего не осталось.       Кошка запрыгнула мне на колени и с удовольствием приняла поглаживания за ушком. Касьяна Владимировна сидела напротив за столом в своём привычном платье с фартуком. — Я думаю о нём до сих пор, — тихо сказала я, поднимая глаза. — Чувствую себя ужасно одиноко. — Ты влюблена в него, и это понятно. Думала, что расставание даётся легко?       Я сжала губы, задерживая на секунду руку на мягкой шерсти. Кошка тихо мурчала. — Я смогу с этим справиться. Но мне очень тяжело. — Если ты пришла за средством от этого, то у меня его нет. Душевные терзания ты должна пережить сама, я, даже при всё желании, не стала бы помогать тебе преодолеть их. Иначе это погубило бы тебя. — Погубило? — У всего есть своя цена.       Старушка встала и подошла к окну. Погода, которая ещё недавно была солнечной, испортилась. Закапал дождь. — Карты, подаренные тебе Катериной, помогли?       Я вздохнула. Скорее они вывели меня из равновесия, достигнутого благодаря месяцам работы со специалистами. — Я предполагаю, что они стали причиной, по которой они вообще попали сюда. — И повлекли за собой последующие события. Но выбор в чувствах ты делала сама, — Касьяна повернулась ко мне лицом, и в её руках оказалась та самая шкатулка. Я точно помнила, что оставила её в своей комнате, когда уходила. — Откуда она у вас? — я медленно встала, неотрывно смотря на вещь.       Старушка улыбнулась. За окном на секунду потемнело, и мне показалось, что жёлтые глаза бабы Капы сверкнули. — Карты привели их к твоему дому, определили все поступки и слова. Ты могла тогда выгнать их с порога, отказаться помогать, но не сделала этого, — тонкие сухие пальцы прошлись по резьбе. — Как думаешь, почему? — Я… не знаю, мне просто… не знаю, — я замялась, не зная, что ответить. — Может быть, просто хотела помочь. Чувствовала, что это будет правильно. — Каждый раз ты делала выбор. Пустить или не пустить, рассказать правду или солгать. Ради чего?       Я молчала. Действительно, ради чего я прикрывала двух совершенно незнакомых мне эльфов? Почему я заступалась за них? Откуда уверенность, что это были действительно ОНИ? — Подойди ко мне.       Медленными тяжёлыми шагами я подошла к старушке и встала совсем рядом. Сердце стучало в голове. — Они были реальны только благодаря тебе, — Касьяна Владимировна поставила шкатулку на стол. — Ты относилась к ним с самого начала, как к живым. И они стали живыми. — В них текла красная тёплая кровь, я чувствовала биение сердца, они точно были живыми, когда оказались на пороге моего дома.       Я покачала головой. Истерика и неверие смешались в голове. — Или ты хотела, чтобы они действительно были живыми?       На секунду я застопорилась, не зная, что ответить. — Аня? Что она? — Она оказалась втянута в это против своей воли. Я говорила, что ты должна начать всё одна, но, похоже, мой совет не был услышан, — старушка погладила меня по плечу. — Ты справишься с этой болью внутри.       Я тяжело выдохнула и прикрыла глаза. Тишина вокруг давила на сознание, заставляя слушать быстрый стук сердца. — Нет, я не жалею, — я смахнула с ресниц слезу. — Точно не жалею ни о чём. Но после всего, по привычке, желаю большего, и кажется, что пережитого слишком мало. На самом же деле пережитого было слишком много. Больше, чем кому-то было позволено. — Да, — тихо ответила Касьяна.       Я открыла глаза и посмотрела на её старое по-доброму улыбающееся лицо. Она будто смотрела на ребёнка, который говорит правильные вещи. — Я могу предложить тебе больше, — старушка мягко подтолкнула меня в спину, указывая глазами на стол. — Если ты согласишься, то сможешь узнать тайны и силу, способную на многое. И она исполнит любое твоё желание.       Я проморгалась и увидела предмет, лежащий передо мной. Замшелый, очень старый на вид. Я посмотрела на Касьяну с удивлением, но та молча кивнула и отошла на пару шагов, опуская голову и взгляд.       Липкий страх внезапно закрался в душу. Стало темно и тихо, я слышала даже как кошка ступает по ковру в другой комнате.       За спиной совсем рядом скрипнула половица, и, прежде чем успела повернуться, я почувствовала ледяные пальцы на своём плече.