По-другому

Проснувшись словно от кошмара, Сириус, с прилипшими ко лбу тяжёлыми кудрями, потёр лицо, задыхаясь, совершенно не понимая, как он тут оказался. Последнее, что он помнил — это сражение в министерстве и… падение в Арку Смерти. Он умер. Он должен был умереть. А где он сейчас? Почему тут всё так знакомо и в тоже время… Да быть этого не может! Сириус рывком открыл шкаф, где, он точно знает, находится зеркало на обратной стороне двери. Блэк касается себя в неверии, проводит рукой по татуировкам на груди, по своему чистому лицу, зарывается пальцами, словно гребнем, в густые, отросшие до плеч волосы, и с неверием тянет их, чувствуя боль. Это он… Это точно он, но в свои грёбанные восемнадцать лет! — Что за… — сиплым со сна голосом Сириус начинает заливисто смеяться. — Приплыли, — выдыхает он, отсмеявшись. На своём лице в отражении он видит растерянность. — Этого не может быть! Не может быть и то, чтобы в восемнадцать он жил на Гриммо. Этого не было, он тогда сразу после выпуска отправился к Поттерам, а судя по тату, это как раз след их веселого последнего денька в Хогвартсе. Третью руну он набил уже к середине лета, а значит, сейчас примерно июнь. Он обвёл взглядом комнату, подмечая очередные несостыковки… Сириус искал их не специально, они сами бросались в глаза. Все не так, всё по-другому. Это не прошлое. Парень нахмурился, посмотрел на свои руки — пальцы дрожали, — он сжал правую руку в кулак, чтобы разглядеть перстень. Тремор перешёл на всю кисть, в глазах потемнело, он обнял сам себя руками, чтобы унять тряску. Сердце стучало где-то в глотке, надавливая, удушая. Он медленно выдохнул, хотя хотелось кричать от непонимания. Кольцо наследника рода, от которого он когда-то отказался, сейчас жгло палец. — Наследник благородного рода проснулся, — домовой эльф, не Кричер, молодой, в тёмно-зеленой робе, поклонился. — Леди Блэк спрашивает вас к столу, ваш гость уже спустился. — Мой гость? — Римус Люпин, хозяин, — эльф не выглядел удивлённым. — Второй гость ещё не пришёл в себя, — и снова поклонившись, он исчез. — Бред, — Сириус покачал головой, но взял себя в руки, сжал челюсть, собрался с силами и пошёл собираться. Глупо оставаться в комнате, тут он ничего не поймет. Мысли в голове метались хаотично, но приведя себя в порядок, он вышел из своей спальни, твердо чеканя шаг. Он всё выяснит, он разберётся. Не так, как обычно, а осторожно — один неловкий шаг в этом прошлом может стоить многого. Ещё ничего не понятно, но если у него будет шанс исправить страшное будущее, то он сделает это; не ради себя, а ради друзей, ради крестника, ради всех, кто остался в том времени. Что, чёрт возьми, Римус делает за одним столом с его матерью? Мерлин… Что вообще происходит? — Сын? — помимо матери, за столом сидел живой Орион Блэк. — Как ты себя чувствуешь? — Я? — глупо обронил он, в неверии смотря на живых родителей, живого брата. И на сколько бы он не был с ними в ссоре, увидеть их живых многого стоило. — Наверное… в порядке, — он перевел взгляд на Римуса, тот грустно улыбнулся и отвёл взгляд. — Ты растерян, — мать посмотрела нежно, с любовью, как никогда не смотрела на него, и горло Сириуса сковал спазм. Тяжело сглотнув, он занял место между отцом и Люпином за столом. — Что ж, значит, я была права, — она глянула на мужа так, словно выиграла у него пари. — Предки ему что-то открыли, больше суток он принимал наследие, это было очевидно. — Мама права? — спросил Регулус. Мерлин, он никогда не говорил «мама», только на французский манер «маман». — У тебя было прозрение? Как у деда? — младший брат выглядел заинтересованным. — Такой растерянный, — покивал Орион. — Пусть поест, ему надо набираться сил. Потом расскажет, что он видел. Ты, главное, сильно не переживай, не всё, что показывают предки, нужно брать за чистую монету. — Сириус, ты точно в порядке? — Римус словно вкладывал ещё какой-то смысл в свой вопрос, этот его тон и наклон головы Сириус знал и расшифровывал в момент. — Физически в полном, — ответил Блэк, руки всё ещё тряслись. — Укруза, — позвала мать эльфа, который приглашал её сына к столу, — дай Сириусу умиротворяющего бальзама. Семья смотрела на него заинтересованно и с каким-то пониманием. И это понимание и забота совершенно абсурдно сочеталось с той реальностью. Что же происходит? Что это за мир? Какое наследие? Какие знания предков? Блэки что-то говорили Римусу, что-то ободряющее, а тот понуро кивал, скромно и грустно улыбаясь из вежливости. Регулус рассказывал что-то о Хогвартсе. Орион поднял тему о какой-то статье из газеты, и Вальбурга пламенно поддерживала его негодование. Это был ужин. Он проснулся вечером, потому что он принимал какое-то наследие, и все воспринимают это как что-то положительное. Сириус ел, не чувствуя вкуса. — К тебе пришел Гримм? — не выдержал Регулус. — Ты теперь можешь обращаться, да? Ты уже попробовал? Ты говорил, что покажешь… — Регулус, — остановил его Орион. — Ты же видишь, что твой брат ещё не пришел в себя, не дави на него, — отец ободряюще коснулся плеча сына, и тот дернулся. Они реальные! Сириус только сейчас понял, что… — Я не помню, — тихо, одними губами произнес Блэк. — Я не понимаю, что реально, а что нет, — он поднял взгляд на мать, она была встревожена. — Я слушаю вас… Я должен был что-то увидеть? Я видел… нет, я прожил. Я жизнь прожил, другую, — он выдохся, психика трещала по швам, его бил озноб. — Тут все другое, не моё, я не понимаю… — Римус накрыл его ладонь, переплел с ним пальцы, и Сириус замолк, смотря на этот жест. В его реальности они встречались в это время, но скрывали это даже от друзей. Когда он сбежал из Азкабана, то, конечно, их отношения не могли быть прежними, они стали другими, чужими. А тут? Тут они не скрывают даже от Блэков? Поэтому Римус ужинает с ними за одним столом? Они приняли их? Сириус сжал их переплетённые пальцы в ответ, пытаясь сказать, что он важен для него, чтобы, чёрт возьми, не происходило. — Орион, так не должно быть, — в руках его матери оказалась палочка, и не успел он показать свой испуг, как перед ним возникла медицинская диаграмма. — Все в порядке, лёгкое магическое истощение. Укруза! Принеси восстанавливающее и ещё один успокаивающий бальзам, — она тяжело вздохнула, сдвинув брови к переносице. — Кому-то ещё необходимо? Нет? Я, пожалуй, приму. — Если было бы что-то выходящие из нормы, я бы почувствовал, — Орион покачал головой. — В любом случае, предки не могли навредить. Сириусу просто нужно немного больше времени, чтобы прийти в себя. Образы могли быть слишком реальными и по ощущениям более длинными, чем на самом деле. Мой отец, Арктур, я рассказывал, провел четыре дня в состоянии транса и ничего. Вал, не о чем переживать, — обратился он к жене, и Сириус неверяще посмотрел как мать, с её-то темпераментом, покладисто кивает головой. — Сын, ты согласен со мной? — Я не против этой реальности, но я её не помню, это словно другой мир, — Орион нахмурился, Вальбурга поджала губы, Регулус скептически вздернул бровь. — Но нас же ты помнишь? — спросил Римус. — Значит, все мы были в твоём видении? — Были, конечно, но всё было хуже… — Вот почему ты такой напряжённый, — понятливо вздохнул отец. — Возможно, сон расставит всё по местам и к тебе вернётся ощущение реальности. — Лучше написать дедушке Сириусу уже сегодня, — заметила Вальбурга. Прадед Сириуса, в честь которого его назвали, в той реальности на этот момент уже был мертв. — Милый, — повернулась она к сыну, который на это обращение нелепо открыл рот. — Мерлин, — она опрокинула остатки бальзама в чашку чая. — Мне так жаль, Сириус, мы что-нибудь придумаем, а если не поможет, покажем в думасброде наши воспоминания. — Ты говоришь, что жизнь там прожил, это ты, что прям до старости? Мам, это он что, прям лет сто психологически прожил? Я что-то уже не жду своего совершеннолетия, — Регулус вел себя непривычно по-детски. В том плане, что в своем прошлом Сириус помнил холодного и молчаливого брата, сейчас же это был именно подросток, коим тот и является. Из-за воспоминаний о смерти брата сердце сжалось, и Сириус сморщился, как от физической боли. Это заметили все. — Может, в Мунго? Или давайте Сметвика камином пригласим, или дядю Абраксаса? — а Малфой-старший тут вообще каким боком, почему «дядя»? Из-за брака Нарциссы? — Нет, я в порядке, физически абсолютно. Выпил бы только чего покрепче, чтобы во всем этом разобраться, — выдохнул Сириус. — Кхм, ну, это можно, я думаю, — согласился Орион к удивлению Регулуса. — Кричер! — значит он всё-таки и правда тот самый Кричер, только ведёт себя адекватно и одет прилично. — Огневиски на две персоны. — Я не дожил до старости, — ответил брату Сириус, получив свой стакан с напитком. — Я полжизни сражался с Волдемортом и сидел в Азкабане. Другую половину учился в Хоге и был ребёнком. Я умер в тридцать семь, оступился во время сражения в Арку Смерти. — И все тридцать семь лет ты помнишь? — спросил Римус. Его голос дрогнул и, взяв стакан Сириуса без спроса, он сделал небольшой глоток. — Гадость, — тут же скривился, — можно мне вашей настойки, Вальбурга? — Укруза, словно чувствовал, появился с зельем в руках и, с кивка Леди Блэк, отдал гостю необходимое. — Да, — задумавшись лишь на пару секунд, — младенчество, конечно же, нет, — он улыбнулся. — Но всю осознанную жизнь помню. — Орион, — взволнованно обратилась к мужу Вальбурга. — Это ненормально, я пишу нашим родителям, — Укруза, верно подслушивая, мигом подал перо и бумагу, убрав со стола чайные приборы хозяйки в сторону. — Сириус фактически прожил жизнь, целую жизнь! Немудрено, что он не помнит настоящее… Я напишу Друэлле, пусть она свяжется со своим отцом. Возможно, Лорд Розье сможет нам оказать свою услугу, — тот был мастером-легилементом, но Сириус об этом не мог знать. — Ох, дорогая, — отец не стал отговаривать, хоть и не одобрял её поспешности. — Сириус, а кто такой этот Волдеморт? — Что? — губы Блэка невольно растянулись в дурной хищный оскал. — Вы серьёзно, отец? Кто такой Волдеморт?! — Меньше экспрессии, я же пишу письмо! — не менее эмоционально попросила мать. — Нет тут Волдеморта, сынок, — добавила она уже мягко и с жалостью во взгляде. — Так а Гримм был? — Регулус уже спрашивал, но решил, что в этот раз брат всё же ответит. — Я был Гриммом, это была моя анимагическая форма, точнее, собака, похожая на Гримма, — пожал плечами Сириус. — А это уже странно, — Орион почесал подбородок, что-то пробормотал, а потом всё-таки спросил: — Сможешь показать? — Могу, — Сириус встал, отошёл на пару шагов от стола. Римус смотрел на него с ожиданием и восхищением, и Блэк подмигнул ему, в момент перетекая в свою привычную форму. — Ничего себе! — завопил Регулус. — Офиге… — конечно, он был поражен, ведь это была не полуформа, которую получают Блэки с наследием, а полная трансформация. — Регулус, — отдёрнула его мать. — Это и впрямь значит благословение предков, — она закусила кончик пера и умоляюще посмотрела на мужа. — Но что делать с тем, что он нас не помнит? — Я помню вас, — Сириус вернул себе человеческий вид и сел на место. — Но у нас были большие ссоры, они начались, когда я поступил на Гриффиндор. И, в конечном счёте, я ушел из дома, и Вы, — он обратился к матери, — отстранили меня от рода. — Я бы никогда, — Вальбурга прижала руку к груди, и всё её лицо говорило, что ей больно это слышать. — Я же люблю тебя, мой мальчик, ты вспомнишь всё, я обещаю, — пылко заметила она. — Завтра же я подготовлю для тебя наши воспоминания, ты всё увидишь и всё поймёшь! — Простите, я вижу, что всё не так, как там, вижу, что наша семья по сплочённости похожа больше на отношения Поттеров, у которых я и жил некоторое время после школы. Я чувствую свою чужеродность, но мне так хочется, чтобы это было реальным, как вы и говорите, — но всё было похоже на сон. — Сынок, ты Гримм, предки дали тебе воплощение нашего рода, то, что ты показал — это не анимагия, — Орион притянул сына, слегка приобнимая за плечи. — Это многое значит и для рода и для твоего жениха. Наверное, ты этого хотел, и предки дали тебе это испытание. Не могли они намеренно навредить, зная тебя, у них просто не осталось выбора, и им пришлось придумать такое, чтобы в итоге ты был достоин. — Мы помолвлены? — Сириус развернулся к Римусу, тот к такому вопросу готов не был. — А там? Там мы были вместе? — хоть он и видел за удивлением Сириуса и радость, но червяк сомнения тут же забрался в самое сердце. — Да, — Блэк взял его руку в свои, погладил простое золотое кольцо. — Это помолвочное? — Да, — шёпотом ответил Римус, всё-таки смутившись. — А мы там… — Я был несправедливо осуждён на двенадцать лет, я был беглым преступником и искал предателя, мы не стали возвращать наши отношения, всё было слишком сложно, — как на духу выложил Сириус, он был рад этому сну. Это же сон? — Это больно, — сказала Вальбурга, тяжело вздыхая. — У меня сердце кровью обливается. Я все же отправляю письмо, хоть мы и прояснили частично ситуацию. Старшие должны подсказать, может, есть возможность вернуть память.