По-другому

Они долго разговаривали. Сириусу было важно понять, насколько тут все отличается. Первый попрощался Регулус, он собирался завтра к Пруэттам, родной сестре их отца, Лукреции. Он дружил с их младшим сыном, тому было пятнадцать. Там же собирались дети Гидеона и Фабиана, которые в этой реальности были живы. Регулус поцеловал мать в щеку, обнял отца, неуверенно обнял и Сириуса. — Мы любим тебя, братишка, — сказал Регулус и, помахав Люпину, ушел, а у Сириуса ком в горле встал, и он опрокинул в себя щедрый глоток огневиски. Они говорили дальше, теперь Орион задавал более взрослые вопросы. О войне, о Поттерах, о смерти, о своей смерти, смерти Вальбурги, смерти Регулуса, о Питере, о Волдеморте, о Дамблдоре, об Азкабане. Вальбурга скрывала свои слёзы, но все поняли, зачем она отходила. Глубоко за полночь родители пожелали ему здорового сна и, обняв его и даже Римуса, ушли. Они остались вдвоём и прощаться ни один из них не хотел. Сириус всё ещё не верил. Во всё это было трудно поверить, но очень хотелось. А Римус ждал больше суток, чтобы поговорить на важную тему с Сириусом, а тот очнулся и даже не поймёт вопроса без объяснения. И ещё, конечно, он опасался, что тот его больше не любит, как прежде, что Сириус сейчас морально старше, и ему просто не будет интересно с юным Люпином. — Ну чего ты? — Блэк заметил печаль в голубых глазах Римуса и, не сдержавшись, провёл пальцами по мягкой щеке. — Мне так интересно, какой ты в этой реальности, но, кажется, буду любить тебя всегда, не смотря ни на что. — Я так волнуюсь за тебя, — Римус закусил губу. — Я совершенно не знаю, как тебе помочь. Мне так невыносимо жаль, что ты прошел через всё это… И если Орион прав, и ты принял эти испытания по собственной воле, чтобы стать Гриммом, то это, скорее всего, ради меня. Я словно виновен, я чувствую, что испортил тебе жизнь… — Ну-ну, — Сириус притянул парня к себе, буквально усаживая его к себе на колени. Так было гораздо приятнее, особенно когда тот прильнул в ответ. — Не знаю, что там за причина, но я ради того, что вижу сейчас, готов ещё раз пережить свою прошлую жизнь. Я до сих пор не верю, что всё это реально. Что ты правда помолвлен со мной, не понимаю, почему мои родители такие любящие, но тогда я бы все отдал, чтобы прожить вот эту жизнь. Может, я в раю и это всё чудесный мираж? — Не мираж, — покачал головой Люпин и, зарывшись пальцами в тяжёлые кудри Блэка, поцеловал его, нежно и осторожно. Сириус ответил также, словно ещё мгновение, и Римус растворится вместе с этим миром. — Каким я был там? — Целовался так же умопомрачительно, — выдохнул Блэк, утыкаясь носом в грудь любимого. — Ты лучше скажи, я Гриммом хотел стать, чтобы тебя в полнолуние сдерживать? Или ты не оборотень? На твоём лице были шрамы от когтей Фенрира, который обратил тебя. — Фенрир обратил меня, потому что я бы не выжил. Я очень сильно болел, он мой крёстный, — Люпин улыбнулся, смотря в удивлённые глаза Блэка. — Да, он хороший, он мой троюродный дядя, если ты не знал, — говорили они от чего-то шёпотом. — Я легко переживаю лунный цикл, мой волк не опасен для близких, я чувствую, где свой, а где чужой. Но благодаря тебе и твоему наследию, мы теперь полноценная стая. Блэки берут своё начало от Гриммов, истинных оборотней, не зависящих от Луны. Теперь ты, наверное, можешь почувствовать мой запах. — Ты восхитительно пахнешь. У меня были проблемы с обонянием? — улыбнулся Сириус, не понимая. — Что ты чувствуешь? — Твой парфюм сложно описать, но в нём точно есть шиповник и чебрец, я словно в поле, где много зелени и диких цветов. — Это не парфюм, — Римус тихо засмеялся. — Ты чувствуешь меня по-волчьи, а я всегда тебя чувствовал — карамель и грецкий орех. Ты был человеком и при этом моей парой. — Как у вейл? — Как у них, — согласился оборотень. — Я не хочу тебя расстраивать, ты так тепло говорил о Поттере, но он не такой хороший, каким ты его знаешь. Только не злись… — Я не могу злиться на тебя, — и это было правдой. — Но поверить сложно. Мы не дружили с ним? Почему он не такой хороший? — Джеймс — второй ребёнок четы Поттеров, он избалован и лишён чувства ответственности. Мы дружили с ним до четвёртого курса, но он был невыносим. Его шутки заходили слишком далеко, а после нашей ссоры он переключился на нас, всячески подставляя и компрометируя. Он даже опаивал тебя амортенцией, ты постоянно влезал с ним в драки, а Джеймс всегда выходил сухим из воды. Потому что его отец — директор Хогвартса, вернее, был им до нашего выпускного. Знаешь, что он сделал? — Сириус внимательно слушал, не перебивая, и лишь покачал головой. — Конечно не знаешь, извини. — Шёпотом они уже не говорили, Люпину с трудом давалось рушить картину мира своего любимого. — Джеймс подлил мне зелье, из-за которого я обратился и напал на ученика. Меня могли посадить в Азкабан, — фыркнул Люпин, зло сверкая глазами. — А Поттеры отделались штрафом, а старшего просто лишили должности! — Что с учеником? — его голос осип, он крепко обнимал парня за поясницу, боясь, что это все горячка от проклятья, пущенного в министерстве Беллатрикс, и всё ему лишь видится. — Он у нас, то есть, на Гриммо, тут, в спальне на втором этаже. Ему тяжело, Вальбурга ввела его в стазис, чтобы он не чувствовал боли. Он выживет, если справится с обращением. Взрослых не обращают, очень велик риск, что магия вступит в борьбу и сама себя выжжет. Ты, как Гримм, можешь ему помочь, — Римус поцеловал Сириуса в лоб, целомудренно и благодарственно. — Завтра расскажу как, а ты подумаешь. — Я помогу, — Сириус взял его лицо в ладони, осыпая лёгкими поцелуями, не в силах оторваться и выпустить Люпина из объятий, но уже было пора. — Нам нужно ложиться спать. — Завтра в думосброде я всё покажу, — пообещал Римус. — Останешься в моей спальне? Обещаю, приставать не буду, — улыбнулся Сириус, немного лукавя. — Мы всегда так делаем, — радостно заметил Люпин. — А потом тайком с утра расходимся по своим кроватям. Ты хоть и не помнишь, но ничуть не изменяешь своим привычкам! — Потому что я — это я, — пожал Сириус плечами. — Нужно немного времени, чтобы разобраться. Разойтись по комнатам они забыли, сон был крепким и долгим, вчерашний вечер оказался слишком насыщенным, психически сложным, да и заснули они ближе к четырём утра. Домовик, конечно, доложил Вальбурге, что наследник и гость ещё спят, раз велено не было ответить где, то он и не стал выдавать. Да и Вальбурга не бранила бы их. Может, год назад, когда дети детьми были, сейчас же год их совершеннолетия, становления, принятия наследий, они уже совсем взрослые. Она готовила воспоминания. Регулус перед отправкой к Пруэттам оставил свои, они с Орионом тоже, дедушки и бабушки Сириуса также передали по склянке, наполненных мыслеобразами. Она бы хотела забрать все невзгоды сына, понимая, что не так трудно перестать верить в реальность кошмара, в котором Сириус был заперт, как в то, что его счастье тут, и оно не напускное. Сириус спустился со своим женихом уже к обеду. Вальбурга их приветствовала, рассказывая, что осталось дождаться Ориона. Тот принимал заказ у одной семьи на установку защиты на их родовой дом. Тут он свои таланты Мастера защиты не ограничил только особняком на Гриммо, к нему обращались люди со всей страны. Как оказалось, для Сириуса это стало открытием, и мать поведала ему, что она практикует лечебную ритуалистику, связанную со снятием тёмных проклятий. — Как он? — спросил Римус. — Всё также стабильно, — женщина улыбнулась, успокаивая парня. — Ты не должен винить себя, мой хороший, — Римус кивнул, благодаря за поддержку, но он всё равно чувствовал себя плохо из-за случившегося. — Я ведь могу ему помочь, верно? — спросил Сириус мать. — Конечно можешь, раз ты согласен на это, — ответил ему Орион, который зашёл в этот момент в зал. — Мы поддержим любое твоё решение. — Кхм, я чего-то видимо не знаю? — как-то все неоднозначно складывалось. — Ритуал опасен? — Нет, — это был Римус. — Просто он станет частью нашей стаи. И ты, как вожак… — он поймал недоуменный взгляд Сириуса. — Да, ты вожак, ты Гримм, я бы сказал, ты вожак вожаков. В случае нужды и опасности, ты можешь собрать ближайшие стаи под своё руководство. Не без труда, конечно, но теперь это в твоих силах. — Надеюсь, не придется, — поморщился он. — Так что? — Ты будешь в ответе за всех, кого примешь в близкий круг. Твоя стая — это твои воины, твои жёны и мужья, твои дети. Наша связь ориентирована на запахи, с помощью них мы понимаем, кто перед нами, потом и ты научишься это понимать. Альфы — воины, они не имеют сильно выраженного запаха для тебя, так как ты сам альфа, омеги пахнут самками. Ты будешь это улавливать на инстинктах, когда встретишь оборотня. — И мы не знаем, кто будет этот парень по завершению оборота, так? — догадался он. — И, то есть, он может быть мне вроде второго мужа, что ли? — Сириуса, увидевшего нерешительный кивок Римуса, подбросило на стуле, но, одумавшись, он сел на место. — И ты с этим согласен? Серьёзно?! — Меньше экспрессии! — прикрикнула Вальбурга. — Давайте продолжим этот разговор после. Вам обоим нужно поесть. — Как для оборотня и племянника вожака, для меня это воспринимается, как норма, — тихо ответил Римус, прячась за ним от взгляда Вальбурги. — Как для человека, то мне тяжело разделить тебя ещё с кем-то, но я не хочу дать ему умереть, Сириус… Я не хочу быть убийцей. Но я пойму, если ты не захочешь, просто подумай, у нас ещё есть время.