По-другому

Воспоминания Римуса захватывали своей щемящей нежностью. Он был таким, каким Сириус его всегда помнил. Его тихий смех, его лучистые голубые глаза — всё это зарождало в нём ещё большую любовь сквозь пелену воспоминаний. Казалось бы, куда ещё? Но он растворялся в нём, чувствуя себя единым целым с этим человеком. И вот очередь шла к последним воспоминаниям. Поттер, как и говорил Римус, в этой реальности был невыносим. Но, смотря на его действия со стороны, Сириус понимал, что в своей прошлой жизни он был таким же. Все эти злые шутки он делал вместе с Джеймсом и не видел в них зла. В воспоминаниях, через призму восприятия Римуса, Блэк чувствовал свою вину за ошибки молодости, которые он совершил, будучи Мародёром. Здесь он был не таким, он был лучше, тут у него была любящая семья, ожидания которой он не мог подвести. И у него был Римус, влюблённый в него также сильно, как и Сириус в него. Там Люпин бежал от своей любви, равно как и от своей сущности оборотня. И им было сложно и больно признавать свои чувства друг к другу. Были иные обстоятельства, которые не сулили для них ничего хорошего, но тайком от всех они тёмными ночами позволяли ненадолго растворится в своих чувствах. Тут же не было препятствий, чтобы просто и открыто любить, и они безоговорочно любили. Когда он смотрел отрывок из дня их выпускного, Сириус весь сжался, сдерживаясь, чтобы не вынырнуть из думосброда. Наверняка прошлая жизнь ему была дана не просто так, возможно, предки рода действительно хотели тем самым направить его. Показать разницу, раскрыть истинную картину, что-то забрать, чтобы он получил это здесь, что-то позволить сотворить, чтобы тут он понял ошибочность деяний и искупил вину. Где та грань? Где та прожитая жизнь считалась бы вымыслом, если для Блэка она также реальна, как и эта? Одно точно он больше не маленький мальчик и должен поступить мужественно, по-взрослому, вдумчиво и в этот раз правильно. Римус укусил Северуса Снейпа. Мерлин, он мог бы догадаться, этот мир так тонко пересекает грани прошлого. И сейчас, складывая картину воедино, он понимает, как был в своё время ужасен к Северусу. Сейчас он точно мог бы сказать, что это происходило под влиянием Поттера. Ведь он дорожил их дружбой, он часто гостил у его семьи, потому что дома ему было невыносимо, и Джеймс чувствовал его зависимость от него. Тот день Сириус помнил. В конце пятого курса они с Джеймсом решили напугать Северуса и назначили ему встречу около Визжащей хижины. Шутка была отменная, вот только уже позже Сириус её осознал во всей красе. Помимо того, что они чуть не сделали из Люпина убийцу, так ещё и своими действиями чуть не убили Снейпа. В тот вечер, пока Блэк сдерживал оборотня, когда тот почувствовал вблизи чужака и был готов его разорвать, Поттер просто схватил Северуса и убежал, оставив Сириуса одного с сорвавшимся с цепи Римусом. Почему потом, когда у него была возможность, он не извинился перед Северусом? Почему продолжал травить? Почему не остановил Джеймса? Это было так нелогично! И Сириус вынырнул из чаши с этой мыслью. Его прошлое, как теперь казалось, было крайне странным, действия окружающих были полны абсурдности. Взять в пример главную проблему его жизни — Волдеморта. Кто в здравом уме решит убить младенца? Пророчества абстрактны и туманны, их никто не принимает всерьёз, если они не подкреплены датами и именами. И почему именно Гарри? Он ведь не единственный был рождён в этот период. И почему Поттеры так легко послушались Дамблдора, который заверил их в безопасности? Почему Блэк сам его слушал? Сюрреалистичность прошлого становилась с каждым вопросом всё сильнее. Но чувства, которые он переживал там и опыт, который приобрел, оставались при Сириусе. И что теперь делать с этими противоречивыми эмоциями к Снейпу? Он ощущал вину. Возможно, то же самое сейчас ощущает и Римус. Но ко всему прочему, остаток конфликта словно всё ещё витает в воздухе. Как он сможет быть ему мужем, если тот окажется омегой? Что их ждёт в будущем? Какая семья из них выйдет? Вопрос о том, помочь парню или нет, не стоял. Блэк должен был это сделать. Да, он будет вновь расплачиваться за действия Джеймса, но в этот раз Сириус сделает всё правильно. Снейп в воспоминаниях выглядел примерно так же, как и в его реальности: ничем не примечательный, высокий, очень худой, с чёрным прожигающим взглядом, с хищными чертами лица, хмурый, как молодой голодный коршун. Он интересовался зельями и был одним из лучших в дуэлинге. Снейп не дружил с ними и тут — пока они были в компании Поттера, то именно Северус чаще всего страдал от их шуток. Как и тогда, он был Слизеринцем и дружил с Лили. В этой реальности она тоже предала его, когда рассказала Джеймсу о личных разработках Снейпа. Только здесь она это делала с самого начала, в тайне от друга делясь с Мародёрами всеми секретами Северуса. Потом, когда их дороги с Поттером разошлись, судя по воспоминаниям Римуса, они принесли свои извинения Северусу, но тот лишь хмыкнул и ушёл. Они были на разных факультетах, и больше их ничего не связывало, кроме последнего случая, где жизнь опять их столкнула из-за шутки Поттера. И как теперь быть? Ладно, они с Римусом всё решат, и это будет их осознанный выбор. Но когда очнётся Северус, его реакция будет непредсказуемой. Он ведь буквально будет в рабстве, скованный их стаей. Во всяком случае, он будет так себе ощущать. Это ведь Снейп. Сириус вздохнул. Его предвзятость тоже никуда не делась, это было что-то глубинное и шло изнутри, неподконтрольное. — Сириус? — Римус вошёл в гостиную. — Ты в порядке? — Иди сюда, мой хороший, — он раскинул свои руки, приглашая в объятия. Потом прижал парня к себе. — Я так тебя люблю, ты бы знал. — Ох, Сириус, ты посмотрел их… И он не знал, смущаться ему из-за того, что он выловил воспоминания их первого поцелуя на третьем курсе или их первого секса на четвертом. Это было всё очень неловко, но Римусу это казалось важным. Или, может, ему стоит злиться, что он не успел с ним поговорить перед тем, как Сириус посмотрит? А может, стоит нервничать из-за Снейпа? Римусу же так и не удалось собраться с силами и раскрыть личность пострадавшего, и теперь Сириус узнал это так, через воспоминания. А ведь предки послали ему жизнь, где Снейп был на стороне его врагов, во всяком случае, Сириус упомянул об этом вскользь. — Тебе не о чем переживать, — заверил его Блэк, чувствуя, как тот напрягся. — Я тебя люблю, Сириус, очень-очень, — Римус прижался к нему. — Я приму любое твоё решение на счёт Северуса, ты только скажи скорее. Неведение меня изводит больше, чем чувство вины. Мы можем этого не делать, ведь есть шанс, что он и так выживет. — И винить себя до конца дней, что не спасли? — Сириус ласково гладил его спину. Держать в объятиях молодого Римуса, такого нежного, такого родного, заставляло его сердце трепетать. — Мы не оставим его. — Правда? — облегчение в голосе Римуса заставило ещё раз убедиться в принятом решении. — Правда. Мы справимся, — пообещал он. — Говоришь, словно Орион, — фыркнул парень, отстраняясь. Лицо его больше не выражало сомнений, а светилось истинным счастьем. — Нет ничего, с чем бы Блэки не справились, — никогда ещё Сириус не гордился своим родом так, как здесь и сейчас. — Пойдем, я напою тебя укрепляющим бальзамом, ты такой бледный, — он нежно провёл пальцами по его щеке. Люпин и сам не хотел разрывать их объятия, но его любимому нужно было отдохнуть. Сириусу ещё долго придется укладывать весь хаос в голове во что-то более упорядоченное и понятное. Но когда рядом был Римус и такие родители, о которых он и мечтать не мог, всё становилось таким неважным и решаемым. Какая-то гармоничная уверенность в себе разрасталась внутри Сириуса. Возможно, именно её не хватало ему всю его жизнь для того, чтобы в первую очередь думать, а потом делать. Перед ужином Люпин вытащил его на задний двор особняка. Погода была, как и полагается для начала лета, зелёная и солнечная, по-вечернему свежая. Солнце вот-вот должно было скрыться в облаках на горизонте, но а пока ясные лучи всё еще касались декоративных подстриженных кустарников и играли бликами на мозаичном стеклянном куполе беседки. Внутри, на светлой мраморной плитке, вились цветные разводы от потолка, делая её по волшебному яркой и завораживающей. Из-за воспоминаний матери Сириус помнил это место, но даже подумать не мог, что эта беседка стоит прямо на их заднем дворе. В его прошлом этот участок был заброшен, и кроме сухих погибших деревьев и кустов тут ничего не было. Как тонко теперь отображал этот участок их семейное благополучие. Если в самом доме было выполнено всё в таких же строгих тонах, хоть и не существовало налёта мрачности и запущенности, то тут словно завеса истинного состояния их внутреннего быта приоткрывалась. Показываясь только удостоенным побывать на их заднем дворе. В плетёных креслах лежали свёрнутые в валик шерстяные пледы, а на столике в резном футляре лежала отцовская трубка, рядом была оставлена баночка с табаком. Сириус взял её, покрутил, прочитал надпись. Да, определенно маггловский табак. — Не кури, — сказал Римус. — Ты вообще-то бросил. — Раз бросил, — согласился Сириус, поставив банку на место. — А у меня был байк? — Отчего же был? — Римус махнул рукой за угол дома. — Там, в проходе, в маленькой пристройке стоит твой монстр рядом с газонокосилкой. — С газонокосилкой? — переспросил он. — Да, но домовые эльфы всё равно боятся ей пользоваться, — посмеялся Римус и продолжил, увидев замешательство на лице Сириуса: — У вас есть загородный участок с теплицами, и рядом с некоторыми посадками эльфам нельзя использовать магию. Ты хотел как лучше, — пожал он плечами. — Каким был тот я? Ты сказал, что у нас была компания из четырёх. Петтигрю, кстати, учился на Пуффендуе, и Джеймс, в отличие от нас, с ним не общался. — Да, ты показал этот момент в воспоминаниях. Всё так странно, — он сел рядом с Римусом в полоборота, чтобы можно было его видеть и в то же время легко касаться. — Там ты был несчастен, закрыт в себе, не позволял любить тебя. — Почему не позволял? — удивился Римус, беря Сириуса за руку и переплетая их пальцы. — Боялся. Никто бы нас не принял, — вздохнул Блэк. — Мы вроде были друг у друга, но только тогда, когда никто не видел. Твои родители пытались всеми силами исправить тебя. И ты сам тоже боролся со своим волком. Но в полнолуние ты был неразумен, при этом неполностью обращался в волка. — Внешне, как Блэки во втором обличии, что ли? — не понял Римус. — Интересно, что хотели этим сказать предки. Может, если ваш род во время принятия наследия будет больше принимать свою вторую, волчью форму, то они тоже удостоятся полной трансформации? — он искал ответы для реальности, считая, что в той жизни Сириуса раскинуты подсказки. — Мои отец и мать могут становиться полуволками? — Римус кивнул. — Это потому, что мы якобы берём начало от истинных оборотней? — Да, конечно, все древние семьи магов — это ветвь от истинных магических существ и магглов. Ныне живущие магические существа — ещё одна ветвь от истинных существ. Ты часто приводишь в пример вейл, почему-то ты помнишь их историю, а свою нет. Они ведь также, как и ваш род, берут начало от грифонов. И есть два вида вейл, которые могут полностью трансформироваться в птицу, а есть те, кто лишь наполовину. А магические существа вампиры от горгон, но есть отдельный подвид нагов, их вторая ветвь. А есть просто маги, которые потеряли связь с предками. Их называют чистой кровью. — А чистота крови? Ну вот если моя семья принадлежала к вейлам, а не оборотням, но мы бы полюбили друг друга? Нам бы позволили быть вместе? Что бы было? — Позволили, если бы, как и сейчас, почувствовали друг в друге пару. Тогда наши дети имели бы сущность только одного из родителей. Или же они бы утратили связь с обоими началами и стали чистой кровью. Там такого не было? Неужели были только вейлы и неумеющие контролировать себя оборотни? — Примерно так. А маги, особенно древние семьи, чаще всего боролись за чистоту своей крови. Это сложно понять, и мне всё ещё кажется, что это очень хороший сон. — Тогда не просыпайся, — посоветовал Люпин, очаровательно улыбаясь. — Базовые знания о мире мы наверстаем. Не зря же я пойду учиться в гильдию историков. — Не ЗОТИ? — Хотя действительно, понял Сириус, зачем его жениху изучать защиту от тёмных искусств, когда тот всегда любил именно историю. И почему Люпин в той реальности преподавал в Хогвартсе ЗОТИ? Только лишь потому что ему это поручил Дамблдор? — Быть стражем порядка это, конечно, хорошо, но самооборону я изучаю лишь для себя. Я был Аврором? — скептически предположил Римус. — Нет, Аврором был я, а ты один год преподавал ЗОТИ в Хогвартсе. — Преподавать я хочу, — согласился Римус. — Но не защиту. Это ведь не плохо? — Нет, конечно же нет, быть историком тебе подходит куда больше. Это намного логичнее и правильнее. — Каким бы этот мир не был другим, но он казался Сириусу и впрямь куда логичнее и лучше прошлого.