По-другому

На следующий день, как только Сириус закончил просматривать воспоминания остальных родственников, к ним прибыли гости. Дедушка и бабушка по отцовской линии — Арктурус с Меланией, и по материной — Поллукус и Ирма. Так же братья Вальбурги Сигнус и Альфард. Прадед Сириус тоже почтил своим появлением. Старшее поколение ближайших родственников было в сборе, и каждый из них не отказал себе обнять Сириуса, наследника главной ветви, первого за многие поколения удостоившегося стать настоящим Гриммом. Это был ужин, эльфы накрыли в большом приемном зале, хоть они могли поместиться и в малом, но Вальбурга решила, что так будет праздничнее. Всё-таки не каждый день старик Сириус выходит в свет, а по пышным приемам тот скучал. Младший Сириус был в восторге, он почти не помнил этих людей, а они так рады ему, что даже немного неловко. Но их радость за него, их сплоченность ещё больше заставляла Сириуса гордиться и радоваться за семью. Блэки вспоминали свой день принятия наследия. У деда Арктуруса было всё куда занимательнее: он считал, что был на волосок от того, чтобы так же удостоится чести стать Гриммом, но немного не дотянул. Возможно, последним испытанием стало бы, как и у Сириуса, лишиться памяти о счастье в этом мире, чтобы в итоге понять его ценность. Сириус был согласен с теорией деда. Старший Сириус, его прадед, тоже. Также он обратил внимание, что пора что-то предпринимать с укушенным мальчиком. — Еще есть время, — заметил Поллукус, который разбирался в целительстве, но в итоге посвятил себя не самой медицине, а зельям. — Время-то есть, но вы подумайте, что скажет юноша, очнувшись? — И он был прав. — Сейчас, когда Сириус принял решение, когда с ним, как мы убедились, всё в порядке, надо подумать и о пострадавшем… Кхм, Римус, — вспомнил старик и о женихе наследника, — я слышал, как легко отделался тот сосунок… — Папа… — Арктурус закатил глаза. — Тц, — махнул он сухонькой рукой на сына. — Римус, ну вот я о чём подумал… Хочешь, я его прокляну? — Дедушка! — Орион чуть не залил рубашку чаем, еле сдерживая смех. — Куда тебе проклинать. — А что, я уже старый, — хохотнул он. — Скажете, что я сбрендил. — Кстати об этом, — это уже был Сигнус. — Я хочу поговорить с Кристофом Лестрейндж, он как сотрудник Визенгамота, должен прояснить ситуацию. Насколько я знаю, Римус не выдвигал ещё свои обвинения. Приговор Поттеру рассматривался со стороны провокаторских действий, проще говоря, по хулиганству. — Да-да, — подхватил Альфард. — Ничего ещё не закончено. У меня есть знакомый адвокат, если вы хотите дожать Поттеров, то я пришлю его к вам, он поможет грамотно составить заявление. — Римус? — Сириус развернулся к жениху. — Что ты думаешь? Мне кажется, Джеймс перед нами в долгу. — Я бы хотел, чтобы этот случай стал ему уроком, — решительно кивнул Люпин. — Но я не хочу доводить дело до Азкабана. — А мог бы, — старший Блэк был беспощаден, хотя, возможно, это старость сделала его чёрствым по отношению к чужакам. — Но дело ваше, молодое… Вы не осерчаете, если я пойду? Так хочется вздремнуть. — Дедушка, — Вальбурга поднялась проводить старика, — может, воспользуетесь гостевой спальней? Оставайтесь, мы были бы рады. — Нет, нет, милая, моя Рути по мне будет волноваться! — Это была его домовушка, такая же старенькая, как и сам Сириус. Остальные тоже стали собираться, а Сириус-младший задумался о Снейпе. Он был совершенно не готов к этому, но ведь он собрался поступать правильно, значит тянуть нельзя. И когда все гости разошлись, Вальбурга вернулась к столу, чтобы обсудить положение больного, то Сириус её опередил: — Что от меня требуется, чтобы помочь Снейпу? — Ну, в первую очередь, твое искреннее желание, — вздохнула женщина, поправив чашечку с чаем на блюдце. — Мне нужно просто снять с него стазис и уйти, твои инстинкты должны сами направить тебя. — Инстинкты и искреннее желание? — переспросил Сириус. — Но это не даёт гарантий. — Даёт, — возразил Римус. — Этого правда достаточно. Твой контакт, твой запах успокоит его волка, ему перестанет быть больно, и его магия не будет больше конфликтовать и бороться с сущностью, так как волк перестанет рваться. Тебе просто нужно довериться себе. Если он выживет, то он будет нашей семьей. — Братом, если альфа, или мужем, если омега, — подметил Орион. — Если ты не примешь его, то связь не образуется. Но я думаю, ты очень сострадательный, Сириус, и этого качества должно хватить, чтобы ты потянулся навстречу к тому, кто нуждается в тебе. — Что ты думаешь? — Римус не хотел давить, ему просто важно было понимать вектор мыслей жениха, чтобы тот не блуждал в догадках и не замалчивал вопросы. — Если вы так уверены во мне, — хмыкнул он, чувствуя поддержку близких, — то не вижу смысла откладывать. Сколько он в таком состоянии? — Уже четвёртый день, — ответила Вальбурга. — С момента заражения — пятый. Я ввела его в стазис, когда ему стало совсем плохо. Мы искали ритуал, облегчающий его положение, а потом ты выразил желание принять наследие раньше, чтобы просить у предков совета. — Мы хотели, чтобы ты вступил в наследие на Йоль, — продолжил Орион. — Но раз такая ситуация, то мы не стали отговаривать. — Для принятия наследия достаточно желания? — что-то как-то всё просто. Сириус думал, что без сложного ритуала связь с предками невозможно установить. — Совершеннолетие, желание, глубокая медитация и знание катрена из родовой книги, которую тебе стоит перечитать, — заметил Орион. — Желательно, я бы сказал, детально изучить и запомнить. — Орион, никуда родовая книга не денется, — отмахнулась Вальбурга. — Ему надо готовится к ученичеству у Мастера. — Я постараюсь сочетать, — улыбнулся Сириус. — Тогда, раз тянуть нет смысла, мы, может, пойдем? Римус, ты же со мной? — А ты сможешь настроиться на помощь и принятие, если рядом буду я? Вдруг я помешаю, — парень был не уверен. — Как ты можешь помешать? — Сириус поднялся, подавая ему руку, утягивая со стула. — Если поймешь, что что-то не так, то так уж и быть, отпущу тебя. Мне кажется, что ты лишним не будешь. — Ну, раз вы настроены решительно, то пойдёмте, — согласилась женщина. — Удачи, дети, — пожелал Орион. — Да пребудет с вами сила рода. Северус выглядел так, словно просто спал. Раненая рука лежала поверх одеяла у него на груди, которая мерно вздымалась. Сириусу казалось, что сейчас он выглядит ещё младше, чем в воспоминаниях Римуса. Исходя из воспоминаний, Люпин, когда обернулся — а это было в большом зале, — прямо в разгар фуршета и бала, собирался бежать к выходу, чувствуя, что вот-вот потеряет контроль над зверем. Разбуженный раньше лунного цикла волк был очень зол, он взял след на Джеймса, который трусливо скрылся из зала, убедившись, что Римус выпил зелье, подмешанное в бокал пунша. В этот момент Сириус бежал следом, кажется, крича, чтобы все расступились и не паниковали, чтобы не привлечь к себе волка. Это воспоминание было мутным, Римус терял контроль над собой и плохо помнил происходящее. Он выбежал на улицу, где сумрак только начинал сгущаться, и буквально на крыльце налетел на Северуса, который спешил в здание школы. Волк придавил парня к каменному полу и оскалил пасть, Сириус появился сзади, готовый сковать сдерживающие оборотня чары. Они лишь замедляют волка, но не делают его беспомощным и чаще всего больше злят. В замке, особенно в толпе, применять их было бы опасно. Только благодаря чарам волк вгрызся не в шею, а в руку, которой Северус успел закрыться. А дальше ничего Люпин не помнил, зверь взял контроль. Но и Сириус не хотел поднимать эту тему, понимая, что для них обоих она будет болезненной. Как они пропустили эту пакость от Поттера? Почему Сириус не применил чары ещё в пустом коридоре? Боялся, что промажет и потеряет волка из виду? Впрочем, это уже не важно. Люпин сел на край кровати и неловко погладил Северуса по кисти непострадавшей руки. Вальбурга кивнула ему, мол, и ты садись, кровать большая — поместитесь. Она достала палочку и стала выплетать кокон наложенных чар. Светлые нити, как расплетающиеся кружево, сворачивалось в клубок на кончике её палочки, медленно впитываясь. К концу этих манипуляций Северус дрожал, лихорадка вернулась и вместе с ней боль. — У вас всё получится, мальчики, — пообещала она и, поцеловав их обоих в лоб, удалилась. — Ты чувствуешь его волка или типа того? — спросил Сириус. Он сидел, скрестив ноги, напротив Римуса. — Очень смутно, — покачал он головой. — Я сломал лапами ему рёбра, — признался Римус, опуская взгляд. — А ему нельзя сейчас давать никаких зелий. — Ты не виноват. Я помню, что в твоих воспоминаниях ты же сам мне показал, как твой волк любит меня, какой он ручной, — успокаивал его Сириус, поглаживая по коленке. — А представь, как будет славно, когда выйдет Лунатик и увидит меня, как Гримма? — Лунатиком они называли волка Римуса. — А потом, когда мы поженимся, наша магия станет едина, и ты больше не будешь зависеть от Луны. Мы в любое время сможем выйти в лес и поохотиться на дичь. Когда я становился Бродягой, мне даже нравилось носиться за дичью. — После Азкабана это был вопрос жизни, но в самом начале бегать за кроликами ему и правда нравилось. — Сириус, ты должен сосредоточиться на нем, а не на мне, — Люпин насупился, пытаясь скрыть улыбку. Ему казалось, что сейчас она будет неуместна. — Ложись рядом с ним с той стороны, попытайся нащупать связь. Северус был горячим, но его продолжало трясти, словно от холода. Сириус послушался, с жалостью наблюдая за парнем. Всё-таки это не тот же Снейп, это другой человек, и их двоих не связывает вражда. Это просто пострадавшая сторона. Люпин вытянул ноги, когда Блэк послушно пересел, и стёк с подушки ниже, ложась рядом, словно показывая, как на примере это должен сделать и он. — Надо снять повязку, — подумал в слух Сириус. — У него же должна зажить рука в процессе обращения. Или нет? — Должна. Если тебе кажется, что надо — делай. Убери сомнения, доверься инстинктам. Если я решу, что мешаю тебе, то уйду, — пообещал он, хотя ему бы хотелось остаться, но и рисковать они не могли. — Делай абсолютно всё, что подскажет тебе внутреннее чутье.