По-другому

Сириус предложил оставить все вопросы до конца завтрака. Ему и самому нужно было собраться с мыслями, но также он понимал, что неизвестно куда приведёт этот разговор, а Северусу нужно нормально поесть, чтобы набраться сил. Он всё ещё напоминал ему птицу: молодую, хищную и голодную, — таким он был и тогда, в те юные годы Блэка. Только почему они называли его Нюниус? Эта кличка ему не подходила ни тогда, ни сейчас. Снейп заметил его взгляд и в своей манере с напускным раздражением вздернул бровь. Но сейчас может сказался опыт прожитых лет, и представший перед ним вновь молодой Северус, который не отточил до конца навык скрывать свои истинные эмоции, но Блэк за этим разглядел глубокую неуверенность в себе. Словно так и читалось на лице Северуса: «Почему ты смотришь на меня? Что со мной не так? Я измазался в клубничном джеме и ты любуешься тем, что я такой жалкий? Может, я не так держу ложку? Может, это не та ложка которой уместно намазывать джем на тост? Может, это надо делать ножом для масла?». Впрочем, надо было и правда пользоваться ножом, но сам Блэк использовал для этого и то, и другое, и вовсе не думал о плохом. И скрывающаяся за его привычной мимикой неуверенность Снейпа заставила его опять задуматься о тех прожитых годах в качестве Мародёра. Что ещё было скрыто за этой маской Снейпа? За его хмуро сведёнными бровями, за злорадной ухмылкой, когда пущенное им в отместку проклятье достигало своей цели, за скептически вздернутой бровью, как сейчас? А ещё Блэк помнил колкие высказывания, сейчас отмечая их остроумность, тогда же они пробуждали лишь гнев. Они загоняли Снейпа, как кролика, за которыми Бродяга любил бегать в лесу… В любом случае, это вызывало разочарование в самом себе, и этот взгляд жалости к Северусу самим Снейпом мог трактоваться сейчас иначе, поэтому надо было исправить положение. Пока он не придумал себе что-то. Сириус вздохнул. И Римус и Северус такие молодые, и хоть он тоже молод в этом теле, но одно лишь воспоминание об Азкабане могло прибавить пару седых волос. А может уже? Эта мысль позабавила Блэка. — Я просто задумался, — прокомментировал он свою ухмылку, когда Северус опять перевёл на него взгляд. Они сидели за круглым столом и их рассадка за ним позволяла видеть друг друга. — Думаю, это важно озвучить сразу. Когда я принимал наследие, предки устроили мне что-то в духе испытания. Я буквально прожил иную жизнь от рождения и до самой смерти. Они дали мне таким образом опыт, который позволил мне быть, наверное, более мудрым, чтобы стать Гриммом. Но я не помню эту жизнь, хоть все вы были там, просто немного иными. — Последние два дня Сириус смотрит воспоминания в думосброде, — подтвердил Римус. — И пока что настоящая жизнь его радует, — он грустно улыбнулся, очень надеясь, что это так. — Очень радует, — поддержал Сириус. — Но мне всё ещё непривычно, к этому нужно привыкнуть. Я продолжаю находить отличия, сравниваю, пока что вижу только плюсы. И за этими плюсами сложности, которые выпадают нам сейчас, мне кажутся не такими уж и страшными. Я до сих пор нахожусь в растерянности, в этом плане мы немного похожи сейчас, — обратился он к Снейпу. — Возможно, — лаконично ответил парень, но всё-таки вытер губы салфеткой, подтверждая мысли Сириуса. — Там у меня ничего не было: ни любящей семьи, ни дома. В той жизни мы скрывали с Римусом наши отношения, потому что их бы никто не принял. Я дружил с Поттером, почему-то до самого конца не осознавая свои действия, как плохие. Там были враги, военные действия, были свои и чужие. Я был несправедливо осуждён и провёл в Азкабане двенадцать лет, был беглым преступником и сражался на светлой стороне. Там всё было так нелогично, но так по-настоящему, — Сириус покачал головой, хмыкнул, засунул в рот огромный кусок тоста и с наслаждением запил его сладким чаем. — Сейчас даже эта Мордредова еда в сто раз вкуснее после всего, что было, — отметил он, заканчивая на этом свой завтрак. Римус печально вздохнул. При Вальбурге Сириус этого не говорил, видимо, щадя её чувства. — Когда я был в бегах, до того, как нашел человека, которому смог доверять, я бегал по маггловскому району в облике Гримма, и как меня только не поймала служба по отлову животных… Ну, и ничего не оставалось, как ловить дичь в ближайшем лесу или воровать еду из помоек ресторанов, — он это рассказывал не из жалости к себе, ему открылись внутренние метания Снейпа, и он хотел дать ему понять, что тот не хуже его. — Мне было тридцать семь лет, когда я умер там. Прямо в министерстве разыгралось сражение, мы называли себя Орден Феникса, а они были Пожирателями Смерти, — фыркнул Сириус, — не знаю, кто победил, так как уклоняясь от проклятья, я провалился в Арку Смерти. Она же стоит в министерстве? Или этот артефакт был также придуман предками ради моего испытания? — Стоит, — ответил Снейп. — И ты прям чувствуешь, что тот мир был очень реален? — Сириус кивнул. — Про Арку ходят разные легенды, может, сквозь неё можно действительно проходить сквозь миры? — Я тоже об этом думал, — улыбнулся Сириус. — Но я ведь во время принятия наследия был тут. Вот если бы я очнулся около этой арки, то я был бы убежден, что просто попал в параллельный мир. — Ну да, — согласился Северус, смотря то на Римуса, то на Сириуса. Теперь всё стало ещё страннее. — Хм, так… Может, тогда расскажите, что теперь ждёт меня? Кто я в вашей иерархии? — Оу, — Римус глянул на Сириуса, который кивнул ему, мол лучше расскажи сам, и, вздохнув, Люпин приготовился к неминуемому. — Ты чувствуешь наши запахи? Твой волк уже наверняка начинает просыпаться. Северус чувствовал запахи, но до этого момента совсем не обращал на них внимание. Это было так естественно, что не вызывало вопросов, но теперь да, он заметил, что около этой пары витает что-то знакомое и приятное. Это было не то же самое, что амортенция, совсем нет. Амортенция для Северуса пахла старыми книгами, зелёными яблоками и мятной свежестью. Тут же было что-то другое, ни на что не похожее, ни с кем не ассоциируемое, но приятное и близкое, странным образом вызывающее ностальгию и тепло. — Чувствую что-то… Ореховый горько-сладкий запах, что-то древесное и цветочно-травяное, — он всегда отлично различал запахи и, наверное, теперь, будучи оборотнем, ещё больше преуспеет в любимом зельеварении. — Сириус, как и ты, только начинает принимать и прислушиваться к волчьим инстинктам. Из-за потери памяти он многого не помнит про существ, и нам пришлось ему рассказывать об альфах и омегах, о прочих нюансах. Что касается оборотней, то ты наверняка знаешь это из школьной программы. — Конечно, — кивнул Северус, удивлённо глянув на кивнувшего в подтверждение Блэка. Что там за мир такой был, что он не помнит этих элементарных вещей? — И всё-таки есть некоторые вещи, которые не входят в программу. Допустим, наш случай, когда обращают человека во взрослом возрасте и в столь маленькой стае, так ещё и магический жених вожака, — Римус непроизвольно покрутил колечко на пальце, Северус это заметил. — Как ни крути, но это прямое попадание в близкий круг, и ты буквально становишься частью семьи. Если альфа — значит волчий брат, если омега, то супруг или супруга. Если в стае есть другой альфа, то запах обращённой омеги может быть подходящим для вожака или другого альфы, а может быть нейтральным. Меня обратил родственник по крови в раннем детстве, мой запах стал нейтральным. Но твой запах, как у половозрелого, подстраивается под возможного партнёра, соответственно, под Сириуса, ведь он единственный альфа. — Единственный альфа, — повторил Северус, пытаясь поймать убегающую мысль. — А я значит?.. — Фактически мой второй будущий муж, — ответил Сириус, стараясь и сам поверить в сказанное. Римус одобрительно угукнул. — И мой как бы тоже, но только с точки зрения магии, но не иерархии стаи, — продолжил объяснить Люпин. — Сириусу, как и тебе, это сложно принять, мне проще. Правда, — интонация Римуса была такой, словно он убеждал детей в очевидной вещи, но он просто хотел быть милым, а ошарашенный тёмный взгляд Северуса немного пугал. — Со временем, думаю, в один цикл Луны ваш волк усилится, и инстинкты сделают свое дело. Да, с точки зрения человека, это выглядит странно, мы же почти незнакомы, и у нас нет точек соприкосновения, но я надеюсь, что общими усилиями у нас получится прийти к гармонии… — последние слова Римус говорил тише, от пристального взгляда Северуса стало совсем неловко. — У нас был выбор, — продолжил серьезно Сириус. — Если бы я не принял наследие и тебе повезло бы выжить, то кем бы ты ни стал, альфой или омегой, мы не были бы связаны. Но вероятности, что ты выживешь вне стаи, почти не было. Римус вышел из своей в момент нашей магической помолвки. Поэтому, чтобы не дать тебе умереть, мы пошли на этот шаг — не могли поступить иначе. У тех же вейл, — он опять приводил их в пример, — тоже нет выбора, их партнёром может оказаться кто угодно. Вне зависимости от их желания. — Я это понимаю и благодарен, просто… — Северус не мог подобрать слов. Он так привык к тому, что он чистая кровь, что он будет далёк от родовых наследий, что его никогда не коснется нечто подобное. Его матери крайне не повезло, и во взрослом возрасте он был даже рад, что он такой, какой есть. Велурумы, магические существа, от которых они брали свое начало, обитали на островах, сейчас принадлежащих Италии и Франции, в Тирренском море. Образ их также, как и у грифонов, уходил к химерам. Чёрные змеи с птичьими крыльями и кошачьими головами всегда имели вторую человеческую форму, но как вид вымерли, оставив только ту ветвь, которая наследовала исключительно человеческое обличье. Она могла в момент получения наследия приобретать видовую сущность лишь частично. Также, как и большинство Блэков. А к вымиранию их, как вида, привело то, что Велурумы чаще всего находили себе пару вне стаи. Их разбрасывало по миру всё дальше и дальше от основного гнезда в Тирренском море. И в бестиарии их вид уже давно числился, как угасший, а Принцы не спешили опровергать сей факт. Все шло к тому, что они правда исчезнут, как вид существ. Последним очевидным подтверждением стала пара Эйлин Принц в лице маггла. — Просто к этому придется привыкнуть, — на выдохе продолжил Северус. — Безусловно, — довольно согласился Люпин. Эйлин часто рассказывала Северусу, каким бы он стал, если бы принял наследие, показывала свою полуформу в тайне от отца. Не удивительно, что став оборотнем, он вошёл в категорию омег. По заверению матери, в качестве Велурума он бы тоже имел возможность зачатия подобно омегам-мужчинам. По началу ему нравилось слушать мать, но когда все поняли, что он чистая кровь, женщина не прекратила свои рассказы. Это было странно, и дало Северусу стойкую неуверенность, что он не такой, каким его хотели видеть. Лили Эванс, девочка по соседству, была такой же, с ней было весело. Особенно до Хогвартса и до того, как Снейп понял, что она предательница. — Теперь расскажите поподробнее, как это произошло, — вполне спокойно, но требовательно попросил Снейп. — И что там с Поттером?