По-другому

Почти неделя прошла с тех пор, как Северус очнулся. И хоть они и продолжали просто общаться, но что-то явно изменилось. Он чувствовал какую-то необходимость увидеть не только Блэка, но и Люпина. Библиотека древнего рода затягивала с головой, но вот мысли почему-то возвращались к… С другой стороны, что значит «почему-то»? Может, потому что Блэк официально надел ему кольцо на палец? Хотя мог этого не делать, подумаешь обретенная пара, не истинная же. Процесс ритуала помолвки оказался скучным, быстрым и сухим. Отец и мать Блэка были к нему добры, Вальбурга правда сразу после помолвки насела на него с требованием сменить гардероб. Она вызвала модиста, тот произвел замеры и, получив от женщины список необходимого, ушёл. Северус с грустью понял, что она в чём-то права, и раз Вальбурга нашла ему по знакомству наставника, который возьмёт за обучение сущие копейки, то так уж и быть, он сможете оплатить свой гардероб. Вещи привезли на следующий день, забив ими весь его шкаф под завязку, там же была и обувь, даже зимние ботинки и плащ. Когда сотрудник ателье озвучил сумму в четыре галеона, Снейп заподозрил, что Леди Блэк обвела его вокруг пальца. Ничего не бывает так дешево. И если с услугами Мастера зелий он купился, то теперь для него всё встало на свои места. С одной стороны, это было приятно, что о нем заботятся, а с другой — стыдно за свою бедность. Свалился на их голову, влез в их семью — приживала и нахлебник. Но Северус решил, что как только сможет, то отдаст этой семье всё с верхом, а для этого нужно хорошо учиться и оправдать ожидания. Что касается Люпина, то он был излишне осторожен, словно боялся сделать или сказать что-то лишнее, и не дай Мерлин, этим его как-то обидеть. С Блэком было проще, понятнее, его надо было слушать и подчиняться — по волчьим законам, по праву наследника в доме, которого он живёт, по негласным правилам их помолвки. Сириус будет его мужем, и хоть брак они заключат равный в этой триаде, но главенство Блэка было неоспоримым перед их волчьей природой. И пока Сириус держал нейтралитет и держал себя с ним дружелюбно, Северусу было комфортно. В библиотеку кто-то вошёл, судя по запаху, Римус. Он поднял глаза от учебника высших зелий, который пытался читать. — Не против? — спросил тот, садясь рядом на диван. — Я поговорить хочу. — О чём? — насторожился Снейп, невольно в своем защитном жесте скрещивая руки на груди. — О нас, — обозначил Люпин и изобразил улыбку. — Через полторы недели полнолуние, так как Сириус Гримм, а мы связаны с ним природой и магией, то тебе будет легче. Не придется искать с волком компромиссов, способы его контролировать и не терять себя в момент обращения. Даже твой первый оборот по прогнозам должен пройти спокойно: рядом с Сириусом волк сам подчиниться более сильному и не будет ломать тебя. Но инстинкты могут быть очень сильными, накатывать волнами, отключать разум и резонировать с твоими настоящими желаниями. Я не хочу, чтобы тебе было из-за этого дискомфортно, и это лучше заранее принять, чем потом страдать. — О чём ты? — хотя он примерно понимал, к чему ведёт Люпин. Тот уже намекал раньше и, видимо, сейчас решил обсудить это с ним лично. — О сексуальном желании, о запахах, которые снесут крышу, о том, что потом ты можешь сожалеть и винить себя за то, что не сдержался, — выпалил Римус, беря Северуса за руку. Он часто в последнее время прикасался к нему. — Я хотел бы, чтобы для тебя это развивалось плавно и естественно, но мы не властны над временем. Единственное, что мы можем — это ускоренно развивать наши отношения, пока все ещё в своем уме. Ответь честно: я или Сириус хоть немного тебе симпатичны? Наверное, если бы Северус наткнулся случайно на их колдофото, то он бы с уверенностью сказал, что оба они очень привлекательные парни. Если бы он случайно увидел эту пару и то, как они взаимодействуют, то назвал бы их гармоничными в этом союзе. Но вот себя рядом с ними он не видел, не потому что они плохие, а потому что он — это он. И Римус и Блэк высокие, атлетично сложенные, внешне красивые. И любой, кто взглянет на них — поставит им балл выше среднего по внешним качествам. Северусу же было тошно, — и не только из-за того, что он по всем параметрам, если повезет, то где-то в середине, — ему казалось, что он лишний. Как третья рука на спине. Может, когда-то пригодится, но всё портит и усложняет. И влезть в их идиллию ему казалось чем-то дурным и неправильным. С другой стороны, он никогда не был в отношениях, никогда ни в кого не влюблялся по-настоящему. Он не имел и капли представления о том, какого это и что он должен чувствовать. — Вы оба симпатичные, — растерянно ответил он. — Ты когда-нибудь целовался? — Римус был настроен серьезно, это было чистой воды совращение, невинность Северуса читалась у него на лбу. — Нет, — почему это прозвучало гордо? Он бы и сам не ответил, но лучше казаться уверенным, чем трусливым. — Если бы я поцеловал тебя, тебе было бы это неприятно? — вопрос был правильно сформулирован, и Римус заранее подготовил себе дальнейшие варианты событий в зависимости от ответа. — Такое ощущение, что это разговор двух школьников, — фыркнул Северус, понимая, что хочет Люпин. — Кажется, я даже слышал что-то похожее из заброшенного кабинета в подземельях. — Колкий ответ служил ему защитой и отсрочкой, чтобы собраться. — Тогда, раз мы все тут давно не школьники, то время действовать? — ухмыльнулся Римус. — Нет, погоди, — Северус хотел вытянуть свою взмокшую ладонь из руки парня, но тот наоборот его притянул, обнимая. Это было так волнительно и неловко — прижиматься так близко к кому-то, но уж лучше объятия, чем что-то большее. — Я хочу разобраться с этим, пока не поздно, — Римус перешёл на шёпот, и его дыхание Северус чувствовал почти у самого уха. Это вызывало странную щекотку. — Мы не можем отпустить ситуацию на самотёк. Люпин был в сговоре с Блэком, конечно же. Вчера они весь вечер думали, как лучше будет сделать, чтобы это меньше всего походило на подчинение. Из этого выходило, что действовать надо Римусу, так как он не сможет влиять на Снейпа с точки зрения инстинктов. Поэтому в библиотеку тот пришел один, зная, где Северус прячется большую часть времени. Римусу он нравился, возможно, он искусственно провоцировал свои чувства, ускоряя их развитие. Люпин знал, что чем раньше он проникнется к Снейпу, тем будет лучше. В стае Фенрира он видел похожие пары, у него был отличный пример того, какими могут быть подобные отношения — определенно ничуть не хуже, чем у других. А его внутренний волк уже искал пути, как изловить цель. Наверное, если бы инстинкты Сириуса уже сейчас били по мозгам, то он давно бы пометил Северуса собой. Это ведь как набатом в голове: «Мой-мой-мой», от этого никуда не деться и не скрыться. Люпин чувствовал, что Северус их, осталось только дождаться полнолуния, и они окончательно сотрут границы условностей. Но головой Римус понимал, что когда инстинкты ослабнут, то Снейп опять почувствует свою чужеродность и вовсе замкнётся в себе. Поэтому приручать его нужно уже сейчас. К тому же, это было волнительно и будоражило воображение, а стоило лишь раз посмотреть на Северуса под другим углом, то мысль о нём больше не отпускала. Прижимая к себе этого хрупкого, по-мальчишески угловатого и очень смущённого парня, Римусу хотелось чего-то более порочного, чем сорвать с его губ первый поцелуй. Но пока стоило ограничиться только им. Северус немного расслабился, свыкнувшись с ощущением близости их тел, и Римус потёрся щекой о его макушку, ещё больше смешивая их запахи, провёл рукой вверх по спине, запуская пальцы в тяжёлые волосы. Снейп вздохнул. Пальцы Люпина поглаживали его шею и затылок очень расслабляюще, это совсем не хотелось прекращать, но уши и щёки просто горели от смущения. — Я тебя поцелую? — спросил парень, отстраняясь, чтобы взглянуть в тёмные глаза и очароваться румянцем на бледных скулах. — Я хочу этого, — немного поднажал он и, увидев лёгкий кивок, тут же накрыл тонко очерченный рот поцелуем. Губы Северуса были обалденно мягкими! Он так привык целовать только Блэка, что даже не рассчитывал, что бескровные губы окажутся такими горячими и мягкими, такими податливыми и подчиняющимися его воле. Римус не удержался, углубляя поцелуй, ловя удивленный вздох, чувствуя дрожащий трепет Северуса. Это было так захватывающе, так хорошо и правильно, что он даже не заметил, как распалённый парень начал отвечать. Как легко его оказалось завести, но теперь надо правильно остановиться. Римус замедлил поцелуй, провёл языком по влажным губам парня, поцеловал в уголок губ, из-под ресниц наблюдая за ним в ожидании поймать его взгляд. Но тот смущался открыть глаза, его дыхание было учащённым и, кажется, он прислушивался к своим ощущениям. Римус тронул губами его скулу, юркнул к уху и втянул в рот маленькую мочку, осторожно покусывая. Если Северус не спешит это прекращать, то можно ещё немного поиграть, решил он, скользя губами по шее, но услышав то ли стон, то ли всхлип, всё же остановился. Их объятия всё ещё не разомкнулись, их лица были так близко, что Римус мог разглядеть тонкую сеточку сосудов на трепещущих веках Северуса. — Северус, — позвал его Римус, — тебе было приятно? — Конечно было, опыт ему подсказывал, что он всё сделал правильно. — Твой запах усилился, как и мой. Это очень хорошо, но мне интересно, что чувствуешь именно ты, а не твоё тело, ведомое инстинктами, — шёпотом объяснил он, всё ещё поглаживая его шею пальцами, не видя под одеждой Северуса мурашки на коже, вызванные этой простой лаской. — Мне понравилось, — также тихо ответил Северус, всё же открывая глаза. Его взгляд был туманным, а зрачок расширенным. Римусу казалось, что глаза парня абсолютно чёрные, но нет, радужка была чуть светлее за счет тёмно-серого пигмента, расходящегося тонкими лучами от зрачка. Они не карие, а глубоко серые, словно тучи поздней ночью, понял Римус, отмечая, что это необычно и красиво. — Ты так смотришь… — сердце Северуса всё ещё выстукивало неровный ритм, отдающийся глухим эхом в ушах. — Я думаю, что у тебя очень красивые глаза, — признался он и Северус фыркнул. — Ты, видимо, шутишь, — его бровь скептически изогнулась. — Ничуть, — ответил Люпин, облизывая свои губы. Римус все ещё был возбуждён. Его пошлые мысли были глубоко в будущем, где он рисовал в воображении всё то, что будет происходить между ними троими в постели. Как он будет ласкать и целовать Северуса, пока Сириус будет глубоко входить в него, и только от этой мысли он готов был кончить. — Я хочу большего, но не хочу тебя пугать, — признался он. — Я хочу долго-долго целовать твои горячие губы, хочу увидеть, как ты кончаешь, как ты будешь выгибаться и стонать от моих рук. Я не сопротивляюсь своим инстинктам и не прячусь от этих чувств, которые во мне взращивает волк. Но я знаю, что тебе, как и Сириусу, нужно время. Особенно тебе. — Ты правда хочешь меня… — что же Люпин делает с ним? Его организм изменился, он знал, что так происходит, но чувствовать, как намокает нижнее белье — совсем другое. Желание Северуса ещё никогда не было таким острым, что же будет ближе к полнолунию? Как же прав оказался Римус, к этому определенно стоит быть готовым. — Я же такой несуразный, — открыл он свои реальные мысли о себе, раскрывая болезненную тему перед Люпином. — Просто я понимаю истинную сторону, что если выключить во всех нас запахи, то ты увидишь настоящего меня… — Я видел настоящего тебя, если что, — фыркнул он. — Это для тебя мир заиграл другими красками после обращения, а я вижу этими глазами большую часть своей жизни. И я бы никогда тебя не назвал несуразным. — И Блэк с тобой согласен? Ты уверен, что он разделяет с тобой эту идею? Я думаю, что нет, он сделает всё ради тебя, но не от чистого сердца. Это так неправильно, я не хочу… — он много думал об этом, не сильно верил сейчас и Римусу, хоть то, что он говорил и будоражило его. Но всё было слишком запутано и сложно, во всяком случае, для Северуса. — Ты ведь помнишь, что Сири помнит только ту жизнь, которую ему внушили предки? — Северус кивнул и Римусу захотелось ещё сильнее стиснуть в объятиях хрупкую фигурку. Парень так доверительно прижимался к нему, что он сорвался бы, будь они не в родовой библиотеке Блэков. — Мы были иными в его прошлом и иногда совершали то, что нам совершенно не характерно. Сириус почти буквально узнает нас заново, и мне больно от того, что он не помнит меня таким, каким я всегда был, наши счастливые моменты, наши ссоры и примирения. — Вы ссоритесь? — наивно было полагать, что нет, но это удивляло, ведь их пара выглядела всегда такой гармоничной. — Мы быстро миримся, — улыбнулся Римус. — Но я не об этом. В его прошлом вы враждовали, и он винит себя за поступки, которые на самом деле не совершал. Чувство раскаяния толкают его на то, чтобы предотвратить это в реальности. Он искренне хочет, чтобы ты был счастлив, потому что он видел всех нас, искалеченных жизнью, где мы только и знали, что сражались. Сириус видит различия, и ему они нравятся, он не выглядел расстроенным из-за того, что в нашей жизни появился ты. Да, мы все растеряны, но также мы хотим жить дальше и стремиться к счастью. Только мы можем построить наше будущее и только от нас зависит, каким оно будет. Я тянусь к тебе и хочу, чтобы ты тоже делал ответные шаги. Сириус будет делать что-то не ради меня, а ради нас всех, мы часть его семьи, мы его стая. Не думай о плохом, мы приняли тебя в тот самый момент, когда решили помочь и не дать тебе умереть, ты наш выбор, — и в подтверждение слов Люпин увлек его в очередной поцелуй.

***

После дня, когда Римус сорвал первый поцелуй Северуса и откровенно поговорил с ним, тот заметно расслабился. Он стал более открытым, хоть всё ещё сильно смущался. Сомнения его долго не покидали, но и Люпин с Блэком упорно доказывали ему, что он ошибается. Римус продолжал при каждой возможности прикасаться к нему, обнимать и урывать поцелуи, но когда он поцеловал его при Сириусе, то Северус весь сжался от волнения. Это было так странно и неправильно, до того мгновения, пока он не почувствовал Блэка позади себя, его руки на пояснице, пальцы, сжавшие его бедра, и учащенное дыхание на шее, что породило волну мурашек на коже. И сам от себя не ожидая, ведомый инстинктами, о которых всё время твердил Римус, Северус откинулся назад, спиной прижимаясь к Блэку, и, ох, Мерлин, чувствуя его возбуждение. Из-за разницы в росте твёрдый член Блэка сквозь преграду брюк упёрся прямо в основания копчика, и это было так чувствительно, что Северус потёк в ту же секунду, крышу просто снесло от запаха возбужденного альфы. Сириус держался как мог, ему было невероятно сложно сопротивляться желанию взять обоих, и если на Римусе всё ещё был его запах, то вот Северуса срочно хотелось пометить собой. Его руки блуждали по тонкой фигуре юного Северуса, он чувствовал его дрожь, как под ладонями вздрагивает живот, как острые от возбуждения соски твердеют ещё сильнее под пальцами. Звуки вздохов, тяжёлого дыхания обоих омег отключали мозг, Сириус прошёлся губами по тонкой чувствительной коже Северуса и слегка прикусил кожу на надплечье, выбивая из парня глухой стон. Ведя языком вверх к горячему маленькому уху, незамедлительно облизав острый край раковины, он нашёл в себе силы остановится, просто вдыхая запах его волос. Вот о чём говорил Римус — о невероятной чувствительности Северуса. Тот уже не просто дрожал всем телом, но, кажется, готов был кончить прямо сейчас. Его стоны сквозь поцелуй звучали сладкой музыкой, ноги Северуса уже не держали, и если бы не его партнёры, поддерживающие его с двух сторон, то он бы просто упал. — Если мы не остановимся сейчас, то я за себя не ручаюсь, — его голос, словно тихое рычание, дрожал и хрипел, совершенно не принадлежа ему. — Да, — на выдохе произнес Римус, останавливаясь. Рубашка Северуса болталась у него на сгибе локтей, полностью расстегнутая. Как так вышло, ни один бы не смог ответить. Пыткой было прекратить это, и сам Северус готов был раствориться в ощущениях и продолжить несмотря ни на что. Благо, им помешал Регулус, который только вернулся от Пруэттов и сейчас искал старшего брата, просто потому что соскучился. Когда Луна должна была войти в свою силу — через пару дней, — они наконец-то скрепили свой союз страстной ночью. И к этому моменту Северус уже изнывал от ожидания, когда сможет почувствовать весь спектр ощущений. Всё время эти двое, а особенно Римус, приручая его, лишь дразнили и распаляли. И их первая ночь в канун полнолуния была настоящим безумием, Северус даже представить не мог, что это будет так невероятно, так сладострастно, горячо, глубоко и упоительно. Он не знал, сколько может быть в нём необузданного желания, что он может отдаваться и брать с неугасаемой страстью, без остатка и полностью, бесконечно и вечно… Первого августа, на Лугнасад, в один из главных праздников Колеса года, в день, который еще давно Блэками и Люпинами был выбран, как дата свадьбы их детей, они провели ритуал бракосочетания триады. Это был хороший день, а мелкий дождик с утра принёс долгожданную прохладу и свежий воздух. Из гостей были только самые близкие, но впереди их ждал приём, куда будут приглашены гости дружественных родов, дальние родственники, просто друзья и важные люди. Но в день, когда магия приняла их триаду, они были предоставлены только друг другу. Родственники только понятливо улыбнулись, когда молодые ушли наверх раньше всех. Шли года, каждый из них получил Мастера по той специализации, о которой мечтал. Их совместная жизнь была размеренной, а на редкие разногласия быстро находились компромиссы. И Блэк заговорил о детях. Он хотел детей, всегда мечтал о своих. Сириус помнил те недолгие моменты, когда ему посчастливилось быть крестным малыша Гарри, он так любил этого ребенка. А теперь, когда с учёбой было покончено и у него есть два прекрасных мужа, которые могут иметь детей, так почему бы его мечтам не реализоваться? Кстати, что касается Гарри, — мальчика, которого помнил Сириус, — то он так и не появился на свет и навряд ли появится. Джеймс Поттер стал изгоем для всей магической интеллигенции, на его палочку были наложены ограничения и выдвинут очередной крупный штраф для пострадавшей стороны. Через два года он уехал с Британских островов. Кто-то говорит, что в штаты. Впрочем, это уже неважно. Лили Эванс вышла замуж за племянника Артура Уизли Бенджамина и родила уже двух девочек. А значит, мальчика Гарри Поттера с зелёными глазами матери уже никогда не появится на свет. И, наверное, это к лучшему. Идея с детьми мужьями была оценена по достоинству, словно они оба только и ждали момента, когда он заговорит об этом. Возможно, так оно и было. Следующие их течки они провели без защитных зелий. Решать, кому рожать первым, а кому вторым, не стали — это было бы нечестно, они хотели детей и сразу два ребенка их не пугали. Первая течка после принятия решения была у Римуса, через пару месяцев у Северуса. У обоих родились мальчики-альфы. Скоро, совсем скоро, они задумаются, что было бы неплохо, чтобы их мужскую компанию разбавили юные леди. Конечно, выбирать пол будущего ребенка невозможно, но не для Вальбурги, которая загорелась желанием понянчить и внучек. В свое время она не знала о подобном ритуале, а так, может быть, и родила бы третьего ребенка, будучи уверенной, что родится девочка. Теперь же был шанс, что она получит сразу двух внучек. Конечно двух, ведь и Римус, и Северус одинаково этого хотели. Род Блэков рос и дети Гримма будут также благословлены всей силой предков, ведь Сириус, получив свой тяжёлый опыт, определенно вырастет достойных отпрысков. Четверо детей были отмечены магией рода, они стали сильными маленькими магами, выносливыми, крепкими оборотнями и, самое главное, они были самыми счастливыми детьми, ведь росли в любящей и крепкой семье. Да здравствует род Блэков!