Мы с тобой разные

Юнги пытается не уснуть после лекции, и единственное, о чём кот думает — скоро придёт Чимин, и его можно будет заставить притащить латте. Так привычно проводить всё время вместе, так привычно тонуть в сладкой карамели глаз Пака, эксплуатировать его для доставки кофе и нежиться в осторожных ласковых руках. Юнги не может долгое время находиться без него, слишком скучно и грустно, когда нет глупых шуток и заботы. Пёс приходит обычно на каждый перерыв, но что-то, очевидно, пошло не так, и сейчас его нет. Тэхён встревоженно смотрит на Мина, а потом говорит робко: «Чимин в медпункте». Юнги удивлённо смотрит несколько секунд на друга, а потом выходит из аудитории быстрым шагом. Сонливость сменяется на желание прибить одного взбалмошного пса, который опять впутался в какую-то историю. Мин буквально врывается в кабинет медика и смотрит разъярённым взглядом на сразу же сжавшегося Чимина. — Что вам, Мин Юнги? — медбрат смотрит на кота, подняв одну бровь. — Что случилось? — Юнги глядит на рассечённую бровь Пака и подходит к нему ближе. Пёс виновато опускает голову, но его хвост мечется из стороны в сторону, выдавая радость. — Ладно, оставлю вас, — медик вздыхает, оглядывая кота и пса, и выходит из кабинета. Он знает, что эти двое — пара, поэтому уже ничему не удивляется. Юнги и Чимин молчат некоторое время, за которое, Мин рассматривает сбитые костяшки и разбитые губу и бровь пса, а Пак продумывает пути отступления и наиболее изящную ложь, которую потом, как всегда, он будет не в силах сказать. — Что скажешь? — Юнги садится рядом с ним и заглядывает в карамельные глаза, которые Чимин старательно от него прячет. Впрочем, у него есть какая-то слабость перед кофейными очами кота, поэтому отвести взгляд он не смог. Юнги выдерживает зрительный контакт, и ему резко захотелось уткнуться лбом Паку в плечо, не выдерживая смеси любви и вины, плескавшейся в глазах Чимина. Мин знает, чем могли вывести бесконфликтного Пака на драку. К тому же такое уже было и было не раз. — Глупый, глупый пёс, почему ты не можешь их просто игнорировать? — вздыхает Юнги, взъерошивая свои волосы рукой и задевая чувствительные ушки, от чего те сразу же прижимаются к его макушке. Чимин тянется к нему и осторожно гладит, чтобы расслабить. И пока Юнги наслаждается ласковыми касаниями, прикрывая глаза, Пак отвечает еле слышно: — Потому что они говорят слишком много грязи про тебя. Юнги приподнимает одно веко, его хвост нервно мечется. Мин, ведомый приступом нежности, тычется носом под линию челюсти Чимина, а потом лижет щёку юрким, шершавым языком. Пак вздрагивает, но не отстраняет, наоборот прижимает к себе. Кот не может остановиться и начинает вылизывать лицо Чимина, стараясь не задеть ран, когда до Мина доходит, что его поведение немного странное, он краснеет и отстраняется. — И что это было? — дыхание Чимина сбитое, и Юнги эгоистично наслаждается этим. — От тебя псом за километр несёт, — жмёт плечами кот, пряча взгляд. — Нужно же что-то с этим делать? Чимин улыбается ему в ответ, а потом притягивает к себе, чтобы поцеловать смущённого и всё такого же вредного кота. Юнги упирается в его грудь ладонями, но особого сопротивления не оказывает, лишь отвечает на поцелуй осторожно, чтобы не причинить боль. Он хвостом обвивает талию Чимина, прижимаясь ближе. Стоит им отстраниться друг от друга, Мин тычется лбом ему в плечо и говорит тихо: — Не делай так больше. Чимин удивляется таким просящим и почти умоляющим интонациям в голосе гордого кота. Он гладит его между ушками, вслушиваясь в тихое мурлыкание и ничего не отвечает. Юнги — кот странный. Он мурчит негромко, еле слышно, по началу казалось, что он вообще не мурлычет. Для котов такая особенность практически губительна, потому что урчанием они успокаивают свою пару или своих детей, погружают в уют, и чем громче кот мурлычет, тем больше повезло паре. Мин рассказывал, что за тихое мурлыкание его в семье не очень любили. А Чимину полюбилось тихое урчание, понравилось то, что только он может его услышать, прижавшись плотно к своему котёнку, ему стало всё равно на все слова родственников о неправильности Юнги. — Пёс, — позвал требовательно Мин. — Ты слышишь меня? Чтобы больше так не делал, понял? А вот эти стальные нотки в интонациях Юнги, Чимин уже узнаёт, хотя в голове по-прежнему звучит просящий тихий голос. — Что не делать? Не целовать? — говорит Пак, нехотя. — Дурак что ли? — Юнги краснеет и отводит взгляд. — Нет, конечно. Чимин ухмыляется и касается губ Мина быстрым чмоком. — А что тогда? Кот смущается ещё сильнее, и Чимин мысленно готовится к колкости, которой Юнги всегда скрывает своё смятение. — Точно дурак, — бурчит кот. — Сразу видно — пёс. Чимин молчит, не пройдёт и пяти секунд, как Мин справится со своим смущением и ответит нормально. Знаем — проходили. — Не дерись, не надо. Я волнуюсь за тебя, — голос Юнги едва заметно дрожит, а взгляд становится влажным. Чимин поднимает пальцами его голову за подбородок, чтобы посмотреть в кофейные глаза, и целует ласково в лоб, обвивая талию кота руками. Пак вздыхает, как он может не драться, когда слышит что-то из разряда: «Коты, говорят, ненасытные в постели, ты уже проверил?», — про его Юнги, который смущается даже тогда, когда Пак просто рукой под кофту к нему залезает? Как может не бить за такие слова как: «Ой, да он тебе по любому направо и налево изменяет, кот же, хочешь проверку ему устроим?», — про его Юнги, который не отпускает от себя ни на минуту (только если за кофе посылает), прикрываясь тем, что не может таскать сам сумку (хотя спокойно тягал стол, не доверяя это дело псу)? Как не бить их всех? — Пообещай, — просит Юнги, несильно ударяя по груди кулачком. Чимин сцеловывает скатившуюся слезу с щеки и трётся кончиком носа о скулу Мина. — Я не могу, малыш, не хочу тебя обманывать ложными обещаниями. Эти, ммм, — как их назвать-то? — личности слишком злят. Я постараюсь, буду терпеть до последнего, но не уверен, что смогу. — Глупый пёс, — качает головой Юнги и тычется ему под линию челюсти носом. — У меня в крови защищать, что ты ещё хочешь от собаки? — Может ты побудешь чихуахуа , а не лабрадором? Чимин смеётся, подавляя желание сморщиться из-за разбитой губы. — Нет, должен же кто-то защищать одного вредного котёнка? — Глупый пёс, — бурчит Юнги. — Что мне с тобой делать? — Любить? — Я пса? Пф, нет, точно нет, — фыркает Юнги, сжимая талию Чимина хвостом сильнее, прижимаясь плотнее. Пак лишь головой качает на столь противоречивое поведение, хотя с Юнги он научился не обращать внимания на слова, смотреть только на поступки и робкие, смущённые касания. Мин не тот, кто будет кричать о любви (он скорее будет её отвергать), но точно тот, кто останется рядом в трудные моменты. Этот кот вредный и сложный, но такой родной, такой нужный. — Я тебя люблю, — признается Чимин в том, что и так видно с первого взгляда. — Я тоже, — Юнги улыбается мило, сбивая ритм сердца пса. — Тоже себя люблю. — Ты не выносим. Мин в ответ целует его ласково, облизывая губы Чимина осторожно, от такой нежности в его прикосновениях ноги Пака становятся ватными, а в голове исчезают все мысли, освобождая место для тихого мурлыканья Юнги. И, кажется, в любви сейчас признался не только Чимин.