Мы с тобой разные

Юнги и не думал никогда, что его так затянут чувства, но потом на него налетел, сбив с ног, Пак Чимин, и вот теперь Мин нежится в уютных объятьях каждую свободную минуту. Иногда он, конечно, кусает или царапает слишком наглого Пака, который руки распускает, но это так, чтобы пёс не раслаблялся. А то, ишь ты, смелым стал. То так слово вымолвить не мог, краснел и смущался, а теперь вот над Юнги издевается, вводя в краску ласковыми прикосновениями и трепетными словами. Кот не думал никогда, что кто-то будет защищать его от всех, включая собственную семью, но потом появился Пак Чимин, и выяснилось, что это очень больно, видеть, как страдает из-за всех скандалов возлюбленный. Юнги не хотел и не хочет ссорить Чимина с его родственниками, даже предлагал расстаться. Вернее говорил, что им нужно расстаться, но Пак поцеловал его нежно и спросил трепетно: — Уверен? И хоть Юнги кивнул, чтобы все закончилось, и Чимин не мучился от ссор и постоянных передряг, но слёз удержать не смог. Пак тогда всю ночь повторял, что любит слишком сильно, не сможет оставить; повторял, что близкие должны были принять его выбор, а не носом вертеть; комплименты разные шептал, перемешивая их с благодарностью. А кот таял в руках бережных и верил каждому слову безропотно, подстаставлялся под прикосновения, нежностью пропитанные. Меньше всего на свете Юнги хочет, чтобы Пак узнал о всех передрягах, в которых Мин оказывается, когда защищает их маленький мирок от чужих грязных лап, но Чимин узнаёт все-таки и смотрит укоризненно. Мин не чувствует себя виноватым, он бы той стерве выцарапал глаза, раз нормальный язык не понимает. Вообще-то это первая драка, в которую Юнги попал. Он привык язвить так, что сил на битву у соперника не оставалось, а тут всё пошло не по плану. И стерва бросилась на него с кулаками. Ее еле оттащили. Впрочем, если бы не Пак, который за талию оттянул Юнги дальше, то Мина никто не остановил бы. «Фи, кот с псом, это же позор для всей семьи. Хотя собаки послушные и очень горячие в постели. Только отсутствие мозгов портит всю картину», — вспоминаются слова стервы. Мин сначала не понял, чего от него хотят, а потом ухмыльнулся. Мысленно он воскликнул, что сейчас начнётся шоу. Не прогадал. — Ну и что это было? — Чимин сажает Юнги на скамейку и опускается рядом. — Драка, очевидно, — бурчит Мин, натягивая на кончики пальцев рукава кофты. Пак вздыхает и откидывается на скамью спиной, направляя взгляд в небо. Юнги почему-то очень боится, что Чимин скажет, как он устал, и им нужно это прекращать. «Ты ему надоешь, вот посмотришь, он найдёт более спокойный, удобный вариант, с которым можно будет спортом заниматься и детей завести. А ты только опозоришься», — всплыли слова матери Пака в памяти. Она права. Чимин очень любит спорт и даже пытался заманить Юнги к себе в активную жизнь, но Мин воспротивился слишком яро. Детей у них быть не может, потому что виды разные, во-первых. И Юнги бесплоден, во-вторых. А Пак детей любит. Ну, и да, с Юнги сложно. Он язвительностью и своенравием кого угодно доведёт до белого каления. Чимин держится молодцом, но как долго это будет продолжаться? Мин боится, очень боится. Даже язвить стал меньше, ластиться стал чаще. Не потому что хочет, чтобы с ним было проще и удобнее, а потому что хочет каждую минуту наполнить нежностью и потом греться в воспоминаниях. — Чимин, — Юнги прижимает ушки к голове и зовёт тихо, неуверенно. — М? — Пак продолжает смотреть куда-то в небо и не поворачивает голову на Мина. — Почему ты молчишь? Чимин наконец глядит на напряжённого Юнги, выпрямляется и притягивает его к себе на колени. Он целует Мина аккуратно, словно в первый раз. Кот прижимается к нему немного отчаянно и мурчит, тычась носом под челюсть Пака. Он лижет шею юрким язычком и льнёт доверчиво к груди. — Что она тебе сказала такого? — спрашивает Чимин. Юнги замирает, но как только Пак начинает поглаживать его между ушками, расслабляется и продолжает тихо мурчать. Говорить не хочется, вспоминать крики сумасшедшей — тоже. Ему бы продолжать нежиться в осторожных руках и не думать ни о чём. — Ласковый ты какой-то стал в последнее время, — задумчиво произносит Чимин, не прекращая гладить основание ушей. — Это плохо? — неуверенно спрашивает Юнги и отстраняется, чтобы посмотреть в карамельные глаза. — И язвить тоже перестал. Ты заболел что ли? — Чимин касается губами лба Мина. — Температуры нет, что с тобой? Юнги возмущённо отталкивает Пака от себя и слезает с колен. Он отварачивается и складывает руки на груди, стараясь не смотреть на хихикающего Чимина. Пак в ответ на такие действия обнимает его за талию со спины, которой к нему демонстративно повернулись, и прижимает к себе. — Но я люблю тебя таким тоже. Вредным или ласковым. Без разницы. Юнги молчит, лишь жмётся чуть ближе и выдыхает едва заметно, расслабляясь. Сердце трепещет, и кот, конечно, может сказать о том, что он влюблен так сильно, как не думал влюбиться, но смущение сдавливает горло, и Мин лишь льнёт доверчиво, мурчит тихо-тихо, впрочем, Чимин всё равно слышит. И тихое признание, сказанное объятьями и робким поцелуем в шею, тоже слышит. Пак испугался за Юнги, когда увидел, как на него налетела какая-то девушка. Мин маленький, как он может драться? Чимин винил себя, что рядом оказался поздно, но сейчас, когда осознание того, что Юнги цел и невредим, пришло, Пак успокоился. И всё, что волнует в данный момент — ласковый Юнги в его руках. Пусть Мин и ведёт себя подозрительно, но такое поведение растапливает сердце Чимина, превращая самого Пака в груду несоображающих мышц. Когда Юнги язвительный, то пёс смущается или смеётся с противоречивости кота, когда Юнги нежный и ласковый, то Чимин просто тает, как кусочек масла на солнце. И обе эти его стороны делают Пака слабым и беспомощным перед кофейными глазами. — Как же сильно я в тебя влюблён, — говорит тихо Чимин, целуя в макушку кота. — Тебя можно понять. А вот и вредная сторона подъехала. Что ж Пак ей очень рад, потому что быть лужицей долгое время слишком опасно, как он будет защищать своего котёнка, когда в голове сахарная вата, а не боевой клич, в глазах не ненависть, а сердечки?