Вкус твоей души

Противный звук сирены скорой помощи разносился по пустым и темным, казалось бы безжизненным вечерним улицам. Но как только полностью стемнело, город озарил свет уличных фонарей, а перед парнем ураганом пробежала группа людей. Кажется, они мчатся за машиной скорой помощи, с телефонами в руках и включёнными камерами. Похожи на репортеров, бегущих снимать эксклюзивные кадры, только здесь вместо профессионалов обычные люди. Как бы парень не хотел, как бы не противился себе, любопытство взяло вверх, и засунув руки в карманы штанов, он пошёл за толпой. В конце улицы она сливается с ещё одной толпой людей, но она была меньше, и все вместе они смотрят на что-то, что было на земле. Все охают, ахают и снимают это на камеру. Место огородили лентой, а полицейские, которые, казалось, были здесь уже долгое время, и только что прибившие врачи отгоняли настырных людей. Некоторые заинтригованно о чём-то шептались, но парню это было не интересно. Из-за того, что со всеми этими людьми он находился бок о бок, смог вырвать из их диалогов пару слов: «Девятый этаж», «балкон», «ещё одна». Взгляд сразу полетел наверх, и на девятом этаже как раз был открыт балкон, где легко развивалась на ветру белая штора. Приехала ещё одна машина. Чёрная, траурная с такими же окнами. Увидев ее, по телу парня сразу пробежало стадо мурашек, в душе зародились паника и страх. Дыхание стало учащенное, глаза бегали из стороны в сторону, а ноги горели от нестерпимого желания убежать куда подальше. И он тронулся с места, начал пробираться через толпу, а затем гнал, куда глаза глядят. Бежал, хотя ноги уже устали; бежал, даже когда дышать становилось тяжело. Но бежал он не от этого места и людей, а от воспоминания, мыслей и себя... Как же сильно люди могут быть похожи на животных. Все те, кто там стоял так и норовили посмотреть на труп девушки, будто они никогда в жизни не видели и больше не увидят мёртвых людей. Они даже не понимают, насколько бывает больно смотреть на бездыханное, холодное, как лёд тело, когда оно когда-то было дорогим тебе человеком. Как будет плохо родителям этой девушки и друзьям. Всей этой толпе ровным счетом наплевать на неё. Возможно они даже не знали этого человека, так какого черта они так пристально пялились на ее труп? В голове стали всплывать самые ужасные, пробирающие до дрожи в теле, воспоминания. Сердце обливалось раскалённой, как казалось парню, кровью. Оно ныло, разрывалось от неистребимой боли, тоски и безысходности. Эти чувства отравляли разум, заставляя его мутнеть. Мысли и чувства доходили до своего пика, а парню то и дело вспоминались более жёсткие, ломающие изнутри образы. В глазах резко начало темнеть, а все тело болеть и это продолжилось до того момента, пока тот, полностью выбившись из сил, пытаясь сделать новый рывок, упал на холодную землю. Уже на протяжении некоторого времени в его голове постоянно всплывают мысли о неизбежности смерти. Куда бы ты не пошёл, чтобы не сделал, костлявая всегда ходит за тобой и ждёт того момента, когда твою душу можно будет забрать. Не важно какого ты возраста, сколько повидал в этом мире – конец один. Он всегда один. И как бы мы ни хотели жить вечно, как бы ни хотели посмотреть все на свете, смерть никто не обманет. Осознание этого пришло к парню после одного рокового для него вечера, когда мир перевернулся с ног на голову, а реальность вдруг стала сухой, без красок, радостных чувств и любви — она стала для него будто серой. Все планы, которые он строил, все мечты рухнули с огромной скоростью и как стекло разбились на мелкие осколки... Спустя некоторое время, приложив немалые усилия, парень подошёл к многоэтажному дому. Он не успокоился. Чувства до сих пор переполняли его, как чаша, в которую налили воду до краев, и всё это прольётся, только дотронься до неё. Дверь в квартиру отворилась. Темно, слишком пусто, слишком тихо. Он не привык к этому. Не привык, что в доме нет никого, кроме него. Нет того тускло-желтого счета, той обстановки. Воспитатель не подойдёт и не отругает за то, что он поздно пришёл, а другие дети потом не подбегут к нему с расспросами, о чем же эти двое так долго разговаривали. Не будет привычного ужина с теми людьми. Ничего. Мальчишка снял обувь и прошёлся по всей маленькой квартирке, останавливаясь около зеркала и слегка ужасаясь. Не своей внешности, как могло изначально показаться, а состоянием одежды. Из-за того, что он упал, вся его одежда от брюк до кофты были в грязи. — Черт, сестра меня убьёт! — он прошёл в свою комнаты и достал из небольшой спортивной сумки домашнюю одежду, а старую бросил в машинку и надеялся, что она отстирается и высохнет до прихода старшей сестры. Парень включил свет в комнате и стало не так тоскливо, но все же серые стены напрягали его. Когда он впервые увидел свою комнату, стены сразу стали рябить в глазах и заставляли нервничать. Сестра разрешила делать с комнатой все что душе угодно, хоть разрисовать, и поначалу парню показалось это идеей отличной. Но вскоре он вспомнил что не умеет рисовать и если что-то пойдёт не так, ему придётся жить с каракулями на стенах. « А Ацуко постаралась на славу» — подумал про себя тот. Не смотря на серые стены, комната была довольно уютной и по-своему милой. На полу постелен белый ковёр, рядом в углу стоит рассыпное бежевое кресло-мешок. На стенах висят разные полки, и как наделась Ацуко, ее брат в скором времени заполнит ее разными книгами, фигурками, превращая своими увлечениями эту комнату в настоящий собственный уголок. В конце комнаты стояла «кровать-чердак». Внизу был стол и полки, а наверху, как бы на втором этаже, сама кровать. В первый раз увидев это, как показалось парню, чудо, он был в не себя от радости. Каждый ребёнок в детстве мечтал о такой кровати. Сейчас он уже подросток, но даже так он был счастлив, что его детская мечта сбылась. Дверь в комнату слегка скрипнула. Были слышны маленькие шаги четырёх лапок. Котик прошёлся по комнате, останавливаясь около шкафа и смотря на него завороженными глазами, в надежде что он сейчас откроется. Парень смотрит на это все, тяжело вздыхает и открывает коту шкаф. Тот не думая прыгает на третью полку, укладывается там, свернувшись комочком. Как ему, наверное, хорошо. У котов нет никаких проблем, как у человека. Они никуда не ходят, ничего не делают. Все в их жизни легко и просто. Парню стало даже завидно. Несколько минут и в комнате уже негромко играет музыка, заставляя парня выкидывать надоедливые мысли из головы, забыть все на свете и вникнуть в мелодию и текст. Он уселся на кресле-мешке, водя карандашом по листку бумаги, пытаясь нарисовать эскиз, чтобы перерисовать его на стену, но все без толку. Рисовать он пытался с детства, но кроме абстрактных разноцветных клякс у него ничего не получалось. С того времени ничего не изменилось и ему кажется, что если сестра возьмёт инициативу в свои руки, принесёт краски и отдаст ему, вся комната будет заляпана разноцветными пятнами, но уж никак не рисунками, которые Ацуко от него ждёт. Примерно через час в квартире стало немного шумнее. Парень слышал, как открылась входная дверь, и пока сестра не дошла до его комнаты он выключил музыку. — Ацу, я дома. — говорит она в закрытую дверь. — Можно? — Да. — тихо отвечает Ацуши, после чего дверь отворяется и на его пороге появляется Ацуко. Она вся измученная, с растрепанным пучком на голове и большой сумкой на плечах. — Ты поздно сегодня. Та подошла к нему и села на свободную половину мешка, потягиваясь. — На работе задержали. — она оглядела комнату, остановив взгляд на сумке. — Ты до сих пор не разобрал вещи? — Не поверишь, только что собирался. — положа руку на сердце, посмеивался Ацуши, от чего получил укоризненный взгляд сестры. — Кстати, я лапши купил. — Опять? — тяжело вздохнула та. — мы ей скоро отравимся. — Если не хочешь, я сам съем две порции. — развёл руками он, медленно вставая. — Не лопнешь? — тут же подскочила девушка, обгоняя его и пробегая на кухню.

***

— Ацуко, — начал Ацуши, доедая порцию. — как думаешь, может мне тоже начать работать? Тебе одной сложно. — Не выдумывай, — строго отвечала та, — тебе нужно думать о учебе. К тому же, тебе всего 16! — Скоро 17. — тихо поправил парень.— все равно, я хочу помочь. — Тогда помой посуду. — Ацуко! — Нет. — отрезала она, вставая изо стола. — Вопрос закрыт. — она уже хотела уходить, когда заметила, насколько переменилось лицо брата. Он стал более грустным, словно маленький котёнок. — Не дуйся. — погладив его по белым волосам, добавляла она. Затем села рядом и заключила Ацуши в тёплые объятия. Парень невольно уткнулся в ее плечо, чувства легкий запах лавандовых духов и медленно поднимая руки на ее спину, больше прижимаясь к единственному родному человеку, который у него остался. Ацуко все сильнее и сильнее сжимала его, пока у Ацуши почти не осталось воздуха. — Ацуко... задушишь! — кряхтел тот. — Ну Ацуши, дай ещё тебя потискать! — улыбнулась девушка, слегка смеясь. — Я тебе не кот! Кори тискай, раз так хочешь! Она ещё сильнее рассмеялась, наконец ослабляя хватку и отстранившись. Когда Ацуши вымыл посуду и собирался уходить в свою комнату, старшая сестра добавила, что он может поделиться с ней всем, что только в голову придёт. Она ни в коем случае не будет его осуждать, а скорее наоборот, постарается помочь ему и разобраться. — Хорошо. — сухо отозвался парень, уходя.

***

Ночь, холодная кровать, мокрые дорожки на щеках от слез, вихрь мыслей в голове и распечатанная старая фотография в дрожащих руках. Сердце ноет и разрывается от тоски, хочется заорать, сжаться в клубок и пролежать так всю жизнь. Но горячий ком в горле не даёт парню выдавить из себя ни звука. Ему ничего не остаётся, как тихо задыхаться от собственных слез. Рука болит как никогда раньше. Ацуши надеется, что хоть это отвлечёт от душевной боли, поможет хоть ненадолго забыть о ней и спокойно уснуть. Но нет, каждый раз когда он убирает лезвие, а боль постепенно утихает, все мысли и чувства возвращаются, накрывая с головой ещё больше. Становился ещё больнее так и рука никак не даёт покоя! — Когда же это все закончится? — слёзы вновь подступают, скатываются по щекам, а все, что приходит на ум чтобы избавиться от ненужных слез и мучений — умереть. Но тут в голове всплывает один момент, освещая своим светом кромешную тьму, в которой, казалось, Ацуши нырнул с головой и тонул. Комната в детском доме наполнена скорбью, неисчерпаемой тоской, исходящей от Ацуши и остальных. Он сидит на кровати, прижав ноги к груди, утопая лицом в мокрых от слез коленях. Парни из этой же комнаты сидят рядом, не зная как успокоить своего друга. Пытаются его как-то подбодрить, но ничего из этого не выходит. — Ацу, он бы очень сильно расстроился, увидев тебя в таком состоянии. — говорит один из парней, сжимая плечо Ацуши в руке. Тот на минуту поднимает глаза на друга. Они ещё сильнее наполняются слезами, тело с новой силой затряслось. Плакал не только Ацуши. Многие не могли сдержать слёзы, смотря на Накаджиму, ещё сильнее пытались не заплакать, но не сумели. Вдруг в комнату громко заходит воспитать: — Накаджима Ацуши-... — Начинает он, но потом резко замолкает, смотря как дети, собравшись в один большой круг обнимаются и плачут, как никогда раньше. От такой картины даже у самых холоднокровных людей сердце обливалось кровью и ныло. — Накаджима, — повторил мужчина, после чего все заметили. Ацуши направил красные от слез глаза на него, не понимая, что он хочет. — Собирай вещи, тебя забирают. В комнате воцарила тишина. Дети помладше вцепились мертвой хваткой в чёрную рубашку Ацуши, не желая его отпускать. — К-кто? — слишком сухо спросил он, вытирая лицо от слез. — Увидишь. — загадочно ответил тот, закрывая дверь. Дети, ревущие из-за смерти своего друга, теперь ревут ещё сильнее из-за того, что одного из самых любимых и лучших людей в этом чертовом доме собираются отнять у них. Мелкие окружили Ацуши, рыдая ему в рубашку, вереща, чтобы тот не уходил и не оставлял их. Но Ацуши пришлось, хоть и нехотя, отодвинуть детей от себя и начать как можно медленно собирать вещи, чтобы хоть лишнюю минуту ещё побыть со своими друзьями. Старшие, которых забирали, но отсылали обратно, давали ему советы по выживанию и как выбесить приёмных родителей настолько сильно, чтобы его вернули обратно. Ацуши старался улыбнуться и даже посмеяться, но ничего не выходило. У него не было привычки как-то скрывать свои эмоции, да и не умел он этого делать. И вот, попрощавшись со всеми и пообещав, что он будет к ним приходить, его повели по длинному темному из-за плохого освещения коридору. В голове Ацуши все никак не могло уложится то, что он покидает это место. Больше никогда не пройдётся по этому злосчастному коридору, который все никак не закончится, не будет беситься со своими друзьями и вылезать с ними ночью из окна за пределы детского дома. Больше ничего этого не будет. Но вот, свет постепенно возвращается в помещение, и теперь Ацуши может увидеть к кому его ведут. Около парадной двери стояла изящная девушка, чуть выше его самого. Волосы были по плечи, казалось, только недавно окрашены в блонд и сиреневыми концами. Ее глаза были слегка красными, а на лице красовались мокрые дорожки от слез. Увидев Ацуши, что поправлял сумку на плече, она закрыла рот руками и глубоко вздохнула. — На этом я вас оставлю. — Воспитатель услужливо улыбнулся девушке, что показалось Ацуши странным. Тот ушел, оставив этих двоих наедине. Девушка все никак не решалась заговорить, только тяжело вздыхала и смотрела на Ацуши, который в своё время не мог понять, почему она выбрала именно его. Почему такая молодая девушка выбрала пятнадцатилетнего парня с недо-альбенизмом? Но тут она подала голос: — Ацуши... — её слегка трясло. Это было заметно невооруженным глазом, Накаджиме стало даже жалко ее. — Т-ты... помнишь меня? — Я вас не знаю. — холодно ответил тот, скрестив руки на груди. Казалось, девушку это ещё больше задело. Она так дёрнулась, будто ее ударили чём-то большим и тяжелым. Ее руки затряслись сильнее, глаза бегали из стороны сторону, а сердце билось настолько быстро и громко, что возможно его слышали все обитатели детского дома. Она пыталась не заплакать, держалась до последнего, но всё-таки не смогла. Несколько горьких слёз побежали по ее щекам, неприятно охлаждая кожу. — Я...я... — пыталась что-то сказать, но это было больше похоже на то, как будто рыбу выбросило на берег и она из-за всех сил пытается "вздохнуть". — Ацуко. — наконец выдала, от чего Ацуши впал в на некоторое время в ступор. А та все продолжала, подходя ближе: — Я твоя сестра. Ацуши, я так долго тебя искала. Пожалуйста, не говори, что забыл меня. Пожалуйста... Она была все ближе и ближе, а воспоминания в голове Ацуши, которые он изо всех сил эти годы пытался подавить всплывали все отчётливей и красочней. С подробностями и каждой деталью. Он стал проживать эти моменты, как в первый раз, и там был один единственный человек, который всегда был рядом. Который любил, заботился и защищал. Когда Ацуши поднял на Ацуко глаза, та стояла совсем рядом, не зная что делать, все умоляла сказать ей хоть слово. На глазах снова слезы, а в сердце уже не холодное чувство потери, а тёплое, какое-то родное чувство, которое он уже не помнил когда испытывал. Сбросил с плеч сумку, сделал один шаг к сестре и обнял ее так крепко, как только мог, не скрывая того, что он захлебывался в собственных слёзах и умирал в истерике. — Сестра... Он повалился на кровать, прижимая фотографирую к груди. Ацуши не может бросить Ацуко, как бы не хотел. Она его искала, старалась забрать из детского дома к себе и ей это удалось. Кроме проблем он ей ничего хорошего не принёс, и лучше уйти, но представляя, как она будет убиваться по нему, когда он умрет, Ацуши становилось ещё больнее. В груди словно появился осколок, который резал сердце, оставляя за собой болезненные следы. — Нужно жить... для неё. — перевернувшись на бок, прошептал тот и закрыл глаза.