Вкус твоей души

«Как ты там? Весел, любим? А я умираю... Как жить мне теперь, когда ты с другим — не знаю. Отпускаю тебя, ты не станешь моим, Но... Ответь мне ещё раз, счастлив ты с ним? Конечно, вместе вам лучше и легче Любовь ваша, может, слаще и крепче Но... Ответь, меня ты совсем забыл? Забыл те моменты, все чувства закрыл Осталась лишь боль, а ты, так же, с другим Не со мной...» Каждый раз, при виде его, парню становилось больно. Воспоминания прошлых времён давили на сердце огромным грузом, накрывали с головой, как огромная волна. Но парень не показывает всего того, что он чувствует. Не хочет, чтобы кто-то видел его таким: грустным, расстроенным — эмоциональным. Он никогда и никому не показывал своих настоящих чувств, только ему, и тот ушёл к другому человеку, отчего слезы хотели вырваться наружу, но он не позволял этого себе. Больше никогда не позволит никому это увидеть. Когда-то давно, когда мальчишка был ещё юн и не так угрюм, его мама рассказала им одну историю. Историю о истинных, которая, поначалу, казалась ему всего лишь тупой сказкой: — Садитесь поудобнее. — говорит мама своим детям. Мальчик устраивается на краю кровати, а девочка лезет к маме в тёплые объятия. — Ну ладно. — она рассмеялась, смотря на дочку, а потом на сына. — Какие же вы, всё-таки, не похожие друг на друга. — Мы два разных человека. — сухо ответил мальчик со скучающим лицом. — Ты будешь рассказывать? Та, тепло улыбаясь, кивнула. Комната была наполнена тускло-желтым светом. На полке стояла палочка благовоний, создавая ещё больший уют и приятную атмосферу. Женщина начала рассказывать: — Это история о нас с папой. Как мы нашли друг друга. — Мама... — перебивает её сын. — мы слышали эту историю сто раз... — Может история будет друга! — воскликнула девочка, переводя взгляд на маму. — Да, — задумчиво отвечала та, перебирая волосы дочери. — Она о истинных. Слышали о таком? Мальчик, вдруг, меняясь в лице, покачал головой. — Когда ты встречаешь того самого человека — истинного, — весь мир приобретает новые краски! И не только. — Но мы же и так все видим нормально. — не понимал парень. Мать снова рассмеялась. — Милый, ты не правильно понял. — она начала пояснять: — в нашем мире, если ты находишь истинного, то ты можешь чувствовать его настоящий запах. Запах его души. — А как понять, что это именно запах души, а не духи? — спросила девочка. — Он намного сильнее и ярче. Его ни с чем не спутать. Но это ещё не все! Она вдруг подняла свою руку. На мизинце был виден красный след, словно от кольца. Только мама не носила кольца на мизинце, от чего парень впал ещё в больший ступор. — Это... что? — Если ты возьмёшь ту самую за руку, то на мизинцах появится красная нить, связывающая вас. Ее можете видеть только вы, а когда отпустите руки, она пропадёт. Останется только красный след, как напоминание. — она улыбнулась и продолжила рассказывать как в толпе людей нашла их отца, но мальчишка из их разговора больше ничего не помнил, да и не нужно было. Самое главное он запомнил, но до сих пор считает это бредом. И даже когда нашёл, казалось бы, того самого человека, не чувствовал « запах» его души. Они встретились в средней школе, когда в классе появился новенький: Кабинет наполнялся криками восторженных детей, радостно встречающий своих друзей. Они бесились, орали, обнимались. Все это казалось парню чуждым. Он никогда не испытывал настолько сильных эмоций к людям, чтобы после долгого расставания с ними побежать обниматься. От этой картины ему становилось тошно, поэтому, взяв книгу он стал читать, чтобы хоть как-то отвлечься. Прозвенел звонок, но дети так и не успокоились и даже не заметили, когда в класс зашёл учитель. Оглушающим криком он заткнул детей, а те, испугавшись, ринулись на свои места и через пару мгновений настала тишина. — Доброе утро, класс! Дети встали и хором пожелали учителю доброго утра, затем синхронно сели на место. Воцарила какая-то мрачная тишина. Учитель искал глазами кого-то в классе, и не найдя, состроил раздражительную мину. — Ну и где он? Опаздывает в первый день! — Учитель, кто? — спросила девочка не поднимая руки, видя насколько сильно учителя подкосило опоздание загадочного человека. Но тут дверь в кабинет открывается и в класс, вальяжно, словно важная персона всего мира, входит парень. — Спасибо за ожидание! — с лучезарной улыбкой говорит тот, смотря на раздражение учителя и улыбаясь ещё сильнее. Было видно, что учитель держится из-за всех сил, чтобы не дать легкий подзатыльник и не наорать за опоздание и громкое заявление при входе. Сквозь зубы, он проговаривает: — Прошу любить и жаловать, ваш новый одноклассник, Дадзай Осаму. — он немного помолчал, а потом грубо добавил: — Может скажешь что-нибудь? — Не вижу смысла, учитель. — улыбка с его лица не сходила даже, казалось бы, в самый страшный момент. Все ученики знают, что Куникида — один из самых злых и требовательных преподавателей, и злить его – все равно что напрашиваться на легкую смерть. А Дадзай разозлил его как никогда сильно. Учитель состроил кислую мину, недоверчиво посматривая на новенького, а затем лишь согласился и попросил сесть на свободное место. В конце урока вокруг Дадзая собралась куча народу, расспрашивая откуда он, почему выбрал именно эту школу и почему у него такое странное имя. В том, что у новенького было странное имя, парень был не согласен от слова совсем. Ему казалось, что это всего лишь предлог, чтобы пообщаться с новеньким. Прошло пару месяцев. За это время парень занималась только учебой, погрузившись в нее с головой. Ни дружба, ни какая-то там заоблачная любовь не привлекали его, поэтому он не спешил сближаться с одноклассниками. Он шёл по длинному, темному коридору к выходу из школы, когда услышал знакомый голос: — Эй... Он эхом разнесся по коридору. Парень не хотел оборачиваться, уже зная кто это. Новенький... он казался ему слишком заносчивым, самоуверенным и самовлюбленным. Было неприятно даже смотреть на его лицо, на хитрые, как у лисы, глаза и улыбку до ушей. Но всё-таки ему пришлось повернуться. В следующие годы парень никогда не жалел о том, что тогда повернулся. До одного момента... — Ты же Акутагава Рюноске, верно? — спросил Дадзай слишком уж тихим голосом. Он не улыбался, не смеялся. Мокрый от головы до ног, трясущийся и беззащитный. Рюноске, ненадолго, потерял дар речи, видя своего одноклассника в таком ужасном состоянии. — А...да...— недоверчиво отвечает он. — Что-то случилось? — Да нет, сущие пустяки.— говорит Осаму, улыбнувшись, но по глазам так и не скажешь. Он был... грустным? Никогда раньше он не видел Дадзая таким. Рюноске сразу понял, в чем тут дело. Одноклассники нашли в Осаму того, над кем можно поиздеваться. В это не вериться, но иногда он может быть таким. Правда после, этих обидчиков ждало холодное "блюдо" под названием месть. Дадзай начал нести какой-то бред, а Акутагава, не веря ни одному его слову, подходил все ближе и ближе. Видел все более четкие детали, такие как грязная, сырая рубашка, царапина на лице и кровь. — Пойдём к медсестре. —  перебил его Акутагава. — Возможно, она ещё не ушла. Дадзай покачал головой: — Не стоит. — Тогда зачем позвал меня? Возможно, если бы этим вечером Акутагава не повернулся к нему, ничего бы не произошло: ни хорошего, ни плохого. Но он повернулся и долго не мог понять почему захотел помочь Дадзаю. Почему, когда Осаму долго сомневался что ответить на его вопрос, а затем и вовсе промычав что-то нечленораздельное, он не повернулся к нему спиной и не ушёл, как всегда делал? До сих пор в его голове крутилось одно слово: « Почему». Что тогда с ним произошло, он долго не понимал, но теперь, каждый раз приходя в класс, на перемене к нему подсаживался Дадзай и выводил на разговор. Они везде ходили вместе, практически никогда не расставаясь. Затем также вместе стали прогуливать уроки. Учителя знали, если в классе нет Дадзая, то и Акутагаву дожидаться нет смысла. Оба забили на учебу, не появлялись больше чем на полдня, не делали домашнее задание и никогда их нельзя было увидеть порознь. Из-за этого по школе стали ходить грязные слухи, но парням было все равно на то, что думают другие. Их год прошёл быстро и весело в компании друг друга. Акутагава никак не мог подумать, что когда-нибудь сблизится с человеком настолько, что будет ему доверять без тени сомнения. Но в начале нового учебного года произошло то, чего Акутагава, хоть и неосознанно, страстно желал: Он сидел дома, читая книгу, когда на телефон пришло странное сообщение от Дадзая. Он просил прийти вечером в парк и сказал адрес, хотя Рюноске и без него понял, где это. Дождавшись нужного времени, он вышел из дома и ринулся в назначенное место. Дадзай сидел на скамейке, рядом с сакурой. Розовые лепестки падали ему на голову, но он не придавал этому особое внимание, и когда лепестков становилось слишком много, он лёгкими движением сбрасывал их с головы и ждал, пока упадут следующие. Увидев Рюноске, он, улыбнувшись, встал и побежал к нему. — Ты пришёл! — радостно воскликнул он, смеясь. — А ты не опоздал. — в своей обычной манере констатировал факт тот. — Зачем позвал? Что за спешка? Дадзай как-то сразу потстих, не зная то ли как начать, то ли что придумать в своё оправдание. — Да просто так! — наконец выдавил он, разводя руками, будто для объятий.— Мы не виделись почти все каникулы! Давай погуляем? Акутагава покачал головой: — Меня отпустили ненадолго. — Тогда я тебя провожу! И взяв Рюноске под руку, они пошли вместе домой. Шли медленно, Дадзай болтал без устали, а Акутагава тихо слушал его. Он никогда ему не признаётся, что, хоть он и говорит бред, его приятно и интересно слушать. Приятно быть в его компании и смотреть как он улыбается. Но на горизонте появился дом Рюноске, и пришло время прощаться. Парни долго стояли около дома, нехотя прощаясь, когда Дадзай стал тише воды. На лице снова появилась какая-то грусть, не похожая на театральную, какую каждый раз выдавал Дадзай, когда Акутагава делал что-то не по его. — Что-то всё-таки случилось? — напряжённо спросил Акутагава, переживая, что, казалось,  было не свойственно его натуре. Осаму не ответил, лишь обнял Рюноске сильнее обычного, а затем долго смотрел ему в глаза. Казалось, щеки парня покраснели: ещё чуть-чуть и они вспыхнут, как самый яркий огонь во всей вселенной. Дадзай потянулся к его губам, а затем резко накрыл своими. Жестко, как хозяин, проник языком в рот Акутагавы, обводя языком десны, исследуя каждый уголок, каждый миллиметр. В животе словно взорвались фейерверки, а из головы вылетели самые плохие мысли, которые только были в голове Рюноске, полностью отдавшись Дадзаю. Тает в его объятиях, как сахар в горячем чае или ледник под поляшим солнцем. С этого чёртового вечера все и началось. С этого поцелуя и слов, которые Осаму тихо прошептал Акутагаве на ухо, убирая длинную прядь чёрных волос. Рюноске впервые за все время улыбнулся, а на глаза выступили еле заметные слёзы. Он взял полу-забинтованную руку Дазая в свои, а потом обнял его так сильно, как только мог. Он больше не боялся показать ему свои эмоции, не скрывал их. Он стал для Акутагавы лучиком солнца в серой жизни, и хоть они не были истинными, они любили друг друга, все было великолепно! Или Акутагаве просто так казалось?