Все дороги ведут к тебе

      — Куда ты пропадаешь, когда тебя нет рядом? — спросила Гу Сян, грызя тыквенные семечки, сидя одним погожим вечером на ступенях перед входом в поместье.       Было тепло, и ветерок приятно играл с волосами девочки, от чего она блаженно жмурилась порой. Доносился запах скошенной травы, даже мерцающая Тень, казалось, наслаждалась этим запахом.       Сам призрак выглядел удивлённым таким вопросом.       — Не знаю, как это место называется. Оно похоже на нашу столицу, только там всегда ночь, никогда не бывает солнца. И не видно неба, вместо него будто дым, как от пожара, густой и переливающийся, — снова взявшись за призрачную трубку, Тень закурила, ходя из стороны в сторону. В одно мгновение она остановилась, заметив кого-то за спиной внимательно слушающей девочки.       — Развлекаетесь? — Вэнь Кэсин двинулся от порога раскрытых им дверей и присел рядом с Гу Сян, протянув ладонь. Та, без вопросов, отсыпала ему семечек.       — Гэ, он рассказывает, где бывает! Послушай!       Тень Цзышу продолжила, когда увидела, что у неё появилось теперь двое слушателей.       — Как я уже сказал, солнца там нет, равно как и звёзд. Везде снуют потерянные души, которые, как и я, не знают, кем они были при жизни. У кого-то раны от меча, кто-то держит свою голову, в прямом смысле, в руках. Подозреваю, что они попадают туда в том виде, в котором были в день смерти. Очень много там маленьких детей: что богато одетых, что бедных.       — Ты оттуда берёшь вино? — поинтересовался Кэсин, беря ещё одну семечку и искусно раскалывая её во рту. Пара движений, и оставшаяся шелуха была положена им на появившуюся на ступеньке маленькую горку.       — Я его ворую, обычным душам оно не доступно, — не моргнув глазом ответила Тень, а Гу Сян раскрыла рот от удивления.       — Воровать в загробном мире? И не стыдно тебе? — возмутилась она.       — Я всё равно уже мёртв. Чего мне стыдиться? — пожали ей плечами в ответ, снова затянувшись трубкой и выдохнув дым. — Подозреваю, что то место и является городом Вансычэн, где только напрасно умершие скитаются. Хотя меня к ним вряд ли можно отнести… — задумалась Тень, не договаривая.       К ним подбежал младший ученик, Лян Цзюсяо, запыхавшись, даже толком не поприветствовав.       — Младший учитель, беда! Старшему учителю плохо! Шисюн попросил позвать вас как можно скорее, там…       Не став дальше слушать, Вэнь Кэсин быстро встал, наказав Гу Сян прибраться, а сам двинулся стремительным шагом в покои Цинь Хуайчжана.       «Ещё же слишком рано, год всего прошёл...» — только и успел подумать Вэнь Кэсин, заходя в чужие владения. Призрак, следовавший за ним по пятам, проплыл следом.       У постели учителя, держа того за руку, сидел на коленях четырнадцатилетний взволнованный Цзышу. Осторожно подойдя к нему, Кэсин хлопнул его по плечу.       — Посторонись, дай я считаю его пульс, — бросил он ему, и тот послушно отполз в сторону, давая пространство.       Цинь Хуайчжан выглядел как на последнем издыхании. Его пульс значительно ниже среднего, но течение ци замедленно как у того, кому не осталось долго жить. Максимум пару недель. Подняв взгляд на приютившего его старика, Кэсин увидел в его глазах понимание своего положения.       — А-Син… Подойди ближе, дай рассмотреть тебя лучше, — болезненно прошептал старческий голос. Губы Цинь Хуайчжана, с множеством морщин вокруг рта, еле двигались при этом.       Кэсин склонился перед ним так же, как это делал до него юный Чжоу.       — Мастер, — уважительно ответил он.       — Позаботься о моих учениках. Ты больше чем они понимаешь цзянху, поэтому, — он сорвался на сильный кашель, и Кэсин почтительно выждал время, пока тот не продолжил, — присматривай за ними. Я не прошу тебя встать во главе школы Четырёх Сезонов, но направляй молодого А-Шу, не оставляй его одного с этой ношей.       — Как скажете, мастер.       Смотря на эту сцену, Тень не удержалась и шумно глотнула вина из своей горлянки. Она смотрела на немощного старца и ей было не по себе. Ей стало жаль свою молодую версию. Сама Тень не помнила того, что у нее был шифу, но за время, проведённое в этих стенах, смогла убедиться, что тот был хорошим человеком.       Цинь Хуайчжан поднял ладонь, сжав ее на руке Кэсина.       — Ты обязательно справишься, Хозяин Долины.       На него тут же подняли встревоженный взгляд.       — Тише-тише. Кем бы я был, если не смог бы об этом узнать? Ты оттуда привёл своего друга? — он указал пальцем на Тень, которая подавилась вином и закашлялась.       — Да почему часть меня видит, а часть нет?! Этот призрак начинает бояться людей, знай об этом, Лао Вэнь!       Молодой Цзышу тут же вытаращил глаза на своего учителя.       — Шифу, вы тоже его видите?       — Конечно. Может быть я стар, плохо вижу, но далеко не слеп. Хотя прозрел, видимо, только сегодня. А ты, А-Шу, видишь?       Тот покачал головой и ответил, что может лишь слышать его.       — Возможно, на пороге смерти некоторые действительно могут видеть меня, — пробормотал призрак грустно.       — Если хотите… Я мог бы сделать кое-какой отвар. Так вы не будете чувствовать боли перед… — Кэсин не закончил фразу, но все поняли что скрывалось за неозвученным.       Цинь Хуайчжан улыбался как человек, которому ничего не страшно. Наверно так уходили те, кто полностью был уверен в своих делах и в грядущем посмертии. Которое, как оказалось, всё же существует.

***

      Старшего учителя не стало, молодой Цзышу взял бразды управления поместьем на себя. Он сидел в кабинете главы, закопавшись в бумаги. Кэсин и Тень находились рядом.       — Не забудь, что сроки на поставку зерна истекают. Нам надо озаботиться этим вопросом. Продовольствие может скоро подойти к концу.       Тень присела на краешек стола, заглядывая в бумаги и выдувая очередную струйку дыма.       — Принц Цзин… Как знакомо звучит, — проговорила она задумчиво и оглянулась вопросительно на стоящего с другого края стола Кэсина. Тот выхватил бумаги из-под носа Цзышу и с волнением вчитался в строки письма.       — Тебе не стоит соглашаться на это предложение. Я лучше унесу всё золото Долины сюда и на пару лет его хватит для ведения дел поместья.       Цзышу вырвал из его рук письмо и внимательно перечитал. А после заключил:       — Он просит не так много: всего лишь верное служение ему, а не его братьям. А мы и так подданные императора, так почему бы не помочь друг другу?       — Действительно. Звучит разумно, — согласилась Тень.       Вэнь Кэсин стал бледным донельзя. Он пошатнулся и только стол, в который он упирался ногами, не дал свалиться на пол.       «Принц Цзин, Его Высочество… ну конечно, с него всё началось. Как я мог об этом забыть?» — пытался прийти он в себя, еле держась руками за деревянную лакированную поверхность.       — Мы можем справиться сами, — пытался отговорить Цзышу он. Но тот был непреклонен и мотнул в непринятии головой.       — Поставь тогда этот вопрос перед учениками, — пытался использовать последний шанс Вэнь Кэсин, его голос задрожал, — если все согласятся с тобой уйти ему во служение и отказаться от моих средств, то я не буду перечить. Но и сам к нему на поклон не пойду. Школа должна быть под присмотром.       — Школа должна на что-то жить, господин Вэнь, постоянно, а не время от времени. Но я озвучу остальным ученикам, какой выбор стоит перед ними.       Когда жильцы поместья собрались во дворе, потому что там было больше места, чтобы разместить всех, то они приняли решение. Единогласное. Мнение Гу Сян и Кэсина не учитывалось при подсчёте голосов, они в этом не участвовали.       — Гэ, — девочка схватила его за рукав ханьфу и потянула на себя, — не расстраивайся. Я верю, что ты был прав.       Когда Цзышу победно оглянулся на Вэнь Кэсина, тот покачал головой и пошёл обратно в свои покои, не оглядываясь. Улыбка Чжоу Цзышу померкла. Ему на мгновение показалось, что он совершил очень большую ошибку.       — Шисюн, ты такой молодец, что придумал выход! Наш шифу гордился бы тобой! — не преминул сказать ему Цзюсяо, больше всех жаждавший повидать столицу и посмотреть на то, что находилось за стенами двора Четырёх Сезонов. Цзышу отвлёкся на него, отпуская ощущение неправильности.       Несмотря на то, что Тень не понимала всего происходящего, она тоже попыталась поддержать Вэнь Кэсина, когда тот остался в покоях один.       — Знаешь… Может быть, ты зря волнуешься и всё обойдётся? В конце концов, он же не на войну идёт.       Вэнь Кэсин достал кувшин вина с прикроватной тумбы и прямо с узенького горлышка начал пить. Вытерев рот рукавом, он пьяно посмотрел на мерцающего в волнении призрака.       — А-Сюй, ты в курсе, почему мы пошли сюда? Почему я забрал А-Сян из Долины? Откуда я знал, чем лечить Цинь Хуайчжана? Всё это уже было когда-то. Только раньше меня не было здесь, в этом месте. Так вот, сейчас он практически подписал себе смертный приговор. Принц Хэлянь И станет императором Великой Цин, но перед этим начнётся война за трон и война с варварами, будет основана тайная организация, в которой наш с тобой юный лорд поместья станет Главой. Изобретёт способ казни неугодных, а после сам себя им же изувечит, когда поймёт, чем он стал в итоге. И когда захочет жить и искупить вину по-настоящему, он всё равно умрёт, — залпом допив содержимое кувшина, Кэсин бросил его на пол со злостью и осел без сил, привалившись спиной к бортику кровати. — Потому что я не сумею его спасти! — беспомощно прошептал он, переводя взгляд от пола на опешившего призрака.       Немного подумав, Тень приблизилась к нему и села напротив.       — А зачем ты его тогда спасаешь? Зачем спасаешь меня? — он напряжённо смотрел в его глаза, силясь понять.       — Я люблю его.       — Он не тот, кем был тот Чжоу Цзышу. Им он станет только пройдя через все эти испытания.       Кэсин попробовал ладонью ухватиться за одежды призрака, но та прошла насквозь, оставляя холод на коже. Тогда он сжал её в кулак, впиваясь в плоть ногтями.       — Что ты, что он — это всё Чжоу Цзышу. Части него, не одно целое. Но каждый из вас, в какой-то степени, является им. Ты — тот, каким бы он был, освобождённый от оков долга, терзающих душу воспоминаний, со взрослым умом и здравым смыслом. Он — тот, кто ещё не познал всех горестей жизни, но уже связан по рукам и ногам ответственностью, в чём-то ещё наивный.       Призрак выслушал Кэсина, а когда тот замолчал, заговорил сам:       — Перед тем, как попасть в Вансычэн, мне показывали страшное зеркало. Не спрашивай кто, я уже не помню, — замахал он рукой, пресекая вопросы, — в нём каждый видит не своё отражение, а дикие, уму непостижимые вещи. Я видел… — голос призрака дрогнул, — ...как кто-то, похожий на меня, отдаёт приказ убить девочку. Чуть младше Гу Сян. Этот кто-то, на пару с каким-то варваром, делал яды и продавал их, а потом этой отравой убивали людей. После меня отправили в сущий ад, где было множество крюков, прошивающих меридианы на теле. В семи важных акупунктурных точках. Но почему-то меня быстро переправили в Вансычэн, где, по обычным человеческим меркам, я провёл три года… — Крюков? И отверстия были как тут? — Кэсин распахнул своё одеяние на груди и торсе, где были незаживающие раны.       Если бы призрак мог, то подавился бы воздухом.       — Именно такие. Как ты..? — он протянул руку, пытаясь коснуться. На это действие чужое тело задрожало и покрылось мурашками.       — Это появилось сразу после твоей смерти, — тихо сказал Кэсин, стараясь отодвинуться от призрачной ладони. Та, с сожалением, опустилась вниз, — внутренняя сила будто вытекает из меня, мне удается поддерживать себя, как ни странно, супом забвения. В Долине в этом не было нужды почему-то, но вот здесь… Я порой отлучался, чтобы набрать нужных для лечения трав, и в Долине мне становилось легче. Потом я понял, что к чему.       — Он не заставляет тебя забывать происходящее?       — В этом плане он перестал на меня действовать. Но утекание ци исправно держит в узде. Как стабилизатор: не лечит, но и не делает хуже.       Они помолчали пару минут. Потом Кэсин вспомнил заинтересовавший его вопрос:       — Каким было то зеркало?       — Старым, кованым. На окантовке его было выгравировано, что «стоящий перед этим зеркалом не может быть безгрешен». В нём отражаются преступления того, кто в него смотрит. Потому оно и страшное. Очень.       Вэнь Кэсин не выглядел удивлённым, лишь удручённым, словно ему было грустно, что призраку пришлось это увидеть.       — А что-нибудь хорошее было в том месте?       — В следующий свой «поход» за вином я тебе принесу кое-что стоящее и покажу.

***

      Проводы Чжоу Цзышу устроили масштабные. Кэсин трудился на кухне с самого раннего утра, подгоняя младших учеников и Гу Сян. К вечеру было устроено хорошее застолье с множеством сытных блюд, сладостей и вытащенного из погреба вином. С лёгкой грустью Кэсин припомнил, как когда-то давно он, Цзышу и мальчишка Чжан Чэнлин вместе встречали Новый год. Это все ещё оставалось самым счастливым праздником в его жизни.       Молодой глава поместья собирался выехать в столицу на рассвете, перед этим он тепло поблагодарил всех собравшихся на последней, перед поездкой, совместной трапезе. Рядом с ним за столом сидел счастливый Лян Цзюсяо, предлагая выпить за своего умного и находчивого шисюна, подбадривая всех остальных. Поглаживая своего шисюна по плечу, вызывая у того улыбку.       — Господин Вэнь, я рассчитываю на вас, — поклонился ему новоявленный глава уважительно. Тогда Кэсин ему лишь кивнул. Тень же подобралась к нему за спину и прошептала на ухо, чтобы никто точно не услышал:       — Не знаю, как ты это терпишь, Лао Вэнь. Его выпороть надо. В его действиях ни капли искреннего почтения...       Уже за дверьми своих покоев, когда ученики разошлись по комнатам, Кэсин всё же ответил призраку:       — Тебе лишь бы кого-нибудь отстегать, А-Сюй. Я лично предпочёл бы ещё твоего вина. Оно на вкус как уксус. Как раз то что надо. Потому что кажется, будто я весь из него состою, и моя внутренняя сила полна им, как ядом при отравлении. Говорят, клин клином вышибают...       — Уж не к Цзюсяо ли ты ревнуешь? Он же ребёнок, они оба дети ещё, — потешался над ним призрак, доставая своё призрачное вино.       Цзюсяо был весёлым и преданным своему шисюну малым, готовым пойти за ним и в огонь, и в воду. Его все в поместье любили за участливость и жалели за низкий уровень мастерства. А тот вечно вился хвостом за Чжоу Цзышу. Мог поддержать практически любую его идею, считая, что тот действительно знает, как лучше и правильнее поступать. Этим он безумно раздражал. Своей безграничной верой и тем, что мог себе позволить незнание.       — А-Сюй, давай не будем. Мне, — он с трудом в этом признавался, громко сглатывая, — очень грустно и одиноко.       — Предложение насчёт вина ещё в силе?       Кэсин посмотрел на него, а после, с решимостью в глазах, кивнул.       — Мои меридианы будто заживают после этого, — они пробовали так «пить» несколько раз. Эффект был именно такой, как он и сказал, просто не очень явный.       — Останови меня, если я перейду черту. Всё же, я — призрак. А им нравится живая, ничем не замутненная ци. Твоя же слишком... вкусная.       Молодой Цзышу решил попрощаться с младшим учителем школы лично, поздно ночью. Но когда тихо отворил двери в его покои, немного пройдя вперёд, то увидел странное мерцающее чужое тело, прижимающее наставника к кровати.       — Всё ещё горчит и больно? — спросил обеспокоенный голос мужчины, который не раз слышал за последний год Цзышу. Он понял, что это и была та самая Тень. Лишь теперь он её смог увидеть, но со спины: она клубилась тёмно-серым густым дымом, тьмой, которую не разгоняли свечи, расставленные по комнате. Лица её при этом обзоре было не разглядеть. Но даже так казалось, будто это существо выпивало душу из Вэнь Кэсина. Если бы младший наставник не начал говорить, Цзышу бы попытался напасть на эту нечисть.       — Терпимо. Просто продолжай, — сердце юного главы оборвалось от этих слов и тона. Запыхавшегося, жаждущего продолжения, — я просто хочу немного человеческого… участия. Тепла от тебя не добьёшься, к сожалению.       — Прости, Лао Вэнь. Чем богат.       Слышать чужой всхлип почему-то больно, как и стон. Цзышу не прошёл дальше, чтобы увидеть больше, а вернулся обратно в свои комнаты. На утро он уехал не попрощавшись. В его голове были пустота и беспомощность. В душу словно плеснули тем самым уксусом, целой бочкой.