Глава 3. Тень родной души
8 февраля 2022 г., 22:11
С тех пор жизнь вошла в прежнюю колею. Почти. Не считая того, что Вэнь Кэсину начала видеться тень.
Тень любила курить трубку с длинным мундштуком, попивать призрачное вино из полупрозрачной для него, Кэсина, горлянки, и всячески испытывать его стойкость. Вот и сейчас она расселась на его лежанке в зале собраний, широко расставив ноги, облокачиваясь на одну из них локтём, выдувая еле видимый дымок.
— Все ещё будешь пытаться всех спасти? Не опрометчиво ли?
— Настолько же, насколько и принимать подобный облик.
Вообще, Тень мог видеть только Кэсин. И после того случая, когда однажды один призрак заметил разговоры хозяина «с самим собой», его негласно прозвали сумасшедшим Вэнем.
— Ты вроде недавно говорил, напившись, что любишь мои лопатки. Хочешь, покажу?
Вспомнив этот момент, он постарался, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. Вообще, ему обычно не свойственно чувство стыда. Но то, как он сам, один раз перепив, пытался приставать к бестелесному существу в человеческом обличье, надолго отпечаталось в его памяти. Будучи расслабленным, забывши где он и кто перед ним, он говорил: «Почему ты такой красивый? За что мне это наказание и благословение в виде крыльев бабочки на спине? Ты знаешь — опустошил он тогда кувшин с горла — что за возможность видеть твои лопатки можно продать душу?». Если бы это создание имело не эфемерное тело, он попытался бы урвать хотя бы один поцелуй. Даже этот неупокоеный дух тогда обомлел от его бесстыдства. Но после принял правила словесной пикировки и теперь всегда им следовал, вне зависимости от желаний Хозяина Долины. А тот теперь огрызался. Порой со злобой, порой по привычке.
Кэсин понятия не имел, что это за существо, но то, что оно выбрало обличье и голос Чжоу Цзышу, очень сильно нервировало.
— Умолкни. Ты — не он.
— Как угодно, дважды предлагать не буду. Сам скоро пожалеешь.
Существо выглядело как Чжоу Цзышу, говорило как он, могло даже выбешивать точно так же, когда Вэнь Кэсин ощущал тоску и вину. А оно подначивало. Хотелось и зацеловать, и запустить чем-нибудь тяжёлым в него одновременно.
Моментами Тень была осязаемой, и ощущался даже некоторый холодок. А иногда можно было и пропустить через это мистическое существо руку. Тогда оно морщилось, грустно вздыхало, старалось отодвинуться, будто ему было неприятно. Сейчас же ему не понравилось то, что Кэсин попытался сесть на свою лежанку и толкнуть его локтем. Локоть, ожидаемо, прошёл насквозь, вызвав у Кэсина не только оледенение, но и вспышку мимолётного неприятного колющего чувства.
— Это, вообще-то, больно, — возмутился призрачный Чжоу Цзышу, — нельзя ли быть поаккуратнее?
— Ты все равно ненастоящий.
— То, что меня видишь только ты, не значит, что я не существую и не чувствую. Просто почему-то привязан к тебе, — Тень зябко потёрла плечи, будто и в самом деле могла испытывать чувство холода.
— Зачем ты вообще здесь? Я знаю, что виновен и в твоей смерти… — поджав под себя ноги, Кэсин сам поёжился. Соседство с этим существом пугало. Смешно подумать, но Хозяин Долины призраков боялся призрака! Но Вэнь Кэсину было совсем не до смеха.
— Не знаю, зачем я здесь. Ничего не помню, — Тень грустно вздохнула и посмотрела на каменный пол, как если бы он мог ответить на все вопросы.
— Это слишком жестоко… Видеть это лицо, слушать этот голос и не иметь возможности даже нормально обнять. Поговорить о том, что мы бы оба помнили. Точнее, что помнил бы..
— Что ты собираешься делать теперь?
— Заберу одну девочку и отправлюсь в поместье Четырех Сезонов.
— Девочку? Ты решил гаремом обзавестись? — бледная тень Цзышу, казалось, испытывала что-то вроде ревности. Взгляд, обращённый на Вэнь Кэсина, был полон негодования. Она всегда так реагировала на присутствие кого-то, кто подолгу оставался подле Кэсина.
— Сестрой, А-Сюй, — он назвал Тень однажды так случайно. А после не смог заставить её откликаться на другое имя. Со временем это вошло в привычку. — И только, — взяв чарку вина, Кэсин опрокинул её в себя. Тень Цзышу лишь горько вздохнула, проследив путь стекающих по чужим губам капель. По её признанию, призрачное вино было совсем невкусным.
***
— А-Син, как ты её назовешь? — Ло Фумэн показывала ему как баюкать принесённую им девочку, которую он нашёл спрятанной в выступе скалы. — У неё давно есть имя. Гу Сян, — Вэнь Кэсин бережно забрал свёрток с ребёнком у призрака, а та сообщила, что уже накормила малышку. — Хорошо. Спасибо, — с невольной дрожью трепета в голосе, он взял её на руки. Такая маленькая. Он теперь сможет её защитить. Маленькая ладошка Гу Сян потянулась к нему и ухватила за нос, отросшие ноготки слегка царапнули его. Безмятежное лицо девочки выражало полное доверие. — Даже не подозревал, что ты умеешь обращаться с детьми, — Тень удивлённо смотрела на то, как он качал свёрток на руках, позволяя играть со своими прядями, бликующими на холодном солнце Долины. Кэсин впервые ему ласково улыбнулся, подняв голову. — Ты многое не знаешь. Но вообще, — он издал смешок, — я умею обращаться только с Гу Сян. Маленький комочек в свёртке издал писк, и Вэнь Кэсин встревоженно посмотрел на девочку. А она всего лишь увидела летящую бабочку. Её беззубый рот улыбался. Такая редкость для горы Фэнъя: что мелкое красивое насекомое, что улыбка ребёнка. — Могу я…? — не заканчивая, Тень подошла взглянуть поближе. — Если попытаешься причинить ей вред — я мир переверну, но развоплощу твою душу, и ты никогда не найдешь покоя, — опасливо покосился на него Вэнь Кэсин, — так что даже не смей касаться её. Ребёнок был самым обычным. Красивым, милым. Проявились чуть пухлые щёки после стольких забот со стороны Ло Фумэн и самого Хозяина Долины. Но вот глаза, казалось, покорили Тень, которая грустно вздохнула. Ей хотелось иметь возможность пригладить чужие отросшие волосы. — Она прекрасна. — Моя сестра не может быть иной.***
Морозный воздух пробирался в спальню. Гу Сян ревела, пока Тень пыталась её успокоить словесно, но что мог сделать бестелесный дух? Его даже не слышали. Сам Кэсин стойко пытался переносить зиму в Долине, кутаясь даже во сне в меховой плащ, но это время года выдалось тяжелее, чем все предыдущие. Словно какие-то высшие силы решили наказать его за все совершённые им поступки. — Проснись! Проснись тебе говорят! Да как же к тебе обращаться? Вэнь Кэсин! Х..— Тень заскрежетала зубами, выдавливая из себя следующее слово. — Хозяин? Она бесновалась, шумела как могла, нервно мерцала в недовольстве. — Я выпью всю твою ци! — угрожала она, подлетая клубом дыма к нему. Что не вызвало никакого отклика. — Ну Лао Вэнь, вставай! — уже не выдержав, прошептала она в бледное лицо, пытаясь цепляться пальцами за чужие руки. — А-Сюй? — оторвался он от подушки, не соображая, в чём дело. — А-Сян плачет. Проснись уже наконец и успокой её! — облегчённо выдохнула Тень, когда Хозяин Долины наконец подорвался к маленькой колыбели и взял на руки девочку. — Тише-тише, я рядом, братец тебя в обиду не даст, — он закутал её в свой плащ поверх одеяла и устроил её у себя на кровати, обнимая. А та сразу же успокоилась, принявшись посасывать свой палец. Кэсин приподнял голову и встретился взглядом с зависшей рядом с кроватью Тенью. — Спасибо, что разбудил, А-Сюй.***
Маленькая Гу Сян смотрела на него своими недоверчивыми, как угольки, глазами. Кэсин кормил её кашей. В этот раз она была не чисто на воде, как в его прошлой жизни, а с добавлением ростков, ягод, кореньев. Всяко лучше чем суп забвения, как несколько дней назад. — Подуй на ложку, дурак! Рот обожжёшь ей! — призрачный Цзышу смотрел на этот процесс кормления цепко, не отрывая взгляда. Дым не успевал выйти полностью из его рта, как он тянулся за трубкой вновь и затягивался. — Гэ, — говорит Гу Сян, — я даже горячую кашу скушаю, не слушай этого жестокого красавчика. Он только снаружи красив, но тонкие губы — признак жестокости, так тетя Ло говорит. Кэсин замер, глядя на такого же ошарашенного призрака, а маленькая демоница перехватила ложку и сама быстро-быстро опустошила миску. Ее губы красные от горячей еды, но личико довольное. Рот расплылся в улыбке: видно, что выпал один из передних молочных зубов. «Наивное глупое дитя», — Кэсин потрепал её по голове, цепляясь ногтями за косички, отчего девочка недовольно наморщила нос. — Меня же, вроде, кроме тебя никто не видит. — Они просто не знают куда смотреть, — не по-детски хмыкнула девочка и убежала к тёте Ло, стоящей вдалеке, около входа в бывшее жилище семьи Чжэнь. — Я не знаю, что это значит, А-Сюй. Не смотри на меня так. Происходящее все меньше и меньше нравилось Кэсину. Если бы он спросил мнение Тени, она бы с ним согласилась в том, что эта чертовщина нервировала. Сколько они не пытались заставить потом Гу Сян ответить по существу, она повторяла одно и то же: «Знающий поймёт, куда смотреть».***
— Гэ, почему они тебя боятся? — Потому что я сильнее, и они это знают. — А меня? В зале собраний толпа народа. Несмотря на то, что пришедшие — преступники и головорезы, им тоже были не чужды развлечения. И вечер предстоял быть весёлым. Они все встречали Новый год. И за это они должны были поблагодарить Гу Сян, точнее — то, что именно для неё Вэнь Кэсин устроил этот праздник. Но, конечно же, одних песен и танцев им было бы не достаточно. — А тебя они боятся, потому что он тебя защищает, — сказала Тень, принюхавшись к запахам, которые доносились из каждого уголка празднично украшенного зала. Ветер колыхал полупрозрачные шторы и бумажные красные фонарики, свет свечей и факелов. Девицы из павильона Призрака Радостных Проводов танцевали и играли на инструментах, Развратник распевал песни. Белого и Черного призраков заставили отыгрывать сценки из детских сказок, которые когда-то слышал Кэсин. Веселого Призрака нарядили шутом, что смотрелось жутко, но вполне уместно. Всем подали угощения, первым из них была большая зажаренная со специями рыба. Как хозяину, Кэсину полагалось первому её попробовать. Когда он встал, музыка и танцы прекратились, все разошлись, давая ему дорогу. Рыба была самой что ни на есть обычной. Кэсин ухватился за неё палочками, отделил верхушку и рукой подозвал Молчаливого призрака. Ему же он и затолкал рыбью голову в глотку. Через пару секунд у того пошла пена изо рта: он упал замертво. — Придумайте в следующий раз что-нибудь поинтереснее. А пока — наслаждайтесь пиром. Кто знает, — он распахнул веер, обмахнулся им на пути к своему месту, а все сидящие постарались вжаться в свои стулья, — может, я тоже отравил одно из блюд. Но если вы не съедите от каждого хоть кусочек, я посчитаю это оскорблением. Начинайте! Кэсин принял из рук Гу Сян вино и втихаря передал ей орешки из своего рукава. — Гэ, а какое из блюд отравил ты? — она расколола орех и вытащила его сердцевину. — Зная его: наверняка все, — пробурчала Тень, с интересом поглядывая на то, как возобновились танцы, а призраки пытались заставить друг друга съесть что-нибудь первыми. — Ни одно. И это послужит им уроком. Но когда они уйдут, я лучше сам что-нибудь приготовлю нам с тобой, А-Сян. Так безопаснее.***
Поместье Четырёх Сезонов бурлило жизнью: раздавался запах еды, были слышны голоса младших учеников и учителя. Когда Кэсин видел это место последний раз, здесь царило запустение, а о толпах людей и не было речи. Цзышу тогда с ностальгией проводил рукой по попадавшимся предметам быта, по парапетам, стенам. Заброшенность поместья отзывалась болью в сердце бывшего главы Тянь Чуань. Тень же смело прошла во двор, оглянулась: радость виднелась на её полупрозрачном сероватом лице. Она бежала, держа трубку в руках, горлянка болталась где-то на поясе. Когда призрачный образ Цзышу радостно закружился на месте, расставив руки в стороны, что-то в груди Кэсина сделало удар: сильный, ощутимый. Рядом никого поблизости не было, кроме молчаливой Гу Сян, стоящей позади него. Вэнь Кэсин решился на вопрос: — Ты узнаешь это место? Радостная Тень застыла. Двор заливали лучи солнца и призрачный Цзышу замерцал, быстро-быстро, будто был очень взволнован. На его лбу образовалась складка из-за нахмуренных бровей. Он разочарованно качнул головой и выдохнул: — Нет. Но чувствую что-то очень родное. Словно всегда здесь был. — Хм, — задумался Кэсин. Его раньше одолевали сомнения: есть ли вероятность, что эта тень действительно была Чжоу Цзышу? Теперь же его уверенность в этом крепла с каждым новым местом, которое они вместе посещали. — Здравствуйте! Вы кто? О вас не предупреждали, — сказал Вэнь Кэсину какой-то младший ученик: он был чумаз, держал в руках бамбуковый тренировочный меч. — О, простите-простите. Мне нужен ваш учитель, Цинь Хуайчжан, — Хозяин Долины специально не представился, но склонился в почтительном поклоне. Его смерили подозрительным взглядом, но повели за собой, внутрь поместья. — Шифу! В кабинете главы школы Четырёх Сезонов всё было похоже на ту обстановку, которую уже видел Кэсин. За исключением картины со сливами, висевшей на стене: она была не сломана, а цветы зимней сливы ещё не окрасились целиком и полностью красным, означая угасание жизней учеников. Цинь Хуайчжан был стар. Кэсин не знал сколько ему лет, но осталось жить старику не больше двух. Насколько помнил господин Вэнь, старый глава поместья испустил дух на пятнадцатом году жизни Чжоу Цзышу. Сейчас тому должно было быть около тринадцати лет. Совсем ещё юнец. «Интересно, как же ты выглядишь?» — Кэсин снова отвесил поклон, только уже старшему мужчине. Тот посмотрел на него мутноватыми подслеповатыми глазами да махнул рукой, чтобы гость присел. — Зачем же пожаловал этот господин в нашу скромную обитель? Мы совсем маленьких девочек, — он указал пальцем на благоразумно молчащую Гу Сян позади него, — не обучаем. — Очень печально это слышать. Я надеялся, что кто-то сможет помочь мне поднять на ноги сестру. — Вы и сами можете это сделать. Ваше мастерство видно невооружённым глазом, даже несмотря на то, что вы скрываете ауру, юный господин…? — Вэнь Кэсин, — важно кивнул он Цинь Хуайчжану, а после посмотрел на Гу Сян и подтолкнул её вперед, — моя сестрица весьма способна. Но ей нужен ещё кто-то, у кого есть другой стиль борьбы, чтобы она видела разницу в поведении противника. Сама Гу Сян смотрела своими глазами-угольками на выглядящего добрым старика и немного побаивалась. Ей не рассказали о том, почему они пришли сюда, и всё, что произносил Хозяин Долины, она слышала впервые. Уже желая возмутиться, девочка открыла рот, но тут призрачная ладонь неприятно захолодила плечо. Это тень Цзышу предупредительно остановила её от необдуманных действий и покачала головой. — У нас больше нет учителей здесь, кроме меня. Боюсь, я ничем не… — Если вы позволите, я бы мог помогать вам в обучении молодого поколения. Взамен прошу лишь помочь с Гу Сян, а также крыши над головой и пропитания. Могу даже на кухне дополнительно работать на пару с сестрицей. Что скажете? Призрачная тень прыснула со смеху, но на неё никто не обратил внимания. Тогда она закурила свою трубку и дунула дымом в лицо Гу Сян, которая посмотрела на неё как на дурака. Цинь Хуайчжан задумчиво потеребил свою бородку и согласно покивал. Вэнь Кэсин подумал, что в одном точно были похожи Чжоу Цзышу, его учитель и Е Байи: самым лучшим аргументом для них оставалась еда. Так и началась их новая жизнь в поместье Четырёх Сезонов.***
Тринадцатилетнего Чжоу Цзышу они встретили лишь через пару дней, когда тот забежал на кухню, чтобы забрать еду для своего учителя. Он был почтительным, обходительным, скромным... Последнего от него Кэсин вообще не ожидал. Где тот дерзкий Цзышу, который мог сказануть ему пару колкостей? Это открытие, конечно, несколько поумерило пыл, заставляя внимательнее присмотреться к подростку. Что могло произойти с молодым старшим учеником, что он стал настолько недоверчив? Этот ответ Кэсин знал давно: Тянь Чуан, эта организация меняла людей. Но видеть подобную разницу было больно. Он постарается сделать всё возможное, чтобы защитить дорогое его А-Сюю поместье. Даже если тот не помнит его, Вэнь Кэсина. — Здравствуйте, — повторил молодой Цзышу Хозяину Долины, который стоял с поварёшкой в руке на полутёмной кухне и не мог от него оторвать взгляд тёмных глаз, — можно мне всё же забрать порцию учителя? — Цзышу невольно поёжился. Тень рассмеялась и положила руку Кэсину на плечо, которое тут же полоснуло могильным холодом. — Ответь ему, разве не видишь, что ты пугаешь мальчишку? Тот встрепенулся: — Конечно! Вот коренья, которые твоему шифу стоит обязательно съесть, они улучшат течение его ци. И лепёшки с травами возьми обязательно! Гу Сян, — Кэсин обернулся на маленькую девочку, — помоги юному господину отнести всё! — Я и сам могу… — замялся подросток. — Там не только учителю, но и тебе. Возьмешь немного сладких булочек. — Я не хочу… — Ай-я! С каких пор молодёжь не уважает старших? — поцокал недовольно Кэсин и парень стушевался тут же, принявшись заверять, что он всегда выражает почтение взрослым. Вэнь Кэсину даже стало немного стыдно за эту манипуляцию, но лишь чуть-чуть. — Ну, чего стоишь, глаза выпучил? Пойдём-пойдём, а то господин с меня шкуру спустит за нерасторопность, — заворчала Гу Сян, а тринадцатилетний мальчишка чуть испугано глянул на Вэнь Кэсина и заторопился взять поднос с готовыми блюдами. — А-Сян, — угрожающе протянул Кэсин, недобро смотря на неё. — Вот видишь, он уже готовится убить бедную меня одним взглядом, — продолжила бурчать девчушка, убегая от чужой руки, которая попыталась схватить её за ухо. — Не слушай эту глупую девицу, она всё выдумывает! — заверил Вэнь Кэсин и засмеялся. Чжоу Цзышу несмело улыбнулся и всё равно поспешил на выход. Дверь за ним закрылась. — Тот мелкий — это я? — догадалась Тень. Вздохнув, Кэсин привалился к деревянной столешнице: — И да, и нет одновременно. Фыркнув, призрачная тень подошла почти вплотную. В этот раз её руки не прошли насквозь, зато обдали льдом при прикосновении. В нежном жесте они обхватили его ладонь, обращая на себя внимание. Это было неприятное ощущение: кожу покалывало как иголками, впившимися единовременно. Потустороннее касание было слегка болезненным, но терпимым. — Я в разы лучше, — горделиво сказала она. Невозможно было не заинтересоваться. — О? И чем же? — Умён, начитан, красив… — Глупо шутишь, подначиваешь, надоедаешь… — продолжил его мысль Кэсин, за что получил укоризненный и серьёзный уже взгляд. Он и остановил от развития дальнейшего предложения. — Знаешь, быть может я тебя и не помню, но чувствую, что знаю всю жизнь, — Тень замерцала и растворилась, как порой изредка делала. Вэнь Кэсин искал её потом целый день, но так и не нашёл. Видно, обида была очень сильной. Расстроенный, через несколько часов он пошёл было пожаловаться Гу Сян, но ту во дворе тренировал Цинь Хуайчжан, на пару с Чжоу Цзышу. Пришлось остаться и смотреть за потугами маленькой пятилетней девочки научиться чему-нибудь дельному. Успехи были не ахти: она падала каждый раз, когда пыталась выучить технику облачных шагов. Его расстроенный взгляд поймал юный Цзышу и хотел было подойти, но Кэсин махнул рукой, чтобы тот оставался на месте. Его видеть сейчас было больнее всего.***
Тень объявилась только через неделю. Кэсин боялся, что она пропала насовсем. И всё равно был неготов к тому, что его, помогающего другим ученикам, пнут призрачной ногой прямо за коленом. Кажется, на него были всё ещё обижены. — Ухх! — Младший учитель, что с вами? — встрепенулись ученики, с самым старшим из них во главе. — Старость — не радость, ребятки, — проскулил тот, садясь на ступени во дворе поместья и кряхтя. — Ты — бессмертный, какая к чертям старость? Хватит притворяться, хитрый белый лис! — возмутился настоящий призрак и запустил своей полупрозрачной горлянкой в него. Та пролетела насквозь, но ударилась о землю со стуком, мерцающая влага вытекла из нее. — Чёрт! Из-за тебя последняя отдушина даже пропала! Ребята расступились, когда подошёл Цинь Хуайчжан, чтобы посмотреть, что стряслось. Он оттянул чужую ногу вперёд, попытался задрать подол ханьфу, но Кэсин поспешил прикрыться. — Уважаемый… Такого даже старая черепаха себе не позволял, вы уж простите. Старик на него вылупился, пытаясь осмыслить услышанное. — Черепаха? — переспросил он. — Старейшина Е, кто ж ещё. Вечно ест как не в себя, но подол мне точно не подцеплял! — Милостивый Будда, мальчик… Ты кто вообще такой, раз Е Байи знаешь не понаслышке? Кэсин старался что-нибудь придумать, но слова не шли. — Скажи ему, что твой отец с ним знаком, а ты только по рассказам его знаешь. Повторив за Тенью слова, Хозяин Долины уловил, как лицо Хуайчжана расслабилось. Зато юный Цзышу напрягся в непонятных чувствах. Тень подлетела к нему, уложила ладони по бокам от щёк, будто хотела повернуть чужое лицо в разные стороны. — Я хорошенький? Мне казалось, тебе нравятся постарше. За кашлем получилось скрыть свой смех, но слёзы на глазах всё равно все углядели. — Настолько больно, гэ? — обеспокоилась Гу Сян, недобро поглядывая в сторону довольной Тени. Уж Гу Сян-то видела, благодаря кому её брат упал! — Очень, А-Сян, — подавился в очередной раз Кэсин, — но терпимо. Занимайтесь дальше! Я чуть поприхожу в себя, и завтра уже буду в полном порядке! К нему подбежал Цзышу, помогая подняться, когда все остальные разошлись. — Какой почтительный ребёнок, — не мог не умилиться Вэнь Кэсин. — Господин Вэнь, — тот никогда не называл его учителем, что очень грело сердце и рождало непонятную надежду, — почему рядом с вами порой слышится странный мужской голос, даже когда вы не раскрываете рта? — А вот это неожиданно. Это что, я не смогу бесить тебя теперь при всех этих учениках? — Тень принялась заглядывать в глаза своей молодой версии, словно ожидая, что юный Цзышу сможет его увидеть. — Шутки, кстати, неплохие, мне нравятся. Можете продолжать дальше, уважаемый, — разрешил казавшийся обходительным нахал. Кэсин лягнул его рукой в рёбрах. — Отлично, теперь двое, призрак и мальчишка, будут из меня вить веревки и издеваться. Всегда мечтал! — принялся ныть Кэсин, на что юнец глупо на него вылупился, потому что тот впервые вёл себя перед ним настолько по-детски. — А чего ты ожидал? Не всё тебе меня игнорировать. Может, хотя бы в присутствии этого мальца не будешь. — Как ты выглядишь и почему не показываешься? — Цзышу оглянулся по сторонам. Они уже почти дошли по коридору до покоев Кэсина. Тот и ответил ему вместо Тени: — Он показывается. Просто ты почему-то не видишь. Гу Сян говорила, что просто надо знать, куда смотреть. Без понятия, что это значит. Подросток задумался, а потом поинтересовался с типичной детской непосредственностью: — А он предметы может передвигать? А если его обсыпать мукой? Кэсин засмеялся, проходя к себе в комнату и садясь на кровать, а Тень выглядела недовольной и оскорблённой: она скрестила руки на груди и презрительно фыркнула. — Да я сам тебя мукой обсыплю и заставлю потом отрабатывать летящие шаги! — Не будь таким жёстким к ребёнку, А-Сюй, — посмеявшись, Кэсин с нежностью посмотрел на гневно мерцающего призрака. Старший ученик Цинь Хуайчжана поежился от того, как господин Вэнь смотрел в пустоту таким странным взглядом. Он был похож на блаженного душевнобольного. Если бы Чжоу Цзышу сам не слышал грубый мужской голос, дающий дерзкие комментарии и ответы, то подумал бы, что Вэнь Кэсин сошёл с ума, а он вместе с ним. Но, по словам нового учителя, это странное существо видела и Гу Сян. Так что либо все трое тронулись головой и имели одинаковую коллективную галлюцинацию, либо просто остальным недоступно узреть и услышать гостя из иного мира, что ближе к правде. Эта интересная загадка взбудоражила юный ум. — Я не ребёнок! — вполне ожидаемо отозвался Цзышу. — Да-да, все вы так говорите. А потом влипаете по собственной глупости в неприятности и увязаете в них без помощи извне. Удивившись этой перепалке, Кэсин из-под подушки достал заначку орехов. — Забавно, что это мне говорит призрак, который немощнее ребёнка, — Цзышу фыркнул. Если бы мог — посмотрел бы уничижительно на наглеца, только вот не знал, куда смотреть. Хруст орехов в сильной руке нарушил этот диалог, но призрак и мальчишка не обратили на него внимание. — Самоуверенный сопляк! Что ты будешь делать, когда твоего шифу не станет? — если бы Тень могла, то наподдала бы пинков ему. — Конечно же помогать господину Вэню стать во главе школы, как того наверняка захочет старший учитель. Кэсин подавился орехом, чей маленький кусочек попал не в то горло. Подбежавший Цзышу хлопнул его по спине несколько раз, и тот смог выплюнуть остатки. — Ну и мерзость! — произнесли одновременно Тень и молодой господин Чжоу. Призрак ещё и добавил: — Не понимаю, как ты вообще можешь есть эту гадость. Отдышавшись, Кэсин бесстыдно откинулся спиной на кровать и ответил, что у него великолепный вкус и на еду, и на мужчин. Особенно на последних. — Иногда я хочу тебя выпороть. Есть множество достойнейших людей, но бессмертным стал почему-то именно такой неумеха и бесстыдник как ты. — Господин Вэнь, как вы его вообще терпите? Грубит, угрожает, домогается… Он вас всегда преследует? Вы только скажите, и я… Развернувшись на кровати, Кэсин вперил в него свой тёмный глубокий взгляд, от которого все подчинённые в Долине старались разбежаться кто куда. Часть ханьфу красиво съехала с края постели, а волосы стекли через плечо. Юный Цзышу сглотнул. — То что, мальчик? Хочешь встать на его место и делать всё то же самое? Ведь ты-то хотя бы осязаем… Так? Тень недовольно глянула на эту сцену и неожиданно промолчала, только прихлебнула вина из своего призрачного сосуда. Подросток поспешил убежать из комнаты младшего учителя, Кэсин же надломлено засмеялся, а смех вскоре перерос во всхлипы. Но Вэнь Кэсин встрепенулся, когда почувствовал могильный холод около себя. Тень его родного взрослого Чжоу Цзышу изучающе смотрела на него, а после попыталась поддеть пальцами прядку волос, выбившуюся из прически и упавшую на глаза. Мерцание призрака усилилось. — Знаю, что ты скучаешь, и что я — не совсем он. Что я могу для тебя сделать? — Как насчёт дать попробовать свое вино? Любопытно, почему ты на него жалуешься. Горлянка прошла насквозь, в месте «соприкосновения» было лишь ощущение холода, неправильности, да желание отодвинуться как можно дальше. Попытка оказалась провальной. — Не получается, — пожаловался Кэсин. — Возможно у меня хватит сил сделать по-другому. Но я тогда пропаду на пару дней. Полупрозрачный призрак глотнул из сосуда, который потом растворился в дымке. Тень его дорогого Цзышу прикоснулась к лицу Кэсина, и его щёки обожгло льдом так, что он невольно дёрнулся и попытался вырваться. Вместо ощущения кожи к коже — будто провели по плоти грубой шлифовальной шкуркой. Губы призрака прижались к губам хозяина Долины, раздвинули их мягким движением. Влага, полившаяся из его рта, была как подслащённая вода, в которую капнули прилично уксуса. — А мне высказываешь за орехи… они хотя бы вкусные, в отличие от этой бурды, — прошептал Кэсин прямо в захвативший его рот. Призрак приоткрыл свои тёмные глаза, в которых буйствовал дичайший голод. — Зато теперь это пойло стало вкуснее, — он снова впился в его, податливый от неожиданности, распухший рот. — А-Сюй… А-Сюй, мне больно! — Кэсину действительно болезненно давался этот момент: губы нещадно горели, горло, как от забродившего острого маринада, пульсировало. А прикосновения словно оставляли врезавшиеся следы на лице, которое всё ещё держали мерцающие руки. Но мерцание медленно утихало, а после и вовсе погасло. Кэсин смог нормально дышать. Когда он оглянулся, Тени нигде не было. А из него самого будто выпили все жизненные силы. Кое-как приподнявшись, он ощутил, что его ноги неконтролируемо дрожат. Подойдя к столику с бронзовым зеркалом и оперевшись тяжело на него, он заметил, что на лице остались несимметричные красные следы от рук. На правой скуле — словно три бороздки, от которых за пару дней не останется шрамов. Поддавшись странному любопытству, Кэсин раздвинул плотную ткань ханьфу нательного халата. Те отметины на меридианах, которые проявились несколько лет назад, стали чуть светлее. Либо это была своеобразная игра света в комнате.
