Глава 6. Все пути сводятся к одному
8 февраля 2022 г., 22:11
Призраки, за время его отсутствия, не успели окончательно распоясаться.
— Хозяин, — в страхе поприветствовал его Лао Мэн, приникая руками к земле в низком поклоне. Подобострастное «хозяин» раздалось так же со всех сторон.
— Ты, видимо, бывал очень страшен в гневе, — Тень внимательно осматривалась, подмечая изменения.
Что можно было сказать? Несмотря на изоляцию и драки между членами Долины, те смогли её преобразить. От прежнего хозяина не осталось ни малейшего напоминания. Маленькие постройки за горным хребтом, огораживающим вход, немного разрослись. Долина теперь напоминала деревушку, которую захватили злобные твари. Кэсин так и не смог избавиться от всех из них, как хотел изначально. Всё же они, те, у кого жажда убийства довлела над разумом, могли быть отличной сдерживающей силой на случай, если в Долину однажды ворвутся незваные гости. Совсем невменяемые, похожие на диких зверей, содержались отдельно, в темнице, выдолбленной прямо в скале.
Но даже так нашлись и те, кто захотел убить его по приезде. Гу Сян молча отбила стрелу, направленную в сторону её хозяина, и ринулась туда, откуда она прилетела.
— Какой радушный приём, — скучающим тоном заметил Кэсин, уже сидя в зале на своём каменном троне, попивая вино. Тень вилась вокруг него, перетекая клубом дыма из одной стороны в другую, что показывало крайнюю степень её волнения.
— Почему они так сделали? Ведь тут же дела идут хорошо. Есть продовольствие, вино, место для ночлега. Дело, которым можно заняться.
— Долину Призраков можно переделать в красивую горную деревеньку. Но из чудовищ, живущих здесь, людей снова не сделаешь, — с грохотом Вэнь Кэсин отставил опустевшую чарку на своё каменное сидение и, зачем-то, раскрыл ханьфу, оголяя лишь плечо и часть спины. Тень подлетела неспешно, поглядела: на спине, в самом верху, красовалось уродливое изображение призрака, скалящего свой рот в подобии кровожадной улыбки.
— Насмотрелся? Те, кто заклеймены этим знаком, никогда не смогут стать лучше и перестать желать убивать.
— Лао Вэнь, мне кажется, что ты не такой. Ведь в поместье все было более чем мирно и спокойно, — призрачные пальцы дотронулись до некрасивого рисунка на теле, которое неконтролируемо дёрнулось от этого. Вэнь Кэсин поспешно накинул обратно часть ханьфу на себя.
— Я просто хотел и хочу быть человеком. А они — нет.
***
Когда неожиданно пришёл гонец и стоял на входе около каменных ворот, одичавшие за время отсутствия хозяина призраки хотели его загрызть в прямом смысле. Гонец — молодой парень, запуганный рычащими звуками и скалящимися разукрашенными лицами. Вэнь Кэсин подоспел вовремя: глупый паренёк чуть не пересек границу, где его бы разорвали. Он остановился перед большой возвышающейся надписью, предупреждающей об опасности. — Тебе жить надоело? Что тебе нужно? — Письмо из столицы! Я всего лишь принёс письмо! Призраки при появлении своего главы стояли смирно, не шевелясь, боясь даже лишний раз дышать. — От кого? — спросил Кэсин, хотя уже догадывался о личности отправителя. И всё же это было неожиданно: писать письма в Долину Призраков. — Кажется, малец в край отчаялся, Лао Вэнь, раз решился на такое, — озвучила его мысли Тень, которой Кэсин слегка кивнул. — Он не представился. Простите, — пришедший положил письмо у самой границы, испуганно посматривая на притихших призраков. Один из них угрожающе клацнул зубами. Гонец, поднявшись, убежал в спешке, порой оглядываясь назад, чтобы увидеть, нет ли за ним погони. Вскоре он скрылся из виду. Тень пыталась подглянуть в написанное. Гу Сян, узнав о письме, тоже. Лорд Чжоу сообщал о потере учеников. Старых, новых. Кэсин даже не сомневался, что так и будет. Но оказался всё равно не готов к таким вестям. К письму, заканчивающемуся фразой «прости меня, ты был прав» прилагалась ещё пара строк, написанных почерком Лян Цзюсяо. «Я узнал кое-что очень страшное, младший учитель. О шисюне. О том, как в столице всё устроено на самом деле. Назревает что-то, учитель. Я не могу вернуться, не попытавшись остановить шисюна. Но потом, когда он всё осознает, мы обязательно вернёмся к вам. И будем путешествовать, вместе», — читал Вэнь Кэсин. — Лао Вэнь? — вопрошающе спросила Тень. — Гэ? — подключилась Гу Сян. — А-Сян, ты умеешь петь? Тетя Ло учила тебя? — вдруг спросил Вэнь Кэсин, выжидательно уставившись на неё. До Тени, если пытаться судить по выражению задумчивости на лице, кажется что-то начало доходить: та медленно подтверждающе кивнула. Юная девушка же не понимала, зачем ей знать песни, но осознала одно: даже если она не умела, ей придется научиться. У её гэ уже появились на неё планы.***
До полноценной сети разведки призракам из Долины далеко, особенно учитывая их несплочённость. Здесь выживали благодаря альянсам, собирающихся вокруг сильнейшего из них. Сейчас сильнейшим был Кэсин: никто не мог претендовать на место хозяина. Потому всем живущим за хребтом на горе Фэнъя пришлось организовываться. Девиц из владений Ло Фумэн Кэсин отбирал вместе с самой хозяйкой. — А-Син, что ты задумал? — Разжиться информацией и при этом неплохо заработать. Многие вывалят прилично золота за хорошую игру на музыкальных инструментах. А пьяные умы ещё и разболтают свои секреты. Главное — уметь хорошо играть и быть красивой. В случае же непредвиденных ситуаций, твои подопечные отлично умеют выцарапывать глаза и вскрывать черепа. Проблем быть не должно, ма. Когда отбор был завершён, девушки, под зорким надзором Ло Фумэн, отправились из Долины в разных направлениях: кто в близлежащие города, а кто — в ту же столицу. Из неё же и пришли дурные вести. О бедном несчастном пареньке из именитой семьи, который сначала пропал, а потом был выдворен, как оказалось, из покоев второго принца Великой Цин. Вернувшийся домой юноша не говорил, хотя имел язык и раньше со всеми общался. Перед самоубийством он написал, что с ним произошло: издевательства в комнатах второго принца Хэлянь Ци, а перед этим — нападение группы людей в тёмных одеждах, принадлежащих неизвестно какому клану. Последние и заставили его молчать, чем-то опоив. А оговорки, в появляющихся с гонцом письмах Лян Цзюсяо, дали понять Кэсину, что это дела небезызвестной в его прошлом Тянь Чуан. Если за это всерьез возьмётся разведка именно императора, а само дело якобы замнут, чтобы не было шумихи, лорду Чжоу точно несдобровать — его казнят, даже поминальной таблички не поставят. Когда Кэсин об этом узнал, то выловил Гу Сян, слоняющуюся без дела сейчас в Долине. — Я попрошу тебя кое о чём. Вот текст, — он дал ей бумагу, испещрёную красивым почерком, — выучи его на зубок. И распевай перед маленькими детьми. Перед всеми, каких увидишь. Если кто спросит, скажи, что слышала, как приезжие из столицы пели эту песню. — Фу, Лао Вэнь, такая мерзкая похабщина. Даже ты до такого никогда не опускался. Это слишком бесстыдно, чтобы петь детям, — перегнувшаяся через плечо Гу Сян Тень, пробежав глазами по тексту, не одобрила его действий. — Это же практически оскорбление императорского дома. Если узнают… — То этим никто не будет заниматься, потому что станет слишком поздно. Императору будет важнее сохранить репутацию, а не искать несчастного, написавшего пару рифмованных строк. Этим я спасу пару жизней. — Гэ, мне обязательно это петь? — лицо девочки скривилось в отвращении. — Да, А-Сян. Потому что такого ребёнка, как ты, не тронут. Но, на всякий пожарный, я отправлю с тобой кого-нибудь, чтобы ты могла отбиться при необходимости. — Я умею за себя постоять! — тут же топнула ногой маленькая демоница, и оружие в её руке заискрилось. — Не сомневаюсь. А теперь — иди. Стоило ли сомневаться, что всё прошло по плану? Гнев императора был безмерен, но обрушиться он смог лишь на чиновников и на собственного второго сына. Ни о каких поисках прохвоста, пустившего грязные песенки, речи идти не могло. Да и где же его сыщешь, этого призрака среди людей?***
Назревала война, Кэсин это знал, видел, гуляя по Цзяннани, как набирали добровольцев в армию Великой Цин. Он направился сюда, чтобы отправить письмо в Лянгуан, на имя «мадам Цзю», за которым скрывался Лян Цзюсяо. Тень, естественно, ходила за ним по пятам, постоянно критикуя всё, что попадалось под руку. — Вот куда этот молодой прётся? Ему вообще хотя бы десять лет есть? Куда родители смотрят? Чёрт! — призрак потёр плечо, когда через него прошёл прохожий, явно не испытав при этом никаких отрицательных эмоций. Зато сама Тень разъярилась пуще прежнего. И продолжила ворчать, костеря всех и вся. — Смотри, там продают вино, — он указал пальцем в сторону, — что, шестьдесят серебряных монет?! Да это грабёж! Оно что, из жидкого золота?! — Просто признай, что ты хочешь это вино, пьянчуга, — усмехнулся Кэсин, когда посмотрел в сторону лавочки, торгующей винами. — Конечно хочу. Но такая цена… Если я в прошлой жизни и был пьяницей, то точно должен был иметь при себе много денег: абы какое пойло мне не нравится, — он явно вспомнил привкус призрачного вина из своего сосуда, — но и покупать подобное я бы себе позволил только если бы в кошельке лежало не меньше нескольких десятков серебряных слитков. — Когда я познакомился с тобой в прошлой жизни, во взрослом возрасте, то ты лежал около канавы, грелся на солнце и пил дешёвое пойло, явно стащенное у какого-то нищего. — Надеюсь, ты угостил меня приличным алкоголем? Иначе я не понимаю, с чего бы начал с тобой общаться, — фыркнул призрак, а Кэсин засмеялся и подошёл вплотную к деревянному прилавку. Он купил несколько бочонков дорогого вина, щедро отсыпав монет лавочнику. — Ты хочешь наслаждаться хорошим напитком прямо перед моим носом? Как... жестоко со стороны этого мужа так обращаться со мной. Я потребую развода, если ты начнёшь это пить при мне. Кэсин поперхнулся воздухом и подавился собственной слюной. Ему стало интересно, а его Чжоу Цзышу мог бы столь беззастенчиво с ним флиртовать на публике? Очень хотелось это узнать. — В Долине не признают разводов, А-Сюй. Потому что либо Призрак Радостных Проводов развеет тебя, либо я уподоблюсь настоящему призраку. Но в последнем случае тебе придётся со мной быть... вечность. Тень улыбнулась так, как Цзышу когда-то очень и очень давно. Возможно вечность с кем-то — это вовсе даже неплохо. Особенно для того, кто обречён был изначально скитаться среди потерянных душ в одиночестве.***
Письма стали приходить реже, оно и понятно: ещё не отработавшая нормально Тянь Чуан наверняка была по уши в делах. Долина тоже зря времени не теряла: то грабила неудачно забредших на территорию, допуская к самому входу лишь гонца, то отправляла девушек либо продавать продовольствие, либо исполнять песни за деньги. Призраков-мужчин Кэсин запряг более тяжёлой работой: перетаскивать валуны да убивать появляющихся в ночной тьме варваров, которые решили сделать большой круг, чтобы обмануть столичных солдат и выдать себя за местных. Как ни удивительно, его запуганные нелюди справлялись весьма эффективно. — У меня для тебя кое-что есть, — нарушил его ход мыслей призрачный Цзышу, присаживаясь на кровать в комнате Хозяина Долины. Хотя комнатой это можно было назвать с натяжкой: всё в камне, за исключением деревянной двери, даже «полки» — лишь выбитые углубления в скале. Из освещения: свечи да маленький пролом в породе, из которого лился лунный свет. Но после слов призрака, когда тот залез в рукава своего ханьфу, комната наполнилась искристым сиянием, ничем не замутнённым: то была яркая жемчужина. Рот Кэсина раскрылся в удивлении: — Это… Как так..? Откуда она? Самодовольно улыбнувшись, Тень кинула ему жемчужину на покрывало. Кэсин, приняв полулежачее положение, внимательно рассмотрел её, перекатывая между пальцев. — Красивая, правда? Кэсин, вдруг поднявшись с кровати, побрёл к полкам, где стояло множество маленьких деревянных шкатулок. Из одной из них он вынул маленький шарик: тоже жемчужина, но она ни в какое сравнение не шла с той, которую ему только что показали. Свет не так ярок и чист, она не переливалась перламутром столь живо. Да и формы более округлой, нежели та: неотшлифованная. Жемчужина из южных стран, которую ему удалось недавно перехватить, определённо проигрывала той, которую принёс призрак. — Как ты её держал? — Так же, как и горлянку: всё, что из мира духов, может удержать другой дух. — Только не говори, что украл ее у Дидзан-вана! —Ты клевещешь на этого несчастного. Я выиграл у него в честной игре. Точнее — битве. — В какой же? — убрав жемчужину из южных стран на место, Кэсин улёгся снова на кровать. С сожалением во взгляде, он положил другой сияющий камешек на покрывало, подталкивая его к призраку. — «Перепей другого». Я зря, что ли, травился местным краденым вином Вансычэна? — хмыкнула Тень и потянулась к своей неизменной горлянке. С шумом сглотнула, помотав головой. — Я так давно не пил ничего нормального, что уже спокойно переношу этот вкус, — поделилась она. — Ты поэтому столько дней отсутствовал? — Конечно. Я же тебе обещал однажды показать «кое-что интересное». Кэсин задумался: а почему он мог держать что-то из мира мёртвых? Он озвучил этот вопрос вслух. — Ты пил призрачное вино… И помнишь свою прошлую жизнь. Ты переродился? Нет? — Тень увидела отрицательное мотание головы из стороны в сторону. — Значит, вино. — Кстати, насчёт него… Я должен тебя отблагодарить. Давай, я напою тебя, а ты — меня? Перспектива попробовать что-то получше того, что на вкус как уксус, выглядела весьма привлекательно. Из-под кровати Кэсин вынул бутылку вина. Призрак же сделал мелкий глоток из горлянки. Когда Кэсина коснулись ледяные губы, он стоически терпел боль. Оторвавшись от поцелуя, Кэсин взялся за горлышко бутылки и набрал полный рот вина, чтобы вновь приникнуть к губам напротив. И сразу сжал покрывало от накатившего на него могильного холода и словно раздирающего касания. Между пальцев вдруг затесалась та самая необычная жемчужина, соприкоснувшись. Боль резко прекратилась, будто её затушили как свечу. Губы, пившие изо рта вино по капле, оставались такими же холодными. Но пальцы призрака, что коснулись щеки, больше не тревожили нежную кожу, не оставляли на ней подолгу заживающие следы. Осознав это, с вибрирующим в горле стоном, Кэсин впился сильнее в его губы. Призрачные руки ощутимо сжались на нём, крайне хорошо чувствовались. Не теплом. Но и не так, будто сейчас вырвут из него душу вместе с костями. — Тебе не больно? — обеспокоенно прошептала Тень, слизывая капли вина и внимательно смотря на него родными глазами из-под нахмуренных в напряжении бровей. — Сейчас — нет, — Кэсин нежно ему улыбался, сияя глазами подобно той самой жемчужине, рассеивающей, по легендам, тьму подземного мира, которая сейчас была зажата у него в руке. Они целовались долго и иступленно, не решаясь заходить дальше, боясь, что это волшебство безболезненного прикосновения может разрушиться очень быстро. И хотя руки Призрака не согревались от долгого контакта с кожей, он мог обнимать человека, пока тот держал жемчужину. Тени сон был не нужен от слова совсем, но она осталась на чужой кровати, гладя рукой спящего до тех пор, пока тот не очнулся и шёлком волос не потёрся о его грудь с сонным, счастливым и мягким «А-Сюй», оседающим на его губах.***
«Лян Цзюсяо больше нет. Помоги мне забрать его останки домой» — эти короткие строки, написанные безобразным почерком лорда Чжоу, заставили Кэсина тут же уйти из Долины и направиться в сторону столицы. Он купил в одном из городов повозку с лошадью за пару серебряных монет, и так быстро, насколько мог, поехал вперёд. — Отдохни, — настаивала Тень и Кэсин, собравшийся возмутиться, понял, насколько она была права. А после отдыха продолжил ехать, пока не добрался до места назначения. Несомненно, главный город Великой Цин был красив. Кэсин тоже был красив, как и его манеры. Но в этом месте, полном просветлённых в учениях людей, он казался самому себе всего лишь диким варваром. А-Сюй, который незримо для остальных следовал за ним, не глядел так открыто по сторонам, еле сдерживаясь от восхищённого вздоха. Он же порой и одёргивал его. — Если будешь так глазеть, то к нам могут пристать стражники и потребовать документы. Что ты им предъявишь? Свою татуировку на спине? Посмотри на остальных, как они себя ведут: неспешно, неторопливо, слегка раздуваясь от своей важности и показной добродушности. Играя словами, как на гуцине прелестная дева — пальцами. Нам не нужны проблемы, Лао Вэнь, слейся с толпой, — увещевала она, и заполошно бьющееся сердце Вэнь Кэсина успокоилось спустя пару громких ударов. Он благодарно кивнул и попытался вести себя так же, как и проходящие мимо него люди. Стражники даже, когда он шёл мимо в своих дорогих шелках, ему приветственно кивали, будто он был каким-то учёным мужем. Кэсин мельком поглядывал на призрачного Цзышу: тот улыбался ему с одобрением в глазах, смотря на его действия, дымил своей трубкой, отрывая мундштук ото рта. Показывал своей осанкой правильную, уверенную походку. «Даже смерть из главы Тянь Чуань не может выбить присущую ему осторожность, умение подмечать детали. И некоторую стать и благородство», — Вэнь Кэсину это показалось смешным. Жемчужина висела на его шее на верёвке, вставленная в металлическую оправу, сделанную на заказ, под слоями ткани на нём, прилегая плотно к телу. Кэсин невольно поглаживал её, неосознанно. И изредка ощущал прикосновение ледяных, но нежных пальцев к своим. Он научился любить могильный холод мягких родных рук. Потому, когда его коснулись теплые пальцы, Кэсин вздрогнул от неожиданности. — Он тоже с тобой, да? — спросил нынешний глава Тянь Чуан. Хозяин Долины кивнул и осмотрел его: маска с чужим лицом — приём, который давно не работал с ним. Она не прятала синяков под глазами, усталой позы и тусклых глаз. Сейчас призрак казался ему живее этого лорда Чжоу, спрятавшегося под личиной молодого мужчины с недельной щетиной и ненастоящими шрамами на скуле. — Конечно, я с ним. Я же не могу просто испариться, — проворчала недовольно Тень, но не пыталась задеть. Она тоже поняла, кто перед ними. Лорд Чжоу провёл их в очень странный дом: внутри он кишел всякими ядовитыми тварями, опутан был растениями, вьющимися лозами, заставлен на входе сундуками, будто кто-то собирался в спешке уезжать. В этом доме было двое мужчин: один с косами в волосах и в непривычном для Великой Цин одеянии, грубоват в чётких и жёстких чертах лица. Он сидел на кресле в гостиной, задумчиво поглаживая юркую змейку, высовывающую от любопытства свою голову из-под его рукава. Второй стоял за ним — непомерно притягательный мягкой красотой, статный, величественный, явно благородных кровей, располагающий к себе с одного взгляда. С персиковыми глазами, в которых, почему-то, была какая-то старческая тяжесть. Будто он прожил несколько веков. И далеко не одну жизнь. — Это Цзин Ци и Великий Шаман Нанцзяна, а это — лорд Чжоу указал на Кэсина, — младший учитель моей школы, Вэнь Кэсин. — А ещё хозяин Долины Призраков, по совместительству, — не преминул добавить тот, кого представляли. На удивленный взгляд Цзышу он мягко рассмеялся. — Что? Я не собираюсь скрываться от твоих друзей. Шаман и Кэсин настороженно, но приветливо, поклонились друг другу. А вот Цзин Ци внимательно продолжил смотреть, пока не промолвил: — Или у меня в глазах двоится, или тут два Цзышу. Господин не хочет представиться? Тень перестала удивляться уже тому, что кто-то из новых для неё людей мог заметить её, и решила сначала пригубить вина из горлянки, пока Шаман и лорд Чжоу переглядывались. Кэсин беспомощно схватился пальцами за свободную руку призрака. — Чжоу Сюй, — впервые услышал полное имя призрака лорд Чжоу в шоке уставился на Кэсина, который глядел зачем-то на свои подрагивающие пальцы. — А выглядишь как Цзышу. И аура как у него. Только манеры у тебя, конечно, совсем как у дворового пса. — О чём ты, Бэйюань? Я вообще не вижу того, о ком ты говоришь. И не слышу, с кем ты общаешься, — шаману Нанцзяна казалось, что все трое резко сошли с ума. — То, что он не слышит — его счастье. Где тело Цзюсяо? Мы за ним пришли, — не стала церемониться Тень, а Кэсин попытался даже выступить вперёд, загораживая её. Бэйюаня это насмешило и он обратился к У Си, ласково сжав его плечо и наклонившись к нему: — Мое ядовитое создание, — произнёс с теплотой он, — то, что ты чего-то не видишь, не значит, что этого нет. Кэсин и Тень от этого показательного проявления чувств расслабились. Лорд Чжоу же откашлялся и попросил следовать за ним. Они прошли в погреб, в котором значительно понижена температура. Кэсин увидел Цзюсяо: на большом столе, в военном обмундировании, с ранением на груди от кривого меча. Со счастливой улыбкой на устах. — Он умер на поле боя. Я хотел втихую отправить его подальше, но он сбежал и отправился воевать. Я не сумел защитить его, — повинился лорд Чжоу, сжимая пальцы в кулаки, — теперь из нашего поместья остались только ты и я. Переглянувшись с Тенью и получив негласное разрешение во взгляде, Кэсин притянул к себе этого разбитого горем Чжоу Цзышу. Ему — около 25 лет. И он недавно потерял того, кем безумно дорожил. Кэсин обнял его, заставляя уткнуться себе в плечо. После он не подал виду, что его ханьфу намокло солёной влагой, а маска Цзышу, сделанная явно наспех, отошла от лица, приоткрыв истинные черты. Они забрали Цзюсяо домой.
