[Исцели тело и душу]

…Какого хера, мать вашу?! Никого не трогал. Никому дорогу не перешел, ни одной живой душе не навредил. Никому, блять, не мешал спокойно жить! Карма плохая, что ли? Уважающий себя праведный совершенствующийся мирно гулял в верховьях реки Ло — и на что, извините, наткнулся? На Ло Бинхэ. Которого я раньше, чем годика через три, никак не ожидал встретить. Который должен вернуться и…и порвать на части. Которого я столкнул в Бездну. Система, скажи одну вещь? Это так надо или ошибка какая-то? [Система функционирует в штатном режиме. Ошибок не обнаружено]. Вот ведь хрень, а. Уйти бы подальше, пока Ло Бинхэ в себя не пришел. А то прямо здесь, чего доброго, мстить начнет. А я даже с Самолетом не попрощался. Хотя какое мстить, от него темной энергией за километр несет. Наверное, с непривычки как-то не так Синьмо использовал, вот и не может баланс найти. Аж сознание потерял в процессе перехода. Сколько же сил затратил? Это кровь на траве, да? По закону жанра. Сейчас должна прийти какая-нибудь неземная красавица и «спасти раненого воина милосердием своим». Принести его в дом свой (как, интересно, он любой красавицы выше головы на две) да ухаживать, пока в себя не придет. А он потом долго благодарить будет. Ласково, нежно и в разных позах. Только вот красавиц на горизонте нет. Может, конечно, появится сейчас, и мне бы в кусты уйти да не подсматривать. Но место же безлюдное совсем. Никто сюда просто так не пойдет. Даже я не просто так пришел, тем более уж юные девы. Здесь близ разве что граница Хуаньхуа и Цанцюн, но кто патрули высылает так рано утром? Тут и быть-то никого не должно до обеда как минимум. А Ло Бинхэ до обеда… ничего же не случится с ним? Главный герой, все такое, что ему будет. Ну поистекает кровью малость, полежит дня два и на подвиги. Так всегда же — закон новеллы. Закон законом, а лицо у него как смерть бледное. С одной стороны, даже смотреть не хочется (проснется, и это лицо последним что я на белом свете увижу станет). Но с другой — он же все еще… К черту. Подхожу так близко, как возможно. Темная энергия — тяжелый туман, дышать получается еле как. И дело даже не в воздухе. Хренов Синьмо, ты попроще как-то не можешь действовать? В этом облаке тьмы и не простоять нормально долго. Неблагородно сажусь на корточки. Сколько крови вокруг, мать честная. Целые лужицы на траве. Это кто ж его так… Я уже успел на раны в этом мире насмотреться. И со мной не раз оно бывало, и с напарниками, и ученики не отставали никогда. Но такую жесть я не видел давно, если видел вообще. Грудь располосована, на руках места нет живого, ниже я смотреть просто не хочу. И хуже всего — лицо. Не сказать, что хуже ран на груди (что ж за тварь это сделала, такие когти длинные). Так, ерунда, синяк возле виска, струйка крови из почти зажившей ранки. А полыхающая метка успокоится скоро, как энергия Синьмо уляжется. Другое пугает. Бледность эта смертельная только полбеды. Изможденный вид тоже, но от него вот ни разу не лучше. Но на таком вот фоне заметнее, что черты почти за два года не изменились. Да, конечно, лицо чуть взрослее, скулы острее, подбородок темнее немного. Оно и понятно, возмужал, почти двадцать лет уже. Какое нахрен уже, всего! Всего двадцать, юноша совсем. Почерневший лотос, не почерневший, но… Ему же больно. И помочь некому. Вот проснется, в себя придет и встать нормально не сможет. Как в Бездне — никто, никому, никогда. Не могу сдержаться. Прикасаюсь к почти белой щеке и вытираю кровь пальцем. Так куда лучше. И словно бы не изменился вовсе. Все еще белый, наивный маленький лотос. Хочу погладить. Потрепать волосы, привести в чувство, что-нибудь спросить, чтоб отвлечь. Но я последний, чьих касаний он сейчас захочет. — М-м, — резко одергиваю руку, заслышав стон. Сам не осознаю до конца, что поднялся на ноги. Сбежать бы, и побыстрее, но это как с тигром. Спиной повернешься — порвет. И пусть полуживой сейчас, ему и в таком виде сил пленить хватит. Ло Бинхэ всегда сил хватит. — Учи…тель?.. — пиздец. Пиздец учителю, он в себя пришел! Глаза приоткрыл немного. И на мои сапоги смотрит так, будто восьмое чудо света случилось. Ну в самом деле чудо — только вернулся в этот мир «ради мести великой», и вот он, учитель, на блюдце с каемочкой! Страшно. Встанет, и я не жилец. Хотя как он встанет представить сложно, но герои всегда встают. А злодеи — всегда умирают. — Учитель…снится мне? — что? Ладно, пусть уж лучше снится, во снах ущерба меньше. Мать твою, он приподнялся! Да еще так, чтоб точнехонько мне в глаза смотреть! У меня от его взгляда сердце так раньше, чем надо, биться перестанет. Потому что ни капли гнева в глазах его нет. Только бесконечная усталость. Печаль. Одиночество. Главный герой — а смотрит так, будто сдастся вот-вот. — Если… — куда ж ты речь вести собрался, у тебя голоса толком нет. — Если все-таки не… Сил моих нет это терпеть. Сажусь на корточки обратно — чего уж там терять остатки чести. И кладу на лоб руку. Знаю, что обожгусь. Почти не больно, на удивление. Горячо только очень. — Не разговаривай, — мягким тоном. Язык другим не повернется. — Хуже ведь станет. — Учитель, вы?.. — и закашлялся. Кровью. Вот я кому секунду назад сказал, чтобы не говорил? — Тш-ш, — откидываю пару прядей волос с бледного лица. Чтобы сильнее в крови не испачкались. — Не надо дальше, потом договоришь. В конце концов, никуда ты не денешься. Тебе с учителем еще долго в Водной Тюрьме разговаривать. Расспрашивать, что да как, какие пытки больше по нраву, кого из лордов убить первым… Б-р-р. Мороз по коже. Может, если сейчас помочь, потом хоть Цанцюн останется цел? Говорить Ло Бинхэ не пытается больше. Сопротивляться тоже не попытается? Ладно, была ни была, я ничего не теряю. — Не пугайся, — и вливаю чуть-чуть светлой ци. Нет, предупредить не лишнее — кто знает, что он со страху выкинет. — Я постараюсь влить сколько нужно. Вот неймется ему что-то мне прямо сейчас сказать! Но я быстрее. Тут же прижимаю палец к его губам. — Расслабься, — не убирая со лба вторую ладонь. Жар отступает, хоть и понемногу. — Иначе хуже сработает. На самом деле не совсем правда. Хуже оно сработает если продолжать Синьмо питать. Но Ло Бинхэ пока это не надо знать. Тем более, он не в себе явно. Устал, наверное, искать пути из Бездны. И нашел ведь. Быстро нашел, почти на три года оригинала быстрее. Это что же — так ненавидел сильно? Жутко. Жутко, что он может в следующий миг вскочить. А потом мою же ци против меня использовать. Не надо было тогда подходить и смотреть во все глаза. Еще и ци делиться, чтоб наверняка проснулся и сразу прибил. Сам-дурак-виноват, так по всем канонам истории делать не стоило. И я, вообще-то, улепетывать должен. Но я смотрю, как под ладонью гаснет свет метки. Как лицо Ло Бинхэ спокойным становится. Как исчезает болезненная бледность, сменяясь чуть загорелым оттенком щек. Как, наконец, становится ясно, что за два года красоты прибавилось только. Ну ни дать, ни взять — Спящий Красавец. Вытираю кровь — засохшую и свежую. Теперь действительно будто бы просто спит. Не знаю, сколько так сижу. Но уже коленки затекли, а ци закончится вот-вот. С сожалением отнимаю руку. Закончилось спокойствие Шэнь Цинцю. Еще чуть-чуть, и поминай как звали. Но это все попозже. Сейчас пора бы… [Внимание, пользователь! Доступен новый квест!]. Блядская Система, я ж с меча так свалюсь! [Название: «Исцели тело и душу». Стоимость: 850 баллов. Исполнение гарантирует: восстановление «Разбитого Сердца Главного Героя». Желаете принять?]. У тебя не примешь — дай бог жив останешься. А вообще хорошо бы «разбитое сердце» нивелировать (к чему оно бы ни относилось). Да и не валяется баллов столько на дороге, мне без этого квеста их лет двести набирать. Нажимаю на «да» со вздохом. Потому что квесты Системы хорошим еще не кончались. [Квест успешно принят!]. [Миссия: любым способом исцелить Главного Героя]. [Текущий прогресс: 10%]. Подавляю желание на весь лес здешний заорать матом. Ну… ну пиздец же, верно?