Ни любви, ни радости

      К моменту, когда Марго пригласила Андрея к себе, он работал в инсультном отделении почти два года, а три последних месяца принимал антидепрессанты, рецепт на которые выписывал психиатр в той же больнице. На саму терапию ему не хватало денег. Года хватило, чтобы его психика сначала поехала, а потом адаптировалась. Он привык к голым людям, к их сразу или не сразу обнаруживающимся сдвигам в башке, к тому, что некоторых надо привязывать и поднимать с пола, к говну и моче, к больничной еде (он питался, и не он один, тем же, чем кормили пациентов), к очень низкой зарплате в 18 тысяч вместе с авансом, из которых 2500 сразу вычитались на общагу, привык к мёртвым. Привык без суеты делать что говорят и молчать намного больше, чем говорить. В этом и была его проблема, как и в том, что с юмором и простыми вещами вроде объятий с коллегами у него было довольно туго. Ещё у него не было девушки, и его это вполне устраивало. Иногда он включал какое-нибудь порно, без особого интереса и радости занимался сексом сам с собой и после этого или ложился спать, в большинстве случаев не попадая в душ, который работал по расписанию, или шёл на балкон курить. После самоудовлетворения его накрывали тоска, апатия и желание умереть, стоя на балконе, он размышлял о том, что если бы жил этажей на десять выше, прыгнул бы вниз, и представлял, как его, раздетого, со связанными бинтом руками и ногами, отвозят в морг, где потрошат, как плюшевую игрушку или как хищник — жертву, вскрывают, как всех самоубийц и большинство людей. Недавно он получил права на машину, но пробовать сменить работу на, например, работу в такси он даже не стал пытаться — не было сил. Его мать-наркоманка умерла три года назад от СПИДа, а отец ушёл от них, когда ему было 15. Сейчас ему было 25, а пациентке Маргарите — 52. Он забирал её голой с реанимации, сливал из катетера в судно, а оттуда в унитаз её мочу, пока катетер не убрали, сажал на кровати, подставлял ей столик и помогал поесть, особенно поначалу, надевал ей на памперс штаны перед каким-нибудь обследованием или тренажёрным залом и снимал их, чтобы она сходила в прикроватный туалет по-большому или чтобы поменять ей памперс. Она была одной из примерно тридцати больных, из которых сидячими, как она, было чуть меньше половины или около трети. Рядом, за дверями, находилась реанимация, в которой в двух залах и иногда в коридоре лежало около пятнадцати больных; каждый день там появлялись новые, из которых некоторые умирали, и каждый день кого-то переводили к ним в отделение, в то время как из отделения – выписывались. Андрей был дневным санитаром, работающим с 8 до 16. После работы он сначала ходил в тренажёрный зал, но с развитием депрессии прекратил. Кроме депрессии, врач обнаружил у него ещё что-то, но объяснил путано, так что Андрей ничего не понял. Раньше он пил по выходным, но врач сказал, что одновременно пить таблетки и алкоголь нельзя, и ему пришлось прекратить. Впрочем, когда действие антидепрессантов начало ощущаться, сильная тяга к выпивке ослабла. А вот курил Андрей умеренно, как обычно.       В общем, во время всех этих манипуляций Андрей и Марго и познакомились. Маргарита была обычной короткостриженой женщиной, которой не слишком повезло в жизни и которой оттого пришлось стать боевой, суровой и несколько насмешливой. Она жила, как выяснилось, с матерью и дочерью, а ещё у них был большой кот Кузьма Кузьмич. Именно так, с именем и отчеством. Она курила, но это было запрещено в больнице. Если бы она ходила, Андрей сводил бы её с собой, но она почти не ходила. Они сблизились на почве встречи в реанимации, курева (Марго учуяла исходящий от него запах после перекура) да ещё потому, что (это было написано на истории болезни) Марго жила недалеко, почти рядом. А ещё у неё с собой (привезла взрослая дочь после реанимации) был растворимый кофе, который кто-то должен был насыпАть и заваривать кипятком из титана, до которого она бы точно не дошла. Андрей запомнил: две ложки кофе, две ложки сахара. В скором времени она начала шутить в каком-то странном ключе — в духе «сегодня ночуешь со мной». Так и получилось, что через несколько дней дело дошло до предложения-утверждения: после выписки Андрей поедет вместе с ней. Андрей думал, что она всё шутит, но накануне выписки она сунула ему в руку бумажку с адресом, номером телефона и припиской: «приезжай обязательно». По иронии судьбы, его же и отправили её отвезти на сидячей каталке в приёмный покой на выписку. По пути он сжал ей руку со словами: «Загляну в выходные». Дочь его горячо поблагодарила, а сама Маргарита умудрилась ему подмигнуть. Собственно, размышлял он мало. Почему нет, подумал он. Какая разница, всё равно сдохнем, никакой разницы. И в субботу взял и приехал.