На рассвете

Все… изменилось, если не сказать больше. Конечно, в этом не было ничьей вины, кроме его собственной (и Клэр тоже, теперь, когда он подумал об этом). Отправиться в Темные Земли, чтобы спасти младшего брата Клэр, было, безусловно, самой глупой вещью, которую они когда-либо делали вместе. Каким-то образом они выжили, хотя и не без последствий. Клэр, несмотря на то, что она настаивала на том, что с ней «все в порядке», была физически и эмоционально истощена. Она цеплялась за своего брата, как за спасательный круг. Только благодаря Дарси и Мэри ее родители ничего не заподозрили в ее отсутствии, пожертвовав остальными разрешенными прогулами в школе, чтобы защитить личность Охотника на Троллей. Тем не менее, это не изменило неловкости, которая теперь существовала между ней и ее друзьями. Мэри была в ярости на них обоих и на Дарси, ну, а Дарси была просто разочарована. Клэр была рациональной, уравновешенной, поэтому неудивительно, что остальные были шокированы, когда она отправилась в Темные Земли без них, без объяснений. Блинки, АРАГГХХ!!! и остальные тролли разделились во мнениях относительно того, правильно ли поступила Клэр. В любом случае, были бы последствия. Для них обоих. Для Клэр это означало бы пройти через врата, что Вендель запретил. Для Атласа это означало бы проникнуть на рынок Троллей (что было на удивление легко, честно говоря, их охрана была одной из худших. Даже у Ордена охрана была лучше, чем у них), что Вендель также запретил. Несмотря на то, что он был парнем Охотницы на Троллей (или «бойтоем», как любил называть его сам однорукий чудо), он состоял в родстве с Подменышами, и это делало его врагом номер один. Атлас прошел через портал вместе с Клэр только по счастливой случайности, однако это не изменило реальности ситуации. Клэр пыталась уйти без них. Без него. Конечно, позже Клэр объяснила почему, но все равно было больно. Очень. Говоря о ранениях, физически он был в ужасном состоянии. Синяков от их маленького приключения было множество; пройдет еще неделя, прежде чем он снова сможет дотрагиваться до пальцев ног, не стоная от боли. Его тело налилось свинцом, усталость пробирала до костей. Им не удалось убить Гунмара, и Клэр чуть не погибла от рук тролля. Он чувствовал себя бесполезным, и как парень, и как воин. Они выжили только благодаря совместным усилиям Охотников на Троллей (и Крипслейер, о боже, Стив еще долго будет припоминать ему). И, само собой разумеется, его отец был абсолютно взбешен, может быть он метал ножи, а может, и нет. Он никогда не видел этого человека таким разъяренным. Атлант был наказан, ему строго запретили покидать дом в дневное время и за ним постоянно следили через GPS, который его отец требовал, чтобы он никогда не выключал. Он принял свое наказание. Хотя все равно опоздал к своему комендантскому часу. Он провел большую часть ночи, болтаясь в комнате Клэр, и они провели редкую ночь без охоты на троллей, смотря фильмы и обнимаясь на ее кровати. Это было волшебно. Он выругался, когда заметил время, и, поцеловав Клэр на ночь, поспешил домой. Что привело его в настоящее время. Его опоздние не осталось незамеченным. Тем не менее, он был удивлен, увидев не только своего отца, но и доктора Лейка. — Я так рад, что ты смог присоединиться к нам, Атлант, — холодно сказал Стриклендер, барабаня пальцами левой руки по поверхности стола. — Хотя я помню, что просил тебя быть дома к полуночи, сейчас уже час ночи. Черт. Черт, черт, черт. Атлас соскользнул на пол, стараясь не выглядеть слишком виноватым. Узнал ли он о его свидании с Клэр? Как он узнал? Кто ему рассказал? Номура, должно быть, сдала его. Он мысленно выругался. Да ну, подумал он. В конце концов, она была его подчиненной. Мешки под глазами его отца были не такими глубокими, как раньше, но от него все еще исходило нарастающее чувство усталости. Доктор Лейк, казалось, была в похожем состоянии, ее волосы были растрепаны и собраны в конский хвост. — Привет, Атлант. Рада тебя видеть. Как… — Я невиновен, — прервал он, подняв руки в защиту. — Человек, который сказал тебе, лжец. Я был в библиотеке. Читал… книги. Доктор Лейк подняла бровь, отец бросил на него раздраженный взгляд. Стриклер вздохнул, массируя виски. — Я не знаю, что ты сделал, на самом деле, я не уверен, что хочу знать, это может подождать. Барбара пришла сюда, чтобы поговорить с тобой. — Я принесла немного печенья, — начала она, вытаскивая контейнер со странными почерневшими дисками. — Я хотела посмотреть, как у тебя дела после… Темных Земель. Она сделала паузу, на ее губах появилась хмурая складка. — Я зла…я в ярости от того, что ты ушел, никому не сказав. Это было безответственно с твоей стороны. Вы с Клэр могли погибнуть. Однако… Я рада, что вы с Клэр добрались домой целыми и невредимыми, и что вы смогли вернуть домой и ее брата. Это похвально. Идиотизм, но похвально. — Кто-то должен был, — сказал Атлант. — Но да, это было глупо. Невероятно глупо. Его отец пробормотал что-то себе под нос на тролльском, что прозвучало подозрительно, как оскорбление его интеллекта. Подросток решил промолчать. — Однако, как твой врач, я беспокоюсь о твоем здоровье. Хорошо ли ты кушаешь, достаточно пьешь воды? … Она продолжала болтать, пока Атлант сосредоточился на печенье на столе. У него потекли слюнки. Даже испорченное печенье все еще оставалось едой, а после жизни в Темных Землях даже стряпня доктора Лейка была вкусной. Как будто на автопилоте, он взял одно и откусил, затем немедленно прикрыл рот. Они были отвратительны, это правда, но знакомы. Слишком знакомы. Он ел это раньше. — Эти печенья… Я помню их, — начал он — я их ел, но… когда? Ты никогда раньше не давала мне печенья … Он начал отступать назад, только рука отца остановила его, его мертвая хватка обездвижила подростка. — Сядь, Атлант. Для этого есть причина, однако мне нужно, чтобы ты успокоился, — строгим голосом приказал Стриклер. Он откинулся на спинку стула, расправив плечи. Двое взрослых обменялись взглядом, который Атлант не смог прочитать. Что происходило? Атлант прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь вспомнить, откуда у него это печенье. В его воспоминаниях не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало о лакомствах. Он и раньше ел ужасную еду, но это, это было что-то другое. Даже при том, что они были пережаренными и солеными, он мог сказать, что она делала их с любовью. Доктор Лейк посмотрел на него обеспокоенным взглядом. — Уолт, может быть, нам стоит немного подождать. Когда он станет более стабильным. Очевидно, что Темные Земли…были тяжелым испытанием. — Нет смысла откладывать неизбежное, Барбара, дорогая. Кроме того, юному Атланту приходилось гораздо хуже. — Знаете, я слышу вас обоих, — вмешался подросток. — И мне бы хотелось, чтобы вы не разговаривали так, как будто меня здесь нет. — Извини, Атлант, — сказала доктор Лейк. Стриклер не распылялся извинениями. — Барбара, хватит болтовни. Скажи ему, зачем ты здесь. — Я как раз к этому подходила, Уолт, — пробормотала она себе под нос. — Атлант, могу я рассказать тебе историю? Он кивнул. Это было все, что он мог сделать в данный момент. Сделав глубокий вдох, она начала: — Как ты можешь видеть, я обычно не пеку печенье и вообще не готовлю. Видишь ли, кулинария никогда не была одним из моих дарований. Итак, впервые я попробовала приготовить печенье для рождественской вечеринки моего сына в первом классе. Мне следовало купить магазинные, но глупышка я хотела произвести впечатление на своего сына своим мастерством так называемой ‘выпечки’. К сожалению, это не сработало, поэтому я выбросила партию и решил попробовать еще раз утром перед школой. Она сделала паузу, поправляя очки. — Около полуночи я услышала грохот внизу. Боже мой, я проснулась с таким испугом! Я подумала, что это грабитель, поэтому спустился вниз со своей старой школьной бейсбольной битой. Тогда я была неплохим отбивающим, чуть не перешла на региональный уровень, но это к делу не относится. В любом случае, когда дошла до кухни, я нашла Джима плачущим на полу. Это был не грабитель; Джим просто хотел испечь печенье. Он попытался открыть ножом одну из моих банок с тестом для печенья и порезал большой палец левой руки почти до кости. Это было ужасно. Повсюду была кровь … Ее голос затих. Доктор Лейк немного посмеялся, затем продолжила: — … Но он плакал не из-за крови, он плакал из-за того, что испортил печенье. Ты можешь в это поверить? Он хотел удивить меня. Даже в таком юном возрасте Джиму нравилось заботиться обо мне. Брови подростка сошлись вместе, явное замешательство. — Зачем ты мне все это рассказываешь? Она указала на руку Атланта. — У Джима был маленький шрам на большом пальце левой руки. Атлас взглянул на свою левую ладонь, затем сразу сжал ее в кулак. Это безумие. Она была сумасшедшей. Это было невозможно. И все же. Там был шрам. — Что ты пытаешься сказать? — Спросил подросток. — Что я пытаюсь сказать… — Она сделала паузу, на ее лице появилось задумчивое выражение. Наконец, она продолжила: — Ты помнишь образец слюны, который я взяла у тебя, когда ты был болен? — Немного… Что-то о межвидовом заражении между троллями и людьми, верно? Ты хотела убедиться, что я не смогу заразить папу. Она переступила с ноги на ногу, отводя взгляд от подростка. — Я солгала. — Что? — Я взяла твою слюну для другой цели. Это было… было для теста ДНК. Чтобы узнать… посмотреть, совпадает ли она с м-моей … — Она начала подбирать слова, руки дрожали. — Извини, я довольно плоха в этом, но я просто ничего не могу с этим поделать. Я-я получила результаты сегодня… Они положительные. Его глаза горели. Он обхватил голову руками, в голове было пусто. — Что ты подразумеваешь под положительными результатами? — Он начал, повышать голос. — Что я твой сын? Это то, что ты пытаешься сказать? Она не ответила ему словами, только кивнула. Это было так, как будто в его мыслях взорвалась бомба. Что он должен был подумать? Но это совпало; все совпало. Она потеряла своего сына шесть лет назад, так же, как он потерял свои воспоминания примерно в то же время. Он всегда чувствовал себя комфортно рядом с доктором Лейком, и теперь он знал почему. Она была его матерью. Его мать. Поток неизвестных чувств наполнил его существо, вызывая тошноту. Внутри него собралось так много эмоций. Счастливое, почти приподнятое чувство поднялось на вершину, но гнев и печаль последовали за ним. Что он должен был делать? Он хотел, чтобы Клэр была здесь. Она была лучше в эмоциональном плане, чем он. Доктор Лейк молча покачала головой. Атлант протянул руку, затем отдернул ее. Страх охватил его душу. Что, если она отвергнет его прикосновение? Зачем ей нужен какой-то «нечистый полукровка» в качестве сына? Слова Булара эхом отдавались в его голове. Было трудно иметь высокую самооценку, когда Король всех Комплексов Превосходства жил по соседству с тобой в течение шести лет. Он выбросил эту мысль из головы. Ее никогда не волновало, кем он был раньше, так зачем ей это сейчас? Доктор Лейк — его мать, она не была похожа на других людей. Она была не из тех, кто отвергает кого-то просто потому, что они родились другими. Большая рука легла ему на плечо. — Все в порядке, если ты чувствуешь себя немного разбитым, Атлант. Ты можешь пойти в свою комнату, если тебе нужно. Но он этого не сделал. Вместо этого подросток поступил с точностью до наоборот. Он неуверенно встал, затем подошел к женщине рядом с ним. Он нерешительно подошел ближе, протягивая руки. Она немедленно вцепилась в него, ее голова устроилась у него под подбородком. Это было странно. Но тепло. Так тепло. Он зарылся лицом в ее волосы, крепче обнимая ее руками. От нее пахло лавандовым шампунем. Было странно, как хорошо, чувствовал себя дома. Доктор Лейк начала плакать, дрожь охватила все ее тело. — Я никогда не сдавалась. Я бы этого не сделала. Что бы все ни говорили, — сказала она между вздохами. — Я никогда не переставала искать тебя. — Я знаю, — прошептал он. — Я провела три года, просматривая каждую больничную карту и полицейский отчет, путешествуя по всему штату и стране с любыми зацепками, которые могла найти. И это было тяжело. Так тяжело. Потому что все они вели в тупик. — Я знаю. — Не проходило и дня, чтобы я не думала о тебе. — Я знаю. — Люди говорили, что ты мертв, но я им не верила. Я не верила. Я не могла им поверить. Не тебе. В глубине души я знала, что ты где-то там. — Я знаю. — Я просто—я просто не могу поверить, что ты здесь. Сейчас. У меня на руках. И посмотри, насколько вырос мой малыш! Я не могу поверить, что ты теперь выше меня. — Я знаю, — сказал он, глаза начали слезиться. — Я знаю. Она прижалась своим лбом к его собственному. — Я так много могла бы сделать. Если бы только я поискала усерднее. Тогда, может быть— — Ты сделала все, что могла, — тихо добавил он, — Мама. Слова казались странными, так давно забытыми. Она поцеловала его в макушку, а затем в каждую из его щек. — Я скучала по тебе, малыш. В голове было столько всего, чтобы принять, но, в то же время, он лелеял это, как ребенок свою любимую игрушку. Он не хотел ее отпускать. — Джим, — начала она, затем остановила себя. — Я имею в виду, Атлант. Прости, это, должно быть, очень тяжело для тебя. Что бы ты предпочел? — Подойдет и то, и другое, — сказал он, и, к его собственному удивлению, он имел в виду именно это. — Ты можешь называть меня как хочешь. Даже без его старых воспоминаний личность Джима присутствовала. Или могла. Со временем. Он был — его бы устроили оба имени. Конечно, потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что его так называют, но он мог привыкнуть к этому, он мог приспособиться. И, возможно, с помощью своих родителей и Охотницы на троллей он в какой-то момент вернет себе старые воспоминания. Однако пока он мог довольствоваться этим. — Ты можешь остаться на ночь? — Спросил он ее, затем посмотрел на Стриклера. — Она может остаться, папа? Я так о многом хочу поговорить. Его отец слегка сжал его предплечье. — Конечно. Она может оставаться столько, сколько захочет. — Я бы не хотела быть где-то еще, — добавила доктор Лейк, его мать. В кои—то веки, в кои-то веки в «Атланте» — или в «Джиме», он еще не был уверен, кто из них хочет, чтобы его называли (кроме его матери), но впервые в жизни он почувствовал, что все начинает налаживаться. Клэр была началом, и если бы не она, он никогда бы не встретил доктора Лейка или его друзей-людей. Это был нелегкий путь, поскольку Орден Януса все еще существовал, а Гунмар все еще был жив, но все же это было намного лучше, чем то, с чего он начал. — Барбара, ты можешь воспользоваться моей спальней. Надеюсь, ты помнишь, какая это комната? — Подожди, — сказал Атлант, на его лице отразился ужас. — Что?