Фиолетовое солнце

Я поднял взгляд наверх и увидел перед собой тёмную макушку с изумрудными прядками. Ну вот, нарвался. Янтарные глаза этого парня внимательно рассматривали меня, как и глаза его, наверное, друзей. Один из них был с короткими фиолетовыми волосами, а у него в руках была сигарета, что уже выкурена наполовину. Другой же светлый, волосы были чуть выше плеч и заплетены в небольшой пучок. В руках у него была уже не сигарета, а блокнот с карандашом. Одеты все трое были в чёрные длинные шорты и майки такого же цвета. Также хочу сказать, что форма у детей разных возрастов отличается. У младших детей это кофточки с длинными рукавами и шортики. А вот у Казухи с Венти были тоже шорты, но короче, чем у старших. И майки, только уже белого цвета. Интересно, а какая будет школьная форма? Так, мне бы не об этом сейчас размышлять. — Новенький? — произнёс парень с цветными прядями, как раз тот, в которого я врезался. Я не знал, стоит ли мне отвечать. Эти парни выглядят страшно. Мне кажется, что скажу я им слово и в эту уже секунду буду валяться на полу. — Слушай, пацан, младший корпус на первом этаже, ничего не перепутал? — раздражённо спросил парень с сигаретой в руках. Мне стало страшно. Кажется, что я их сильно разозлил. — Извините, я просто потерялся, — неуверенно произнёс я. Искать прямо сейчас ещё больше неприятностей не хотелось совсем. Я тут только первый день, а уже попал. — А не подслушивал ли ты случаем? — выдыхая дым прямо около моего лица, сказал тот же парень, что и перепутал меня с младшим. Я, не привыкший к этому запаху, мгновенно закашлялся. Только не пойму, этот парень специально обвиняет меня в подслушивании, чтобы докопаться? Если я влетел в его друга, то ясное дело, что я не стоял тут за дверью и не вслушивался в их разговор. — Не подслушивал я, сказал же, что нечаянно, — махая рукой в воздухе, чтобы разогнать дым, произнёс я. Взглянув на темноволосого парня перед собой, я понял, что мне не стоило ему дерзить. На вид он гораздо сильней меня, к тому же старше. Следовало бы извиниться, но раз рискнул, то продолжу спектакль. — Скар, не стоит, он ведь новенький, ему ещё ничего не рассказали , — отрывая взгляд от своего блокнота, произнёс блондин, мельком глянув в мою сторону. Скар? Полное имя ведь Скарамучча, я прав? Надеюсь, что я не ошибся. — Значит, я покажу наглядно, что будет, если дерзить страшим, — грубо ответил тот, толкая меня к стене, по телу прошла неприятная дрожь от соприкосновения с твёрдой поверхностью. — Делай, как знаешь, — отмахнулся светловолосый. Я с испугом глянул на так называемого Скарамуччу. В его глазах словно показались искры электричества, что вот-вот обожгут меня. И стоило мне только идти на этот чертов ужин? Остался бы в комнате и не произошло бы этого всего. Я даже не знаю, что именно со мной хочет сделать этот парень. Темноволосый вновь вдохнул сигаретный дым и выдохнул его мне в лицо. Глаза начали слезиться, а в горле образовался неприятный ком, что не давал нормально вдохнуть нужное количество воздуха. Я снова закашлялся, прикрывая рот руками. Со стороны выгляжу очень жалко, наверное. Хорошо, что нас с Люмин разделили по разным приютам. Будь она сейчас на моём месте, то наверняка это ещё хуже сказалось бы на её здоровье. — Затушить об руку или… — ухмыльнулся Скарамучча, с усмешкой глядя на меня. Я не понял, о чем он говорит. Что он вообще собирается со мной сделать? В этот момент я почувствовал себя, как никогда раньше, тупым. Но через пару секунд я понял, о чём он говорил, потому что часть моей щеки около глаза начала жутко жечь. Теперь на моих веснушчатых щеках появился красный след от ожога сигаретой, класс. Я взялся ладонью за больное место, наивно думая, что это как-то поможет. На глазах начали выступать слезинки, но я старательно их сдерживал, кусая свои губы, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. Ну, Итэр, давай, начни плакать прямо здесь. Если позориться, то по полной! Какой же ты всё-таки неудачник… Оглядевшись, я заметил, что парень с цветными прядками тоже закусывал губу, как будто сигарету потушили не о меня, а о него. — Ха-ха-ха, давай, поплачь ещё здесь, как девочка. А потом побеги жаловаться смотрящим, — с издёвкой рассмеялся Скарамучча. Они со всеми новенькими так поступают, или я какой-то особенный? — Итэр! — послышался знакомый голос. Из-за двери выглянули Казуха и Венти. Наконец-то меня нашли. Я обратил внимание на мальчиков, а те как будто совершенно не замечали компанию старших, ведь подбежали ко мне так уверенно. — Скарамучча, прости его, пожалуйста, мы ему ещё ничего не рассказали, тут наша вина, — беря меня за руку, произнёс Казуха. Как я потом узнал, Скарамучча ни разу не трогал только Казуху. По какой причине никто не знал, но факт остаётся фактом. Тот часто обзывал его или ещё что, но ни разу ничего с ним не делал. А мой, наверное, уже друг лишь пользовался этим, а почему бы и нет? — Так и знал, что это вы такие идиоты, что не рассказали ему обо всём сразу. Валите, пока я не передумал, — сердито сказал Скарамучча и скрестил руки на груди, отвернув взгляд в сторону. Казуха потянул меня за руку, и мы вышли в коридор. — Про эту тройку я тебе и говорил, как ты вообще умудрился к ним забрести? — спросил у меня Казуха. — Я думал, что найду вас, но не нашёл… — растерянно произнёс я, — извините, что доставил проблемы. — Забавно получилось, но зато теперь ты знаешь, что с ними связываться опасно, — говорил Венти, подпрыгивая на ходу. — Нужно спуститься вниз, чтобы ты холодной водой умылся, — сказал Казуха, отпустив мою руку. В ответ я кивнул. Всё же, мне повезло с соседями. — На ужин мы опоздаем, наверное, но мы всё равно там почти ничего не едим, — поднеся указательный палец к губам, произнёс Венти. — Ага, главное, чтобы нам потом не влетело, — спускаясь по ступенькам вниз, говорил Казуха. Потом не влетело? А разве не сами дети решают, идти им или не идти? Да и как они проверят, были мы там или нет? — Кстати, а ты чего им сделал, что они на тебя разозлились? — прыгая с одной ступеньки на другую, спросил у меня Венти. — Я вышел на эту лестничную площадку, потому что подумал, что так спущусь быстрее, чем по главной лестнице. Но в итоге врезался в одного из них… в этого, который с зелёными прядями. И тут Венти перестал прыгать по ступенькам, останавливаясь на одной из них, а Казуха то ли с удивлением, то ли со страхом посмотрел на меня. Неужели я успел ещё что-то натворить? — Только не говори, что он врезался в Сяо… это ведь я не так понял, да? — посмотрев в сторону Казухи, спросил Венти. Сяо? Это ещё кто? — Нет, ты верно понял, — опустив взгляд вниз, произнёс Казуха. Я насторожился. Что в этом, так называемом, Сяо такого? Как мне показалось, самый старший и кого действительно стоит бояться, это Скарамучча. Вот он и правда жуткий парень. А этот Сяо просто молча стоял и наблюдал за всем. Эх, какой бессердечный! Неужели не стало жалко новенького миленького мальчика, которого сейчас собираются избить, так ещё и его друг! А ещё я заметил светловолосого парня. Он хотя бы что-то сказал этому противному Скарамучче! Правда, быстро сдался, но он попытался! — Чего? А что этот ваш Сяо такого сделал, что вы его боитесь? — продолжая шаг, произнёс я. Кстати, мы уже почти спустились до подвала. — Не только мы, — подметил Венти. — Он и ещё те двое единственные в нашем приюте, у кого есть глаза Бога, только вот если Альбедо и Скарамучча владеют им не очень хорошо, поэтому не используют, а вот Сяо получил его ещё очень давно и умеет им пользоваться, — сказал Казуха и пошёл в сторону раковин. — Глаз Бога? — спросил я. Что это ещё такое? Я ещё никогда не слышал об этом. Так им ещё и нужно уметь пользоваться. Слишком замысловатая штука… — Ага, его получают лишь избранные. Но не просто так, а за какие-то свои цели или желания. Я и сам не особо разбираюсь в этом, но по слухам узнал. Цели или желания? Интересно. — А ещё есть несколько стихий. Анемо - ветер, что как раз у Сяо. Электро - электричество, что у Скарамуччи. И гео - камень, что у Альбедо. Только вот мы не знаем, есть ли ещё стихии, потому что в нашем приюте лишь трое избранных, — махнул рукой в воздухе Венти. Эти ваши Глаза Бога слишком сложные. Кто их вообще придумал? Что за разделение детей на под-группы! Одни избранные и им всё, а другие обычные и им ничего. Так ещё и эти с глазами Бога ставят себя выше… — Иди сюда, — подозвал меня Казуха и включил холодную воду. Полилась слабая струя, но зато ледяной воды. Я налил немного в обе руки и преподнёс к лицу. Место ожога начало неприятно жечь, но если Казуха сказал, что это поможет, значит, нужно так делать. — Всё, пошлите, — сказал я и потряс руки над раковиной, чтобы воды на них не осталось. Полотенец тут я не нашёл, что было очень плохо. Ребята развернулись и мы пошли в комнату. Осталось надеяться, что нам и правда не влетит. Только вот интересно, а что с нами будет, если об этом узнают? Просто поругают или как-то накажут? Казуха и Венти не очень хотят, чтобы об этом узнали, значит, это что-то неприятное. Пока мы возвращались, нам очень повезло, что большинство детей уже уходило с ужина и расходилось по комнатам, поэтому нас могут спутать с ними. Мы поднялись на второй этаж и наконец зашли в комнату. Я устало завалился на кровать, смотря в потолок. Разбирать свои вещи было до ужаса лень. И такое у меня было впервые. Обычно я сразу раскладывал свои вещи по полкам, а только потом отдыхал или знакомился с ребятами, из которых я не запомнил ни одного, кстати, но сейчас я перевернул свой график задом на перед. Забавно. — Чем займёмся? — сев на свою кровать, сказал Казуха. — Можем в карты сыграть, ты умеешь? — смотря в мою сторону, произнёс Венти. — Нет. Раньше мне почти никогда не предлагали во что-то сыграть. Все сторонились меня и мою сестру, причину я не знаю, но, возможно, потому что мы были не разговорчивы. Общались и играли только друг с другом. После знакомства с нами ребята снова расходились по своим группам, так и жили. Многих детей забирали приёмные родители, а я никогда не понимал, почему не забирают нас. Мы с Люмин такие милые и воспитанные были, в отличие от этих детей! — Тогда пошлите на пол сядем, я научу, — весело спрыгнул с кровати Венти и, взяв небольшую белую пачку с полки, сел на пол. Я последовал примеру Венти и сел на пол рядом с ребятами. Казуха взял в руки колоду из тридцати шести карт и начал размешивать их в руках. Зачем это делать я тоже не понимаю. Я видел, как ребята играли, но особо не углублялся в правила и в саму игру. Казуха начал раздавать карты по кругу. Если я правильно посчитал, то каждому по шесть. Взяв их в руки и посмотрев на них, я ничего не понял. В центр он также положил оставшиеся карты, а внизу семерку… пика? Вроде бы, да. В прошлом приюте дети пытались вызвать пиковую даму, а потому я и запомнил, как выглядит сама масть. — Смотри, пика это козырная карта. Ей можно побить абсолютно всё, но кроме карты своей же масти с большим номером, — показывая пальцем на пиковую шестёрку, говорил Венти. — Бить карты ты можешь только своей масти. К примеру, шестёрку креста может побить семёрка креста или карта с номером выше, та же дама или король, — разводя руками в воздухе, говорил Казуха. Игра, вроде, не сложная, но насколько я знаю, тут нужно думать. А делать это в таких играх у меня получается очень плохо. Как-то год назад мне предложили поиграть в шахматы, в итоге я проигрывал каждый раз. — А ещё ты можешь подкидывать карты того же номера, переводить тоже, — улыбнувшись, произнёс Венти. — Ладно, давайте начнём. По ходу игры будем помогать тебе. Мы начали играть. Я бы даже сказал, что это очень интересно, если знаешь как играть. Но в первый раз всё желание продолжать игру пропадает уже после первой биты. — А как часто вы играете в карты? — спросил я, побив очередную карту. — Вдвоём каждый день, а вот если с кем-то ещё, то по воскресеньям вечером, — сказал Казуха, подкинув мне карту, которую я побить не могу, — есть! — Вот блин, — недовольно цокнул я, — а с кем именно вы играете? — Обычно мы все собираемся в комнате старших и играем на всякие желания. Выиграть, конечно, получается редко, но зато весело. Время игр в карты самое классное в приюте, потому что тогда старшие не обзывают нас как обычно, а относятся почти на равных, — сказал Венти, выбирая карту для хода. — Желания? — переспросил я. — В основном просят отдать деньги, потому что многих сюда сдали родители или другие родственники, а они им часто приносят деньги. Правда, я не понимаю зачем, — сказал Казуха и побил карты Венти, — всё, я вышел! Отдают родители? Для меня это казалось чем-то странным. Даже слишком. Ну, если посудить, то ситуации разные бывают. По телевизору часто показывали передачи с такими разборками, но я всё равно ничего не понимал. Потому что и семьи полноценной у меня никогда не было. — Я тоже всё! Итэр, ты проиграл, но ничего! До завтра мы тебя ещё научим играть! — весело протараторил Венти. — А зачем до завтра? — вопросительно посмотрев на ребят, произнёс я. — Завтра воскресенье, балда, — усмехнулся Венти. — Ладненько, сейчас скоро восемь, тебе должны принести форму, и мы как раз пойдём в душ, — устало потянулся Казуха. И не успел я что-то сказать, как тут к нам вломилась женщина лет сорока, в руках у неё как раз была моя форма и, глядя на лицо, мы поняли, что она была чем-то недовольна. — Вас почему на ужине не было? — раздражённо произнесла женщина. Ну вот, попали. — Извините, мы просто заигрались и совсем забыли об ужине, такого больше не повторится! — быстро сообразив, ответил Казуха. — Первый и последний раз! В наказание после душа будете отмывать полы в коридоре на третьем этаже, сегодня же! — кинув мне в руки форму, произнесла женщина и с громким шумом закрыла дверь. — А почему ты не сказал правду? — вопросительно посмотрев на друга, спросил я. — Ага, щас я и скажу. Эти трое — гордость приюта, скажи против них хоть слово, можешь себе могилу на заднем дворе начинать рыть, — раздражённо произнёс Казуха. Было заметно, что ему такие правила точно не нравились. Ну вот… теперь по моей вине нас троих поругали, так ещё и заставили мыть полы в коридоре на третьем этаже… погодите, третий — это ведь этаж старших!