Сталь

Куроо будет откровенен — он нервничает. Очень сильно. Возможно, сильнее, чем когда-либо. Но действительно, это ведь важное событие, и он надеется, что всё пройдёт хорошо. Зная этих двоих — это маловероятно. Он ненавидит тот день, когда поднял трубку, и услышал от матери слова, которые ужаснули его. —... Приезжайте к нам на семейный ужин, вместе со своими парнями. Куроо захлопал глазами, и осознав сказанные слова, замер. Замерли и те двое за спиной, прекратив свой "жаркий" спор. И Хеби наверное, едва ли не первый раз в жизни не знает, что и сказать. Отказаться? Он не посмеет, тем более, что это его день рождения. Сказать, что не может? Ну, ложь перед Норико — самая неприятная и последняя вещь, которую ему бы хотелось совершать. По крайней мере, настолько некрасивая и грубая ложь. В конце концов, они видятся крайне редко, с момента, как он переехал в общежитие, а женщина — к Сато-сану. — Хорошо. Не оставалось ничего, кроме как согласится. Ещё зачем-то кивнуть, хотя мать не видит. И застыть, как истукан, когда на другом конце трубки раздались гудки, после слов прощания. В комнате, в которая до этого, была наполнена криками, воцарилась гробовая тишина. Парень потер устало переносицу, зажмуривая глаза и тяжело вздыхая. — Вы двое... — Хеби переводит взгляд янтарных, уставших глаз на парней, поправляя сползшие на нос очки. Те заинтересованно смотрели на него, желая узнать, что повергло же вечно спокойного, даже можно сказать, похуиста, Куроо в такой шок. Если конечно, долго молчание и тяжёлый вздох, можно считать "шоком". Вполне себе можно, пожалуй, с учётом эмоционального спектра парня. — Что-то случилось с мамой? — первое, что приходит на ум Тодороки, который впервые видит дезориентацию со стороны Хеби, за все время их знакомства. Тот только качает головой, думая, как преподнести эту новость. Но решает, как обычно, все сказать напрямую: — Завтра едем на семейный ужин к маме и Сато-сану. Тодороки поднимает брови, а Бакуго наоборот — хмурится. В такие моменты, Куроо кажется, что он похож на хомяка. Злой, щекастый, и смешной. Но решает промолчать, давая им перезагрузить в голове полученную только что, информацию. — Зачем? — Первое, что выдает Кацуки, спустя две минуты молчания. И спрашивает с таким серьезным лицом, что Куроо, который сначала подумал о том, что возможно, это была попытка пошутить с его стороны — поднимает тонкие, черные брови, переводя взгляд янтарных глаз на Тодороки напротив. У того идентичная реакция. — Бакуго... — Хотел начать Тодороки, но был перебит Хеби, который, осознал, что слова парня — вполне себе не шутка. — Если ты не знал, то у меня день рождения завтра. И мама хочет отпраздновать. Ну и познакомиться с вами двумя поближе. Рядом сидевший Шото только кивает, как болванчик, будто бы говоря всем своим видом: «да-да, всё верно». Это бесило Бакуго, но он только закатил глаза, сдерживая желание взорваться. Он ведь пообещал Куроо, что постарается меньше срываться на двумордого. Точнее, Тодороки. Да, точно. Но он ведь сам напрашивается!.. Напыщенный урод. — Я знаю, что у тебя завтра день рождения. Но я думал, что ты не любишь праздновать. Или я оказался не прав в своих домыслах? Что ж, в этом Бакуго прав. Хеби действительно не любит праздновать свой день рождения — так уж получилось, что он не видит в этом смысла, да и неприятные воспоминания связанны с этим «праздником». Поэтому, его семья, до того, как распалась, сходилась на скромном ужине и одном, каком нибудь небольшом подарке. Никаких громких вечеринок; других членов семьи и друзей; кучей подарков и поздравлений от друзей. Даже его бабушка и дедушка, — родители со стороны Изаму, приезжали далеко не каждый год. Последний раз он видел их на свое пятнадцатилетние. Не то чтобы, Куроо был против. Они строгие и крайне нудные люди. Впрочем, подстать своему сыну, как ему кажется. Поэтому даже для него, предложение о семейном ужине в таком большом кругу — что-то новое. От всех этих раздумий разболелась голова, поэтому парню пришлось присесть на диван, тяжело вздыхая и прикрывая уставшие от очков глаза. — Не люблю и не праздную. Но это просьба мамы, — Куроо вспоминает тон Норико, и понимает, что надо чуть исправиться в своих выражениях, — Точнее, даже приказ. Она звучала крайне настойчиво. А как он может ей отказать? Правильно. Никак. Это будет первый раз, когда Норико будет впервые разговаривать с его парнями. Куроо нервничал не от этого факта, а от того, что что-то может пойти не так. Например, Бакуго ляпнет лишнего или... или Тодороки и Бакуго начнут опять спорить из-за какой-то глупости. — Хеби-сан знает о твоих... — Шото запинается, не зная, какую формулировку лучше подобрать. — Отношениях? Конечно. Она отнеслась к этому... Нормально. Не считая ее удивление из-за того, что вас — двое, — Хеби пожимает плечами, и спустя пару минут тяжёлого молчания, покидает комнату, оставив своих парней наедине. Они переглядываются между друг другом, и Бакуго всё же решает высказаться касательно нынешней ситуации: — Эта змеючка сам на себя не похож. Нервничает, как первоклассник в первый день в школе. Он ухмыляется, явно довольный своей фразой, но Тодороки в ответ только молчаливо кивает. Да уж, действительно не похож — нервничает, кусает губы, а глаза то и дело метались с одного угла гостиной — в другой. Но это неудивительно, ведь Хеби как минимум, уважает свою мать, и не хочет, чтобы всё прошло плохо. Была ещё одна проблема — Куроо ненавидит, когда что-то идёт не по плану или происходит спонтанно. И об этом знали все. — Ты же не забыл про его день рождения, Бакуго? — Конечно нет, — Бакуго закатывает красные глаза, но взрывается, когда в ответ получает только тишину и долгий, полный сомнений и недоверия, взгляд, со стороны Тодороки. — Я что, по твоему, совсем идиот, двумордый?! Шото по прежнему молчит, не отводя взгляд гетерохромных глаз от парня напротив. Нет, он не считает Кацуки дураком, безусловно. Он умён, силён и обладает талантом... И возможно, Тодороки его даже уважает. Самую малость, но тем не менее. Но с того момента, как их объединила любовь к одному человеку, они так же начали лучше узнавать и понимать друг друга. С одной единственной целью — уважение и создание комфорта для того, кого они оба любят. Для них это важно, поэтому, приходится идти на такие «жертвы». Сближаться с тем, кого считаешь своим соперником, и в самой малости - напарником. — Ты ведь забыл, я прав? Тодороки совсем не удивится, когда Бакуго взорвется, как бомба, и среди кучи матов и громких выражений, он расслышит то самое: «да, блять, забыл!». Ничего нового. Кроме подготовки к завтрашнему ужину, нужно так же купить подарок для виновника торжества. По крайней мере, Бакуго. У Шото уже всё давно готово.

***

Хеби снова чихает, шмыгая покрасневшим от низкой температуры носом. Его этот мороз совсем не впечатляет, но ничего поделать с этим он не может. Кроме как, укутаться в кучу слоев одежды, походя больше на пингвина, чем на человека. Его и без того, по ночам, втихую от Айзавы-сенсея, в его же комнате, греют две живые грелки. Которые нарушают комендантский час, к слову. Бакуго закатывает глаза, натягивая на голову брюнета капюшон, который тот посчитал не нужным одеть. И тут же встречается с косым взглядом Хеби, который явно не рад очередному слою одежды. Он то, в отличие от своих спутников, укутан так, словно собирается уезжать на север. А те в ус не дуют, и стоят в лёгких карточках, так ещё и нараспашку! Иногда Хеби завидует, что у него нет какой-нибудь тепловой причуды. Ну правда. Довольно удобно: не холодно зимой, и можно ходить, как тебе вздумается. Он ненавидит холод. Кроме причуды Тодороки, но это — исключение из правил. — Как можно быть настолько хладнокровным существом? — Бакуго смотрит на комок из одежды перед ним, не сдерживая насмешливый тон. Даже не пытается. Куроо впивается в него янтарными глазами, едва сдерживая шипение. — Ах точно, ты же змеючка. В спячку ещё не собираешься впадать? — Бакуго, не стоит смеяться над особенностями близкого человека... — заступается за парня Тодороки, стараясь согреть его огненной стороной своей причуды. — Это как минимум, не вежливо. — Ой, заткнись, дву... Они замолкают, когда Хеби встаёт между ними, словно стена, останавливая таким образом назревающую ссору. Ему меньше всего хотелось, чтобы это застала Норико или Сато-сан. Конечно, в идеальную «семью» никто играть не собирается, но и создавать о себе плохое первое впечатление — нежелательно. Тем более, если это твои самые близкие люди. Эти двое когда-нибудь, — возможно, что очень скоро, — сведут его в могилу. Как кошка с собакой. — Я попрошу вас двоих об одном одолжении: сегодня — без конфликтов. Кацуки, будь добр, — на последней фразе, Хеби делает особый акцент на имени человека, от чего тот «цокает», замолкая. — Надеюсь, вы оба понимаете, как для меня это важно. — Конечно, — кивает головой Тодороки, внимательно слушая парня. Ему не хватает только дополнительной пары кошачьих ушей, и тогда, будет похож на послушного котенка. — ... — Кацуки? — Хеби выгибает тонкие брови, ожидая ответа от блондина. Тот сначала поджимает губы, хмурит брови, но всё же, поняв, что от него не отстанут — выдаёт окончательный ответ: — Ага. — Прекрасно, — Хеби довольно кивает, и не долго думая, заходит на крыльцо небольшого, но явно нового и обжитого дома. И стучит в дверь, тут же убирая руку, когда неожиданно, она тут же открывается. Словно их ждали. — Ну наконец-то. Твоя мать себе места не находит, — вместо приветствия, выдает Сато-сан, поправляя сползшие на нос, квадратные очки. Которые к слову, очень похожи на те, что носит Хеби. — Проходите в дом. Внутри дом оказался больше, чем казался снаружи. И намного уютнее. Хеби явно соврет, если скажет, что это место — менее уютное, чем его старый дом. Единственное, в чем они похожи — запах ароматной, домашней еды. Потому что хозяйка дома обожает готовить и выпекать. Удивляло количество домашних растений в доме — они были едва ли не на каждом шагу: на полу, столе, стеллаже, и даже на стенах. И Куроо сразу же понимает, чьих рук это дело. Его мама очень любит домашние растения, сколько он себя помнит, но ее бывший муж был категорически против. Не понятно — почему? Да и, не прожили бы они у них долгое время. Скорее бы перебились все, во время очередных вспышек отцовского гнева. Светлые стены; уютный, теплый, жёлтый свет; множество картин в прихожей и, как упоминалось ранее — запах домашней выпечки. Тут Хеби хотелось остаться. Это не как с его прошлым домом, из которого хотелось сбежать, как можно скорее. Это место другое. Куда более уютное. Сняв кучу одежды, и оставшись в одном черном гольфе и таких же чёрных штанах, Хеби ещё и понял, что в доме очень тепло. Его это удивило, потому что в прошлом месте жительства было холодно. Всегда, в любое время года. Дом семьи Хеби впринцепи был холодным и мрачным. Уже и не вспомнит, когда последний раз, там был слышен смех и было по настоящему уютно. — Извините за опоздание, — Хеби низко кланяется в извиняющемся жесте, и парни за его спиной повторяют тоже самое. Чувствует хлопок по плечу, и поднимает голову, встречаясь с... Насмешливым взглядом? — Вы приехали на... — мужчина смотрит на свои часы, и словно, подтвердив свои мысли, довольно кивает: —... Полчаса раньше. О каком опоздании речь? — Но... — Слушайте, то, что я сказал — не более, чем шутка, — Сато посмеивается, разбавляя неловкую атмосферу между ними. — Хотя, твоя мать действительно бегает, как на иголках. — Ну у старпера и шутки конечно, — бурчит под нос Бакуго, тут же встречаясь с укоризненным взглядом янтарных глаз. — Да, возможно, это было не смешно, — согласно кивает головой мужчина, совсем не оскорбившись от чужих слов. Даже вне работы он бывает серьёзен, хоть и позволяет себе явно больше. Например, шутить. Пусть и не всегда удачно... — К слову, я ведь не представился. Меня зовут Мэсэбу Сато, я лечащий врач Хеби. — И его почти отец, — добавляет Тодороки, совсем не стесняясь. Мэсэбу качает головой, спокойным тоном объясняя: — Тодороки-кун, я не хочу заставлять его считать меня своим родственником, и уж тем более — отцом. Так что, сойдёмся на том, что я — просто его лечащий врач. Вас я уже знаю, так что, можете не представляться. — Откуда? — задаёт вопрос Бакуго, не припоминая, чтобы знакомился с этим мужчиной лично. Хотя, если честно, внешность у него довольно невзрачная. — Я же должен знать, кто врывался в палату моего пациента, когда тот лежал «без сознания», — Мэсэбу показывает кавычки, и улыбается, когда видит удивление на лицах этих двоих. — Норико мне о вас рассказала. А ей, в свою очередь, рассказал Куроо. — Мэсэбу Сато, почему гости стоят в коридоре?! — в дверном проёме появляется хрупкий силуэт, и мужчина встаёт по струнке, замолкая. — Проходите в гостиную. Всё уже готово! Смотря на женщину, сразу понятно, в кого пошел Куроо. Отцовские гены даже не пытались. Худые, высокие, с бледной кожей. Черные, как смола волосы. И слегка по кошачьи, вытянутая форма глаз. Единственное отличие — волосы женщины тронула едва заметная седина, а глаза Куроо были янтарного, яркого оттенка. Но они действительно были едва ли не идентичны. На губах женщины была лёгкая улыбка, а на щеках — румянец. Она была одета в домашний, вязанный темно-синий свитер, и в длинную, до самого пола, фиолетовую юбку. Волосы, что были распущены, падали на лицо, шею и плечи и спадали на спину. Совпадение ли это, но ее сын тоже был сегодня с распущенными волосами. Это придавало им ещё большей схожести. Правда, волосы парня доставали только до плеч, не более. Её строгий тон тут же пропадает, когда она видит своего сына: в глазах тут же появляется нежность, и женщина неспеша подходит к молодым людям. — Меня зовут Хеби Норико, но можете звать просто Норико-сан. Приятно познакомиться, Бакуго-кун и Тодороки-кун, — Норико слегка кланяется, от чего парни на долю секунды теряются, но тут же кланяются едва ли не впол, в дань уважения. — Приятно познакомиться, Хеби-сан, — Тодороки проявляет вежливость, от которой женщина слегка смущается, и посмеиваясь, говорит: — Тодороки-кун, это лишнее. Всё таки, мы почти семья. Такие формальности ни к чему! — Небольшая, изящная женская ладонь гладит парня по плечу, от чего у него слегка розовеют скулы. — Проходите, нам ещё столько всего нужно обсудить. Куроо мне почти ничего о вас не рассказывал, а я столько всего хочу спросить! Куроо бурчит под нос тихое «ну мам», следуя за женщиной. Она сразу же выложила все карты, без доли сомнений. Ками-сама, дай ему терпения и сил. — Они ведь идентичны. Такое впечатление, что я смотрю на клона этой змеючки, — Бакуго впивается взглядом красных глаз в два силуэта впереди, удивляясь такой схожести. Хеби младший совсем не удивляется, когда его буквально ставят перед фактом, что его место — между парнями. Мэсэбу и Норико садятся напротив, рядом с друг другом. — Я не знала, кто что любит, поэтому приготовила всего, но по чуть-чуть. Надеюсь, вам понравится. Стол едва не ломился от вкусностей, а желудки скручивали от ароматных запахов. Хеби тут же заприметил холодную собу, поэтому подвинул ее поближе к Тодороки. Он ее тоже любит, но не в таких количествах. А вот к Кацуки он подвинул тарелку с карри, от чего тот сначала удивился, но после едва ли не налетел на еду. Конечно, после тренировки то. К слову, Хеби заранее попросил, чтобы карри было поострее. Учитывая вкусовые предпочтения Бакуго, в этом нет ничего удивительного. Пока парни ели, а Норико довольная, наблюдала за этим, Хеби завел разговор с Сато, который уже даже успел выпить. — С тренировками стало легче, да и сил впринцепи как-то прибавилось. Меня даже не беспокоят в последнее время старые раны. — Таблетки, что я тебе прописал помогают. Удивительно, что ты соблюдаешь график их приема, а не бросил все на самотёк, как это всегда бывает, — мужчина трет задумчиво щетину, невзначай осматривая парня напротив причудой. Да и даже без причуды видно, что ему явно лучше. — Скажем так, мне не дают некоторые личности, — Куроо намекает на своих спутников, которые в это время во всю ужинают, явно наслаждаясь едой. — Они контролируют мой каждый прием лекарств, даже если я забываю. Сато улыбается, довольно кивая. Его такой расклад устраивает.

***

Признаться честно, возможно, это было лишним — говорить этим двум о своих проблемах со здоровьем, и необходимости приема лекарств. Иногда их опека выводила из себя, особенно со стороны Бакуго. Если Тодороки это просто: «выпей пожалуйста лекарства через десять минут», то вот Кацуки... — Если не выпьешь это лекарство, я его насильно запихаю в твою глотку. — Лучше бы запихал что-то другое. Примерно так и заканчивается каждый из диалог на эту тему, а после приёма лекарств, Хеби получает взгляд, полный одобрения и поцелуй в лоб. Последнее самое приятное, пожалуй. Но конечно же, Куроо никогда в этом не признается. Если же происходит так, что он пропускает прием лекарств по причине — не успел или забыл, то тут же получает выговор, причем в двойном объеме. — Какого хуя ты за ним не проследил, двумордый?! Глаза на жопе или что? — шипит Бакуго, при этом не сводя внимательного взгляда с Хеби, который сидит, будто его тут и нет. Он каменная статуя, не более — Не думал, что за ним нужно смотреть настолько внимательно. Моя ошибка, признаюсь, — кивает Шото, признавая свою вину. — Эта змеючка, когда дело касается таких вещей, всегда должна оставаться под строгим присмотром. — Это всего лишь один прием лекарств. Ничего такого, — закатывает глаза Хеби, чувствуя на себе два очень внимательных взгляда. От этого даже становится жутко, мурашки бегут по спине. — Сдохнешь послезавтра. И я даже на твои похороны не прийду.

***

Мэсэбу, не стесняясь, начинает смеяться во всю, явно получив удовольствие от услышанной истории. У него от смеха появляются слезы на глазах, а рядом сидящая Норико едва слышно посмеивается, параллельно утирая слезы на щеках мужчины. Они выглядят как уже состоявшаяся супружеская пара, которая словно прожила вместе не один год. Куроо находит это даже умилительным, ровно до момента, пока и Кацуки не решает высказаьь свое мнение: — Они выглядят довольно мило. Тебе стоит поучиться у своей матери, как проявлять любовь, — ехидным тоном заявляет парень, за что тут же получает пинок под столом и косой взгляд. — Никто не жалуется, кроме тебя, — шипит Куроо, едва не собираясь плеваться ядом. Ещё чуть-чуть, и укусит. — Да, Шото? Тот замирает с палочками у рта, и какое-то время молчит, вызывая уже напряжённую паузу. — Видимо, он думает, как высказать свое мнение, и при этом, не спать после на гостевом коврике... Ой! — Бакуго трет ногу, куда прилетел точный пинок, да такой точный и сильный, что он даже не сдержал вскрика от неожиданности. —... Сегодня на гостевом коврике будешь спать ты, судя по всему, — всё же решает заговорить Шото, совсем не удивляясь, когда Бакуго тыкает ему средним пальцем за спиной у Куроо. Это в порядке нормы. — Ты взаправду делаешь так, Куроо?.. — без доли поддельного удивления говорит женщина, от чего Хеби младший аж давится холодной собой. Решил хоть немного поесть, а тут такая подлость. Его «надзиратели» тут же бросаются на помощь, ритмично постукивая по спине. — Ты же знаешь, я на такое не способен. Тодороки и Бакуго переглядываются, одним только взглядом говоря: «ещё как способен.» Уж они то знают. Куроо совсем не обидчивый, но если всё же его расстроить — жди беды. На колени хоть вставай и проси прощения. Ито, не поможет. Спустя минут двадцать, когда уже кусок в горло не лез от того, насколько были набиты их желудки, хозяйка дома, довольно улыбаясь, протягивает своему сыну маленькую красную коробку. — Если честно, мы не знали, что тебе дарить, — Норико явно была сконфужена, раз даже ее уши покраснели. — Ты очень практичный во всем, а о своих желаниях не распространяешься. Поэтому, мы решили подарить то, что будет просто служить приятным воспоминанием для тебя, — дополняет Сато, наблюдая, как Хеби неспеша открывает коробочку для ювелирных украшений. — По крайней мере, о сегодняшнем дне. Серебряный кулон с цепочкой. Таких, возможно, и сотни похожих. Он небольшой, без замысловатых узоров и причудливых форм. Но была одна особенность, которая отличала этот подарок от других, похожих. Открыв кулон, Хеби не без удивления прочитал надпись внутри: «Тамахаганэ — лучший герой». — Я бы хотела сказать, что очень горжусь тобой, и ты всегда будешь для меня самым сильным и лучшим героем, — глаза женщины наполненные любовь и нежностью, смотрят на парня. Эта любовь была не такой, как у этих троих. Не романтичной. Это была любовь матери к любимому чаду, которым она безмерно гордилась и дорожила. Ведь если бы не он, она бы никогда не была счастлива, как сейчас. — Для меня ты — едва ли не как сын родной. И я согласен с Норико, — мужчина гладит свою невесту по изящной ладони, видя, что та переживает. Таким жестом говоря: «я рядом.» — Спасибо. Возможно, это могло прозвучать сухо с его стороны. Но лишь для тех, кто плохо знает Хеби. Ведь Шото и Кацуки не могли не отметить, как покраснели уши парня; худощавые пальцы осторожно сжали цепочку; а губы поджались. Он был явно смущён и удивлен, а так же рад. — Что ж, вам с двуморд... Тодороки ещё явно предстоит поработать над проявлением эмоций, — закатывает алые глаза Бакуго, протягивая коробку побольше. Открыв её, Хеби приподнимает брови, а после поднимает взгляд на дарителя. Тот сидит, с таким гордым видом, будто подарил слиток золота. Ага, если бы. — Вязанный набор, состоящий из шапки, рукавичек и шарфа? — Ты заеб... — парень осекается, прикусывая язык. — Надоел мёрзнуть. — Розового цвета, Бакуго. — Цвет выбирал не я, — тут же скидывает с себя ответственность парень, указывая пальцем на Тодороки. Куроо тут же поворачивает в сторону Шото, ожидая ответа на молчаливый вопрос: «почему именно розовый?» — Подумал, что тебе подойдёт. Ты ассоциируешься у меня с розовым. И ведь Куроо никогда не поймет и не узнает, — почему именно розовый? Нет, этот цвет не вызывает у него особого отторжения: он не живёт с мнением, что розовый — только для геев. В некоторых моментах, его эт1от цвет даже привлекает. Но... Он что, зефир? Или маршмелоу? Что за черт? Неужели причина в фартуке, в котором он работает? Ему очень нравится этот элемент одежды в его униформе. Или в розовых, плюшевых тапочках, которые он носит каждый день в общежитии? Ну, они же очень теплые. В чем проблема-то. Безусловно, он поблагодарит Бакуго потом. И так же Тодороки. — Извини, если не угадал, — Шото протягивает ему подарок, и уже по объемам, именинник сразу понимает, что там книга. И даже не одна. Куроо с сияющими глазами смотрит на ограниченное издание книги, о которой только мог мечтать. Точнее, серию книг о анатомии, и особенности людского организма. Эта серия книг стоила едва не целое состояние, а тут ещё и с подписью автора. — У моего отца свои связи. Больше Хеби удивило не это, а то, что он буквально один раз упомянул об этой серии книг, но Шото запомнил. На этой прекрасной ноте, они перешли к тому, что очень давно ждали своего часа — наряжение новогодней ёлки. И пока, все украшали ёлку, паралельно буро обсуждая — «где какая игрушка должна висеть», семейство Хеби присело на диван в сторонке. — Я убедилась, что эти мальчики не дадут тебя в обиду. Они очень милые, знаешь ли. — О да, особенно Бакуго, — с сарказмом отвечает парень, вызывая смех у женщины. — Слава Ками-сама, что все прошло хорошо. — Ну, ещё не вечер, — добавляет Норико, поглаживая сына по голове, и пропуская сквозь пальцы пряди чернильных волос. Да, действительно ее копия. Только более ворчливая. И стоит ей произнести эту фразу, как раздается грохот и крики, среди которых можно услышать: «урод двумордый, ты во мне сомневаешься?!» Куроо тяжело вздыхает, и словно тень, двигается к источнику шума. — Что происходит? — Двуморд... Тодороки говорит, что моя половина ёлки уродливая, — бухтит Бакуго, вешая ещё одну ёлочную игрушку. — Но это же действительно так, Кацуки, — с насмешкой говорит Куроо, прекрасно зная, какая после этого последует реакция. — Да вы ахуели! — окончательно взрывается Бакуго, едва не подрывая и саму ёлку. Пусть Куроо и нервничал так, что дрожали колени, а ладони потели, это явно того стоило. День прошёл лучше, чем он думал. И он познакомил своих самых близких людей, и понял для себя многое. Например, что стоит ценить такие редкие, но теплые моменты, как можно сильнее. Или что, ему действительно стоит поработать над проявлением своей любви, как и Шото, к слову тоже. И возможно, нужно перестать доставать Кацуки. Потому что покупать ещё одну ёлку — оказалось дороговато, а нервы не восстанавливаются, к сожалению для Бакуго. И конечно же, эти двое получили свои благодарности после праздника. В постели.