Последствия

Международный день защиты секс-работниц от насилия и жестокости (International Day to End Violence Against Sex Workers) отмечается 17 декабря и уже сформировалась своя традиция, получившая название «Марш красных зонтов» (March of the Red Umbrellas). В этот день все неравнодушные к проблеме дискриминации секс-работниц выходят на улицы с красными зонтами. ___________________________________________ — Молодец, Саша, хорошо сегодня поработал. В следующий раз я принесу карту мира, разберём всё, посмотрим. Ну, и примеры сложнее возьмём, хорошо? — милая девушка, смотрящая на Америку, начала собирать свои тетради, книги и ручки, кладя всё в чёрную кожаную сумку. — Да, хорошо, давайте, — Америка же утомительно вздыхает и смотрит в окно, сидя ровно на стуле. Середина марта и уже всё тает, потихоньку расцветает, становится ярче, а темнеет позже. Теперь и весна ему нравилась, ведь он мог гулять, дышать этим свежим воздухом, выходя во двор, закутанным в свитер и курточку. Да и на улице всегда красиво, нежели в доме. Нет, он ни в коем случае не жалуется на то, где живёт, однако атмосфера в доме немного некомфортная для него. Всё так темно и скучно, а на улице трава, деревья, птицы и кошки. В доме, конечно, тоже есть кошки, но дальше дома им нельзя, а на улице кошки другие, они уличные и свободные, а может просто дикие. Иногда бывают ласковые, а иногда боятся сидеть в метре от людей. Вот ласковых Аме всегда гладит и не упускает ни одну. У него в детстве тоже когда-то была кошка, но она умерла. «Почему?» — Америке так и не ответил отец. Сказали, что ушла и не вернулась, поэтому и умерла, иначе прибежала бы домой. — Проводишь меня? — черноволосая девушка уже встала из-за кухонного стола и готова уходить, всё, что ей нужно, чтобы аме закрыл дверь за ней и попрощался. — Да, пойдёмте, — он тоже встаёт и поправляет длинную футболку, проходя из кухни в коридор. Его репетиторка идёт за ним, берёт с крючка свою куртку и одевает её. — До завтра. — Досвидания, Саш, — Аме закрывает за ней дверь и немного ёжится от холода с улицы. Та в теплой одежде, а он в одних шортах и футболке. Потерев руки в локтях, он возвращается на кухню и складывает все свои тетради и учебные книги в стопку, а канцелярию на верхнюю книгу. Уже месяц омега занимается с той девушкой. Каждый будний день, порой, если так посчитает нужным Андрей, даже по выходным. Каждое утро репетиторка приходит в 8 утра и занимается с омегой 3 часа. Каждый час — 1 урок, между каждым уроком перерыв на 10 минут, чтобы девушке можно было подготовиться к следующему занятию, а американцу, например, поесть, чуть теплее одеться или просто отдохнуть, молча смотря вниз себе на руки. Однако, больше всего уроков всегда было именно по географии. Не знает Америка, с чем это всё же связано, но мог лишь предположить. Возможно, это как-то связано со школой у русского? Любимый предмет, приятная атмосфера на уроке, интересные задания? Они всегда занимаются на кухне, тут лучше всего — светлое помещение, есть большой стол и недалеко от входной двери. Подойдя к окну, Америка ставит локти на подоконник и закрывает лицо ладонями. Он всё ещё привыкает к такой жизни, он готов её жить и дальше, но в самой жизни всё хорошо, а вот в отношениях с русским — нет. Возможно, Америке и кажется, но в любом случае у него такое ощущение, что это волнует лишь его, а РФ — ни капли. Альфа постоянно на работе, но когда возвращается, обменивается парой слов с Америкой и уходит по своим вечерним делам, больше особо не обращая на Аме внимание. Он и не должен, конечно же, но омеге грустно от этого. Парень старается, учится, пытается помочь чем может мужчине, но никакой реакции взамен не поступает. Это очень огорчает. А главное, что это началось буквально неделю назад, а американец уже изводит себя мыслями, что сделал что-то не так, что это он где-то оплошал, сказал что-то не то. Может быть, он ведёт себя плохо? Ну, или же недостаточно старается, чтобы русский остался с ним на пару минут больше. Возможно, с омегой просто не интересно общаться и проводить время, ведь он ничего не знает, ничего не умеет и всё, о чем можно поговорить, так это о прошедшем дне, но Россия на такой вопрос всегда отвечает: «Всё нормально» — а Америка после этих слов и не знает, стоит ли ему сказать о том, что сегодня нового было у него, как он вышел погулять с Софи, что выучил сегодня, что смог, а что нет. «Ему не до меня, у него куча работы и проблем, а я под вечер лезу к нему и пытаюсь чего-то добиться» — постоянно в голове, когда альфа вот-вот должен прийти с работы. Но даже не смотря на эти волнения, живётся Америке довольно не плохо. Он ни на что не жалуется, даже сам считает, что ему нельзя — его пригрели, дали всё готовое, хорошо к нему относятся, даже наняли репетитора. Он не считает, что имеет право на жалобы и возмущения. Не было бы русского — кто знает, может, умер бы уже и лежал в сырой земле у дома своего садиста-наркомана. — Блин, забыл, — убрав с лица руки, он поворачивается и отходит от окна, дабы взять свои таблетки. Он всё так же лечится, даже успешно, чувствует, как ему становится легче и проще. Он теперь чаще ест, реже чувствует слабость, тошноту и головные боли. Почти все раны заживают и тело, наконец, всё больше и больше похоже на нормальное. Ну, по крайней мере, синяки, даже довольно большие, уже исчезли. Запив последнюю нужную таблетку водой, Америка моет стакан и кладет на место, переворачивая. Аме пытается поддерживать порядок в доме, обязательно убирает всё за собой и дочерью, дабы не разводить бардак и не расстраивать хозяина дома, который их тут содержит. Не то чтобы Америка был хозяюшкой дома, он просто старался не доносить лишних проблем до русского, не беспокоить его своим нахождением в доме лишний раз. Не прошло и минуты, как американец слышит какой-то невнятный бубнёж из зала, поэтому сразу идет туда. девочка обычно спит в это время, давая матери пару часов на учёбу, однако частенько с ней помогает и Екатерина, но порой она бывает слишком занята работой, которую ей даёт Россия, поэтому приходится обходиться без неё, но малышка тихая и спокойная, проблем, к счастью, не доставляет. — Проснулась, девочка моя? — омега берет её с дивана на руки и прижимает к себе. — Пойдём кушать с мамой, да? — взяв игрушечного зайчика с подушки, Америка идет с дочерью на кухню. Доставая со шкафа посуду, блондин слышит громкие голоса с улицы, и буквально в эту же секунду открывается входная дверь, после чего Аме, наконец, узнаёт голос. — Я просил тебя, ты должна была распечатать копии до сегодняшнего дня! Какого хрена, скажи мне, я должен бегать по всему офису?! — агрессивно кидая кроссовки на пол, Россия проходит в дом и, видимо, не замечая американца с дочерью, быстрым шагом идет в зал, чтобы потом подняться в кабинет. — Андрей Андреевич, я понимаю, что должна была, но Вы не предупредили меня о собрании, — а вот его, преданная и терпящая все его виды настроения, секретарша совсем не кричала, а оправдывалась, но, как и видно, все тщетно. — Мне плевать, я просил! — последнее слово слышится уже совсем далеко, где-то со второго этажа, а девушка уже не бежит за ним, а останавливается чуть дальше порога. Америка смотрит на Екатерину и явно не понимает этих криков. Да и в отличие от русского, она замечает американца и, тяжеловато вздыхая, проходит на кухню. — Доброе утро, как ваши дела? Уже поели? Если нет, я могу вам двоим что-то заказать. Что хотите? — слегка грустная девушка берет чистую чашку и наливает туда воды, аккуратно отпивая. — Доброе! Нет, спасибо, еда же есть, зачем ещё заказывать, — омега достает из верхнего шкафа тарелку и собирается сделать кашу. Он ел утром, но не так много, лишь чтобы хватило на занятия с репетиторшей. — Как у вас дела? Вы поругались? Прости, что лезу не в своё… — А? Да нет, всё в порядке. Я привыкла, знаешь ли. Я ему как вторая мать в эти дни: каждый месяц одно и то же, терплю как могу уже несколько лет. Он становится словно ребёнком. Для него это нормально, через недельку извинится, — секретарша обмывает чашку и ставит на место в шкаф, поворачиваясь к американцу, который делал себе второй завтрак. — «В эти дни»? Что за дни? На работе проверка? — Америка заинтересовался сразу же, как никак, а речь идёт о человеке, которому американец жизнью обязан. Не будь его, лежал бы и дальше, умирая от всех тех болячек, которые нашли у него месяцем ранее. Жизнь его опекуна интересует его достаточно, чтобы интересоваться абсолютно всем, чем можно. — Хах, не-ет. У него гон, самый обычный, который есть у всех альф, — Катя опирается локтями о столешницу и наблюдает за действиями Саши, готовящего завтрак с дочерью на руке. Услышав про гон, Америка слегка напрягся. Кажется, счастье о новом доме, о хорошей жизни и условиях ему вышибли из головы. Его главный страх — его опекун такой же альфа, как и все те, которых видел омега столько лет. Пусть его течки нет уже не первый месяц, чему ещё недавно он радовался, зная, что без течки он не особо симпатизирует клиентам с гоном, но теперь он лечится, а значит, что пройдёт время — течка начнётся, да, обязательно, это случится, однажды он снова почувствует сначала легкое недомогание, после боль в низу живота, тошноту и головокружение, а потом и ноющее чувство внутри, требующее кого-то, кто поможет его укротить. Не задумывался Америка, что о своей безопасности и целостности вновь придется думать, даже если это и его «новая жизнь». — Голова кружится? — подошедшая ближе девушка придерживает его за плечи, готовясь подловить, если это понадобится. — Подержи её, прошу, — дочку омега отдает в руки знакомой и отходит к окну. Хотелось бы, чтобы у него всё шло гладко теперь, ведь он уже натерпелся, хватит ему! Но шкурка зашуганной овечки не слезает совсем — за свою жизнь ему страшно будет всегда. — Тошнит? Это из-за таблеток? — Екатерина не может не спросить. Она переживает за парня и его здоровье. В последнее-то время он чувствует себя ещё куда хорошо, однако в начале курса ему и его состоянию можно было лишь посочувствовать. Но даже сам омега отмечает, что порой голова болит не по детски. — Нет-нет, не тошнит! Я просто распереживался…- обратно возвращается омега и берёт на руки девочку, отходя к шкафу с кашами. Рыжая же смотрит на блондина и пытается догнать, почему тот распереживался. — Не бойся, буквально 5 дней и он будет таким же, как и всегда, только без истерик, — девушка пытается пошутить, но по грустному взгляду американца в тарелку с сухой кашей и так всё ясно — не смешно ему. — Ну… Ты не бойся. Он в эти дни немного истеричен и эмоционален, однако лишнего не сделает. Он не такой, — она пытается убедить омегу, что не всё так плохо, что боязнь его напрасная, а грустить и загоняться из-за этого не стоит. — Мне долго ждать тебя? У меня собрание, блять, час назад началось и идёт без меня! — начал буквально с порога на кухню кричать альфа, который и секунды никого не ждал. Как и сказала Катя — «истеричен». — Прости, — тихо говорит рыжая омеге под нос и отходит от Америки, спеша к коридору и входной двери. Документы, нужные её начальнику, она видела у него же в руках, а значит, что им срочно нужно обратно в офис. Дверь громко захлопывается под сильной и эмоциональной рукой русского, а американец подходит к окну, смотря на резко выезжающую машину со двора коттеджа. Глаза Саши начинают по всей кухни бегать, не зная даже куда приткнуться, чтобы не проедать себе мозги, как паразит, из-за неожиданного осознания, что у его сожителя, в отличие от омеги, со здоровьем всё в порядке и гон по расписанию. — Надеюсь, что не такой… Отходя от окна, он заливает кипяченой водой кашу в тарелке и садится есть, думая, что похоже не так уж и плохо то, что русский его избегает. Хотя и не так хорошо.

***

Захлопывая за собой дверь, Рос разувается и скидывает обувь в сторону. Папка с бумагами летит на пол туда же, как так и надо, ну а куртку он всё-таки вешает на её законное. День не очень у него, если честно, всё наперекосяк, ну, или если по привычному — через жопу. Там не успел, с психу кофе пролил на стол, днём пришлось ехать обратно домой с Екатериной за документами, а потом с ними ебаться несколько часов. Хотя, уже без разницы. Сейчас пожрать хочется спокойно и без телефона. Собственно, именно поэтому он его в коридоре оставляет, заходя на кухню. — Привет… — буквально под нос шепчет омега, перебирая пальцы. — Будете есть? — Спрашивает он, не смотря на уже стоящие две тарелки с вилками и две чашки на столе. — Буду, — русский проходит на кухню и садится за своё место, закатывая рукава рубашки. — Приятного аппетита. — И тебе тоже. Почти всё, что было на столе, не было приготовлено Америкой. Максимум, на который он теперь способен и попытался сегодня воспроизвести, так это макароны с колбасой и салат с чаем. Хотя Андрею этого мало явно, чисто перекус по дороге, не более. Но Саша всё ещё привыкает и думает, что больше еды — нельзя. Есть такая установочка в голове младшего: еду нужно заслужить, а что собственно сделал Америка, чтобы поесть? Ну, особо и ничего. Русский сразу налегает на макароны. Жрать хочет, как собака с помойки, оттуда и вечерний зверский аппетит. — Слушай, а где макароны заказывал, м? — Спрашивает русский, параллельно добавляя соли и чёрного перца в салат у себя в тарелке. — Я не заказывал… — Америка немного негодующе смотрит сначала на альфу, потом на свою тарелку, а после куда-то на пол. — Ну, значит, Катя. Вы же вместе сегодня утром еду покупали, — не каждый день, но частенько Катя приходит к Америке с утра и предлагает что-то купить, заказать. Не всегда это еда, как сегодня, порой и что-то из шмоток. Ей нравилось, что теперь в этом доме есть хоть кто-то, с кем она была ближе по факту физиологии. Да-да-да, бла-бла, людей сближают интересы, характеры и внешность. Однако, когда человек изначально похож на тебя, становится чуточку легче. Она — омега, он — омега. Им было с самого начала проще вдвоем. — Да… Покупали. Но их я сам делал, — США смотрит с непониманием на РФ и видит, что тот, кажется, удивлен. — В смысле? — Ну, я хотел после занятий чем-то заняться, пока Софи спала, решил приготовить Вам, ну, и себе там, что-то лёгенькое. Мне Катя рассказала изначально, что да как. Вам не понравилось? Простите, пожалуйста… Всё это время РФ смотрел на омегу и не понимал. Однако зацикливаться не стал и сразу, изменившись в лице на спокойное выражение, начал есть вновь, закидывая время от времени салат. — Да не, всё нормально. Мне просто, обычно, не готовит никто. Либо в ресторане питаюсь, либо где-то еще на улице. Ну, а домой, ты уже знаешь, заказываю всё. Мне немного некогда за жрачку в доме отвечать, поэтому так оказалось удобнее, как показала практика. — Оу… Так это значит, Вам понравилось? — Американец не совсем понял отзыва о его кулинарном таланте. Вдруг настолько отвратительно, что лучше ему вообще на кухне не появляться с интузиазиом что-то приготовить. — Да? Да. Точно да, — русский насаживает на вилку макароны и кладет в рот вновь. — Ты в первый раз готовил? Очень классно. Мне домашняя еда сильнее нравится, но, как видишь, свободным временем и желанием я не блещу, а на бесплатную кухарку никто не идёт, — Америка внимательно слушал русского и даже перестал есть, мол, проявляя уважение, даже иногда посмеивался .РФ впервые за столько времени нашёл минуту с ним поговорить, а теперь у Америки есть возможность узнать что-то о его опекуне. Не прекрасно ли? Да он бы весь вечер и всю ночь слушал бы что угодно от Русского, пока не уснул сам. У него поставленная речь, огромный словарный запас и приятный голос, особенно, когда он спокоен. Не важно, о чем альфа говорит, важно, что это всё говорится омеге. — У меня друг один есть. Наверное, только у него и ем домашнее. Его жена держит пару пекарен в Москве. Хавчик, причем любой, готовит от Бога, — Россия иногда начинал жестикулировать рукой с вилкой, особенно, когда рассказывал что-то с интересом или восхищением. — Она мне однажды какой-то китайский суп дала на пробу… Я так и не узнал, что за суп был. Вкусный, зараза. У неё спрашивал, а та уже и забыла. — Жаль, конечно… Надо было сразу спрашивать, — Америка глупо улыбается. Понятное дело, что надо было, Андрей идиот что ли, сам догадаться до такой бесспорной мысли не мог? «Господи… Я даже поддержать уже начатый диалог не могу… Бестолочь.» Тем временем русский активнее налегал на еду, пробуя всё поэтапно. Зверский аппетит у него почти каждый вечер, правда, чаще всего он его укращает еще в городе, в каком нибудь китайском ресторане по дороге домой. Но сегодня сил не хватило даже на ресторан. Взяв в руки нож с вилкой, россиянин режет заказанный стейк и перекладывает довольно большой кусок мяса к себе на тарелку, продолжая его разрезать уже в ней. — Ты только макароны готовил? — Саша поднимает голову и смотрит на альфу. Он так заинтересован в том, что омега приготовил сегодня? — Ну, я еще салат сделал. И чай, — перебирая руки под столом, парень слегка волнуется. На самом деле, он не чувствует какой-то радости или гордости за себя. Ему 21 год, а готовит на уровне 11-ти летнего ребенка. Разве этим можно гордиться? Скорее, лишь стыдиться и почаще умалкивать об этом при людях. — Готовить нравится? — Ну… Не то что бы… Но интересно, — Америка сам начинает есть точно такую же порцию еды, как у русского, но только поменьше. Ему нравится общаться без криков, без оскорблений. Ему даже кажется, что его в какой-то степени хвалят? Так, между слов. По крайней мере он в это верит, смотря на мужчину, который уже почти половину тарелки опустошил. — А не хочешь научиться? Знаешь, могу кого-то нанять. Будет, чем дома заняться. Да и было бы хорошо, умей бы ты готовить, — Россия поднимает голову на омегу и упрямо смотрит, желая услышать положительный ответ. — Кого-то?.. Ну, наверное… А это не дорого? — Уж очень сильно парень не хотел, чтобы на него тратили деньги. Его кормят, поят, дали дом, всё нужное для жизни, даже репетитора наняли, чтобы не был тупым. Кажется, уже и так достаточно на него тратить — Да какая разница? Зато научишься пожрать приготовить. Не хочется? — РФ обратно опускает взгляд в тарелку и насаживает макароны на вилку по краям тарелки. Он сам не против, если кто-то будет готовить в этом доме. Он на работе, а придя домой, его будет ждать ужин, который был приготовлен омегой. Классно же, нет? Не придется тратить лишнее время на магазины или заведения. Приехал домой с работы — пожрал и спать. — Ну… Хочется. Но, мне кажется, что ничего из меня не выйдет… В лишний раз тратите на меня свои деньги… — Аме грустно от самого себя. Он в первый день кухню спалит, что будет не удивительно даже, особенно для него самого. — Ничего страшного. Лучше потерять деньги, чем время. Америка угукнул и продолжил есть, переживая из-за такой внезапной идеи. Салат, чай и макароны — явно было верхушкой айсберга готовки. — Знаешь… Для меня обычно никто никогда не готовит. Спасибо тебе. Если смотреть, что ты готовил это почти в первый раз, то у тебя неплохо получается. Тебе не помешает поучиться готовить что-то посложнее, — Россия встает из-за стола и кладет свою посуду в раковину. Проходя мимо Америки, альфа слегка похлопывает омегу по плечу и негромко говорит. — Спасибо. Америке лишь остаётся обернуться на выход из кухни и смотреть на, забравшего телефон из коридора и уходящего в сторону лестницы, мужчину. Омега так рад, даже немного застывает в немом шоке, не догадываясь ответить хотя бы «Пожалуйста». Кажется, он наконец нашёл хоть что-то, что нравится его опекуну — домашняя и вкусная еда. Америке думалось, что он абсолютно ни чем не сможет приблизить к себе его, а тут… Оказывается, всё было намного проще, чем казалось. Теперь и Аме сможет хоть что-то дать своему спасителю, хотя бы каплю в море, но Саше это невероятно важно.

***

Россия поднимается на 2 этаж и проходит в свою всё такую же любимую спальню с большой кроватью, на которой он уже давно не представляет кого-то рядом с ним. Снимая офисный костюм, он вешает всё, кроме рубашки, в шкаф и одевает домашние шмотки. В футболке и шортах было уже не так тесно и словно тяжелый груз спал — он дома, он обязан чувствовать себя комфортно в этом месте, но уже давно не может и заставляет себя на это. Взяв телефон и грязную рубашку, запачканную слегка на рукаве кофе, он идёт сначала в ванную, чтобы кинуть вещь в корзину с грязным бельём, а только потом подходит к своему кабинету, слыша, как кто-то гремит посудой на первом этаже. Не знается почему, но замерев на месте и прислушиваясь к грохоту и стуку тарелок, смотря в белую стену у лестницы, РФ слегка радуется чужому присутствию. Совсем чуть-чуть. Но этого уже достаточно, чтобы на душе стало спокойнее хоть на пару минут. Кабинет был всё так же переполнен папками с бумагами в файлах, разбросанная по столу канцелярия, пара ручек даже лежали на полу, укатившись еще на той неделе куда-то под горшок пальмы кентии. В этот кабинет даже Екатерина не могла зайти без присутствия Андрея, всё было очень серьёзно. Одна бумага со штампом и чьей то там подписью могла стоить 15.000.000.000 рублей. И ни один из этих оригиналов, сколько бы их не было у Русского в кабинете, не должен был пропасть или потеряться. Кажется, порой у мужчины проявлялись все симптомы обсессивно-компульсивного расстройства. Его кидало во все закругленные углы тревоги и беспокойства, он может встать в холодном поту в 3:00 ночи и пойти в спешке, словно куда-то не успеет, проверять сейф с договорами, пересчитывая каждый лист. Это нормально. Он давно убедил себя в этом, даже не сомневается в убеждении. Его комфорт всегда зависил от 2-ух вещей: Его деньги и его свобода. Однако, он не чувствует себя в спокойствии. Словно нет чего-то ещё. Чего-то 3-его. Но его и не было никогда, откуда тогда ему знать что это может быть? Проходя к столу, он продвигает офисное кресло и садится, открывая ноутбук. Роясь в полной тишине, и почти темноте, он отрывает Word-овский файл, отыскав его в сотнях папок. Медленно проводя по тачпаду пальцем вниз, он вновь прочитывает одну и ту же информацию, однако теперь он максимально её запоминает, чтобы повторить самому. Взяв из кармана шорт телефон, мужчина начинает искать нужный ему контакт в контактной книжке. — Чего тебе? — По делу звоню. — Русский отталкивается ногой от стола и поворачивается на стуле в сторону окна. Там потихоньку начинает капать дождик, а от окна всё сильнее дует прохладной сыростью, но это приятно. — Что б в следующий раз метеорит не в Челябинск прилетел, а в твой дом, сука ты надоедливая. Я отдыхаю. Только-только на пляж пришла. Какое дело? — Пару секунд, и девушка получает уведомление на свой телефон. — Марк, — Спокойно говорит РФ. Увидеть лицо какого-то бедного студента ей было не шибко интересно. -Чего?! Кто это, блять, вообще? — Единственный из родственников, который выжил. И теперь я знаю где он живёт, где учится, где обедает между пар, его номер, — казалось бы, должно быть ему радостно, но именно этим вечером не всё пошло так, как хотелось. — Родственник, говоришь… — Сразу перешла на более мягкий тон Настя, немного задумываясь. Кажется, сейчас она поспокойнее. — Теперь не злишься? — Блондин хотел бы хитро улыбнуться, но не может. Точнее, делает это не от всего сердца. — Теперь нет. — Слыша игривый голос брата, она довольно улыбается. Недолгая пауза и Россия отклоняет звонок. Немного склизко на душе, непонятно изнутри. Обычно он спокойно прощается с родственниками, всегда говорит «Пока», «Спокойной ночи» или «До завтра». Но сейчас сам неожиданно для себя так оборвал разговор. Русский подъезжает к столу и пододвигает ноутбук. Он находит имя пользователя старшего брата Америки в личных сообщениях и копирует, переходя в Telegram. Не хочется разбрасываться своими данными и личными рабочими аккаунтами. Он молча печатает, смотря в в экран ноутбука и уже представляет место встречи, которое вот-вот назначит канадцу.