Воздух, которым я дышу

      Приняв душ, девушка накинула рубашку, что выделил ей Робин. Взглянув на себя в зеркало, Реджина поняла, что выглядит довольно уставшей. Но почему-то в этот момент, стоя в белой хлопчатой ткани, которая доходила до середины бедра, она чувствовала себя на своём месте. Как будто так изначально и должно было быть.       Выйдя из ванной комнаты, Миллс плюхнулась на кровать, раскинув руки в стороны. Она пролежала в таком положении достаточно долго, чтобы понять, что проголодалась. Вспомнив, что в последний раз она принимала пищу утром, Реджина поднялась с мягких перин, желая найти что-нибудь поесть. Девушка была настроена решительно, ведь даже атомная война не помешает ей наполнить желудок.       Реджина осторожно открыла дверь и просунула голову в щель, оглядываясь по сторонам в поисках мужа, но в квартире было тихо. Увидев под одной из дверей полоску света, исходящую изнутри одной из комнат, Миллс поняла, что это комната Робина. Тихо выйдя из спальни, она на цыпочках прошла на кухню, намереваясь найти там еду. Открыв холодильник, Реджина обнаружила там не так уж и много продуктов: сыр, ветчина, масло, пол-лимона, яйца и молоко. Подняв голову, Миллс глазами нашла хлеб, лежащий неподалёку, и в голове сразу сложилась картинка того, что она может себе приготовить издавая минимальное количество звуков. Достав ветчину с сыром, девушка аккуратно взяла нож и принялась нарезать их тонкими ломтиками.       Когда бутерброды были готовы, брюнетка довольно улыбнулась и принялась уплетать их.       Доев всё до последней крошки, сытая Миллс отправилась в свою спальню. На повороте в коридор Реджина врезалась во что-то и невольно закричала от неожиданности, теряя равновесие и падая назад. Прежде, чем девушка бы упала, за талию её схватила крепкая рука и потянула вперёд, прижимая к своей груди.       Открыв зажмуренные глаза, девушка обнаружила, что упирается ладошками в голый торс Локсли.       Вот тот, в кого она врезалась в этой кромешной темноте. Его кожа была такой тёплой, а глаза такими ласковыми, что она не сразу поняла, что происходит. Ей было настолько приятно стоять совсем рядом с ним, что Миллс не поняла, как расслабилась в его руках. Осознание пришло совсем неожиданно и она отступила назад, покрываясь румянцем, радуясь, что тень скрывает его.       – Почему ты ещё не спишь? – нахмурившись, спросил мужчина. Он заинтересовано рассматривал девушку, рубашка на которой сидела просто великолепно.       – Я собиралась, но чувство голода оказалось сильнее усталости, – прикусив губу, ответила она, но почему-то чувствовала себя крайне неловко.       – Нашла, что поесть? – поинтересовался Робин, уже несколько раз пожалев о том, что дал ей эту рубашку.       – Ага, немного освободила холодильник, – со смешком ответила Миллс, поднимая глаза на мужа. – А ты почему не спишь? Поздно ведь.       – Бессонница, – коротко ответил Локсли, пытаясь контролировать себя, чтобы не схватить девушку. Давая эту рубашку, Робин даже не подумал, что она полупрозрачная, и он даже подумать не мог, что Миллс наденет её на голое тело.       – Вот как, ладно. Спокойной ночи тогда, – наспех кинула девушка, проскальзывая мимо мужа прямо в свою спальню.       Прижавшись спиной к двери, Реджина нервно выдохнула. Она чувствовала, как что-то тяжёлое с силой грохочет в груди. Приложив руку туда, где быстро билось её сердце, она попыталась восстановить сбившееся дыхание. Вновь вспоминая, как её ладонь лежала на тёплой груди Робина, девушка ловила себя на мысли, что невольно представляет его обнажённым. Это получается совершенно случайно. Это что-то, что не поддаётся её контролю и логике.       Коснувшись вспотевшей ладошкой лба, Миллс оттолкнулась от двери и направилась в кровать, желая поскорее уснуть и забыть о том, что произошло в коридоре.       Уснуть Реджине этой ночью так и не удалось. Каждый раз, когда она закрывала веки, перед ней вновь появлялась картинка полуобнажённого мужа. Спустя часы это стало её раздражать, потому она попыталась отвлечь себя, обследуя свою комнату. Взглянув в сторону окон, которые были задёрнуты тёмными шторами, Миллс поняла, что начинается светать. Она подошла к ним и распахнула тёмно-серую ткань, впуская в комнату первые слабые лучи солнца. Девушка поспешила выйти из комнаты, желая позавтракать. Да, сейчас было только шесть утра, но это её абсолютно не волновало. Единственные две вещи, которые приносят ей удовольствие в жизни: готовка и сама еда. Ещё в детстве Реджина всё время кружила рядом с матерью, когда та что-нибудь готовила. Готовка для неё – напоминание о матери, как и фонтаны.       В квартире было тихо, а это значило, что Робин всё ещё спит. Она прошла к холодильнику, минуя кухонный островок. Достав сыр, ветчину, яйца и молоко, Миллс приступила к приготовлению омлета. Все нужные приборы находились в таких местах, где и сама Реджина обычно хранит их. Видимо, Марта – домработница Робина – тоже часто готовит тут. За приготовлением завтрака, девушка и не заметила, как пролетело время. Она тихо напевала себе что-то под нос, виляя бёдрами в такт своей же мелодии.       Когда она выкладывала омлет на тарелку, по паркету застучали чьи-то туфли и девушка тут же оторвалась от процесса, поворачивая голову в сторону дверей, откуда появилась стройная женщина лет пятидесяти. Её аккуратное лицо обрамляли светлые кудри, а карие глаза ярко блестели на фоне смуглой кожи. Она добродушно улыбнулась Реджине, ставя пакеты на островок.       – Вы, должно быть, Марта, – предположила Миллс, оставляя приборы.       – Верно, а ты Реджина, не так ли? – с улыбкой спросила женщина, получая утвердительный кивок. – Рада наконец с тобой познакомиться, – добавила она.       – Наконец? – переспросила девушка. Робин что, рассказывал Марте о ней?       – Робин просил передать, – протягивая пакет, сказала женщина.       – Что это? И когда он успел? – спросила Миллс, принимая крафтовый пакет из рук домработницы.       – Когда мы пересеклись с ним у лифта, он сказал, что это тебе необходимо, – пожав плечами, ответила Марта, направляясь к остальным пакетам, что доверху были наполнены продуктами.       – Возле лифта? Он ушёл? – отойдя от шока, спросила Реджина, поднимая глаза на женщину.       – Да, только что. А теперь иди и переоденься, я сварю тебе кофе, – ответила блондинка, кивая в сторону коридора, что вёл к спальне девушки.       Закрыв за собой дверь комнаты, Миллс положила пакет на кровать и села рядом. Достав коробку, девушка невольно улыбнулась, видя большой красный бант на котором виднелся логотип одного из её любимых брендов одежды – «Dior».       Она потянула за край ленточки, распуская объемный бант. Сняв крышку и отодвинув крафтовую бумагу, перед взором девушки предстала светлая ткань, аккуратно сложенная на дне коробки. Достав платье, Миллс подошла к зеркалу, приглаживая его к телу. Даже сейчас, когда вещь находилась лишь в её руках, она видела – платье будет идеально сидеть на ней.       На дне коробки девушка также нашла туфли, а внизу лежал небольшой пакетик с косметикой. Быстро приняв душ, надев платье и накрасившись, Миллс подошла к зеркалу, разглядывая своё отражение. Молочная ткань, как она и предполагала, идеально обволакивала её тело, делая каждый изгиб ещё более привлекательным. Она стояла минут пять, пока из кухни её не позвала Марта. Взяв телефон с тумбочки, девушка вышла из комнаты.       – Вау, – зачарованно вздохнула женщина, когда Реджина вошла в кухню, стуча высокими каблуками по паркету. – Я не сомневалась, что у Робина хороший вкус, но чтобы он был настолько безупречен – никогда, – созналась домработница, с улыбкой изучая наряд девушки.       – Он... Сам его выбрал? – присаживаясь на стул, спросила Миллс. На столе перед ней стоял омлет, что она приготовила сегодня утром, и чашка кофе с молоком, наполненная до самых краёв.       – Да, сам. Ты завтракай, а то сейчас до конца остынет, – перевела тему экономка, добродушно улыбнулась Реджине и принялась копошиться на кухне.       Миллс вновь окинула себя взглядом, понимая, что в Робине есть то самое качество, которое часто не ценят в итальянских мужчинах – у него был очень хороший вкус, и не только в одежде.

***

      Подъехав к клубу, Уилл тут же поспешил открыть дверь для Реджины. Миллс вышла, встречаясь с яркими лучами тёплого осеннего солнца. Разгладив образовавшиеся складки на бёдрах, девушка взяла сумку с сидения и закрыла дверь. Обойдя машину, она остановилась на асфальте, зачарованная видом опавших красных и жёлтых листьев. В этом году осень была ранняя, но тепло никак не покидало большой Нью-Йорк.       Где-то недалеко послышался визг шин. Миллс тут же развернулась на звук, наблюдая за приближающимся внедорожником. Он ехал на такой скорости, что казалось, будто сейчас кого-нибудь собьёт. По мере приближения машины, сердце Реджины начинало биться всё быстрее и быстрее. И вот, когда машина была в нескольких метрах от неё, заднее тонированное окно открылось. Любой другой не разглядел бы, что на него направлен пистолет, но не Миллс.       Увидев оружие, у неё сработал инстинкт – девушка присела, скрываясь за машиной. В тот же момент последовала череда выстрелов. Уилл, к счастью, успел забежать за машину, приземляясь рядом с Реджиной и, достав оружие, принялся стрелять по машине.       Плавно вытащив пистолет из промежутка своих бёдер, Реджина в следующую секунду стояла на ногах и целилась в автомобиль. Машина скрылась так же быстро, как и появилась. Девушка так и стояла, только теперь опустив пистолет. Ей не нравилось то, что сейчас произошло. Этот внедорожник не просто так появился здесь.       Миллс вновь услышала выстрел, а уже в следующую секунду плечо пронзила острая боль. Пистолет выпал из рук, а ладонь зажала образовавшуюся рану.       – Чёрт! – выругалась девушка, когда по её светлому платью начала растекаться алая жидкость.       – Мисс Миллс! – воскликнул Уилл, подлетая к девушке.       Она медленно осела на асфальт прислоняясь к машине, стоящей позади. Её грудь тяжело вздымалась, а вся рука ныла от раны. Дверь клуба резко открылась, оттуда выбежали Голд и Локсли с пистолетами в руках.       – Что это было? – прикрикнул Роберт, смотря на охранников по сторонам. Робин же осматривал улицу, когда взгляд наткнулся на девушку, которая сидела на асфальте и истекала кровью. Его сердце забилось быстрее, а от лица отхлынула кровь, делая его бледным.       – Реджина? – обеспокоено спросил он, подбегая к ней и садясь рядом. Голд, услышав имя дочери, повернулся в сторону голоса зятя. Он медленно подошёл к ним, присаживаясь по другую сторону от Реджины.       – Что случилось? Почему ты ранена? – зло спросил Робин, смотря на рану, которую Миллс зажимала своей рукой.       – Если бы я знала, что только что произошло... – тихо ответила она. Из-за боли в плече говорить не было сил, но всё же она добавила: – Из-за поворота выехал чёрный внедорожник, оттуда начали стрелять. Он скрылся очень быстро, а потом... Я не знаю откуда стреляли, но скорее всего с противоположной стороны, – всё ещё тихо говорила она.       – Figlio di puttana! – прорычал Локсли, вставая с колен и направляя взгляд на дом, стоящий напротив бара.       Робин что-то кричал охранникам, но девушка не могла разобрать. Кажется, он дал им поручение найти того, кто подстрелил её.       – Твоя рана... Сильно кровоточит, – осведомил Голд, присаживаясь совсем рядом с дочерью. Он убрал её руку, пытаясь посмотреть на ранение. Выглядело оно не очень хорошо, что совсем не радовало.       – Надо показать её врачу, – взволнованно произнёс Робин, подвигаясь к жене.       – Не нужен мне врач, – отказывалась девушка, пытаясь встать. Локсли помог ей подняться на ноги, но при этом он крепко держал её за талию, чтобы она не упала.       – Реджина, это не порез от ножа, который можно обработать и он заживёт. Это огнестрельное ранение и его нужно зашить, – ответил Роберт, гневно смотря на дочь. Ему не нравилось, что она подвергает себя риску.       Миллс почувствовала, как ноги становятся совсем ватными, а перед глазами появляются тёмные пятна. В следующую секунду она уже теряет сознание, падая на асфальт. Последнее, что она помнила – чьи-то сильные руки подхватили её, поднимая и прижимая к своей груди. Она услышала знакомый аромат малины и хвои, а затем всё закончилось – лишь темнота.