Воздух, которым я дышу

      Робин решил не ехать в загородный дом, квартира была намного ближе. Миллс лежала на заднем сиденье, время от времени бормоча что-то непонятное себе под нос. Он ехал как можно быстрее, а внутри что-то сжалось – он переживал. Ещё никогда он не был в таком бешенстве и гневе, как сегодня. Он сам себе не мог объяснить своё поведение, а уж жене так точно не сможет.       Они подъехали к дому и Локсли вышел из машины, открывая заднюю дверь и поднимая девушку на руки. Миллс всё ещё что-то бормотала, но была без сознания.       Они поднимались в лифте, когда веки девушки медленно открылись. Она поморщилась от яркого света, исходящего от ламп на потолке. Она чувствовала, что не стоит на ногах. Её глаза встретились с глазами мужа, которые смотрели на неё с беспокойством.       – Ты как? – тихо спросил мужчина, переводя взгляд с таблички с этажами на девушку.       – Отвратительно, – прошептала она, ведь сил говорить не было.       – Не удивительно, – согласился мужчина, когда двери лифта открылись. – Я позвонил доктору Самди, он сказал, что тебе нужен постельный режим и время, – как-то заботливо сказал Локсли, неся девушку в комнату. Он свернул в коридор, где находилась её спальня, та самая, в которой она ночевала в прошлый раз, однако пронёс мимо. Он открыл дверь в свою комнату, в нос попал приятный аромат, исходящий не то от самого хозяина квартиры, не то от вещей, находившихся в его спальне.       Робин аккуратно усадил девушку на кровать, присаживаясь рядом и убирая опавшие на лоб тёмные пряди. С губ сорвался тихий вздох, когда мужчина нагнулся вперёд и снял туфли с её ног. Она хотела поблагодарить его, но вместо этого прикрыла рот тыльной стороной ладони и выпалила:       – Меня сейчас стошнит... Локсли, услышав это, поднял взгляд на жену, которая старалась дышать ровно и спокойно. Он тут же подхватил её на руки и понёс в сторону ванной комнаты. Он поставил её на чёрный кафель, когда Миллс буквально бросилась к унитазу и её стошнило.       Она глубоко дышала, ожидая новой волны, но её не было. Внезапно Робин присел рядом, убрал опавшие пряди и провёл по её щеке. Девушке стало неловко от того, что он видит её в таком состоянии, потому она отвернулась. Встав на слабые ноги, она покачнулась, на секунду теряя равновесие. Мужчина тут же оказался рядом и взял её за талию, придерживая. Она подняла глаза и с благодарностью посмотрела на него, а затем отвернулась и подошла к раковине. Она ополоснула лицо прохладной водой, приводя дыхание в норму. В поле зрения появилась рука с протянутым полотенцем, она приняла его, вытирая лицо.       – Что это было? – спросила Миллс, облокачиваясь о раковину и поворачиваясь к мужу.       – Рогипнол, – ответил Локсли, смотря на девушку пронизывающим взглядом. – Это хорошо, что он выходит из твоего организма.       – Что ты сделал с тем парнем? – тихо задала вопрос, опуская глаза в пол.       – Пока ничего, – ответил он, подходя к Миллс и подхватывая её на руки. От неожиданности Реджина закричала, а потом гневно сказала:       – Робин, отпусти меня!       Мужчина застыл на месте, переводя удивлённый взгляд на жену. Она впервые назвала его по имени. Впервые за два года она это сделала. Собственное имя из её губ звучало как что-то правильное. Тишину прервал звонок мобильного, заставляя встрепенуться.       Локсли молча вынес жену в спальню и положил на кровать, а затем пошёл за телефоном. Когда он вернулся, девушка уже спала, свернувшись калачиком на краю кровати. Он улыбнулся, видя её спокойное и умиротворенное лицо. Он не стал будить её, просто лёг рядом, накрывая обоих пледом.       Реджина проснулась посреди ночи, чувствуя новую волну тошноты. Она чувствовала на себе руку Локсли, что обнимала её за талию. Однако времени на удивление не было, Миллс быстрым движением встала с кровати и дошла до ванной как раз вовремя.       Стоя на коленях перед санузлом, она чувствовала себя слишком уязвимой. Робин теперь видел её в самом худшем состоянии, хотя она бы предпочла, чтобы этого вообще не случалось. Девушка напряглась, почувствовав его присутствие. Она медленно встала, вытирая рот полотенцем и поворачиваясь к мужу лицом. Он был в тех же синих брюках, что и днём, и той же белой рубашке, через которую виднелся контур идеальных мышц пресса.       – Всё ещё тошнит? – спросил мужчина, делая шаг к ней. Только сейчас Миллс заметила в его руках тёмно-синюю ткань, висящую на сгибе предплечья. – Тебе нужно принять душ, – сказал он, видя любопытный взгляд жены.       – Я бы с радостью, но боюсь, что снова потеряю сознание, – призналась девушка, чувствуя неловкость от близости с ним. Робин стоял на расстоянии вытянутой руки, рассматривая лицо жены.       – Я буду здесь, так что не упадёшь, – подбодрил Локсли, протягивая майку. Миллс уставилась на него, забыв про душ, футболку, протянутую ей, и то, что её совсем недавно напоили наркотиками.       – Давай же, – сказал Локсли, выводя девушку из транса.       – Я не...       – Можешь, я в любом случае не оставлю тебя одну. И спорить бесполезно, – укоризненно сказал мужчина, перекладывая майку прямо в руки жены.       – Ладно, – сдалась девушка. – Только отвернись, – добавила она, поднимая предупреждающий взгляд на него.       – Я бы не посмел, – с ухмылкой ответил мужчина, отворачиваясь к двери.       Реджина кинула последний взгляд на мужа и отошла к душевой кабинке, она сняла с себя одежду и ступила под тёплые струи, блаженно выдыхая. Душ – именно то, что ей надо было целый день. Она наклонила голову, позволяя воде намочить её тёмные волосы и стекать по шее, ключицам и далее растекаться по всему телу.       – Сознание не теряешь? – спросил Робин, вырывая девушку из собственных мыслей.       – Нет, всё нормально, – ответила Миллс, направляя взгляд на мужа. Он всё так же стоял спиной, смотря на дверь. Он даже не попытался повернуться и посмотреть на неё. От этого по всему телу разлилось тепло, начиная с самого сердца.       Реджина ещё раз ополоснула лицо и выключила воду. Она взяла висящее на крючке полотенце, вытерлась и надела футболку. Робин всё ещё стоял к ней спиной, потому она не постыдилась поднести ткань к лицу и полной грудью вдохнуть аромат. Майка была постирана, но всё же пахла своим хозяином. Хвоя и малина – этот аромат навсегда запечатался в её памяти.       – Я всё, – сказала девушка, подходя к мужчине. Локсли развернулся, исследуя её взглядом с ног до головы. Футболка, как и рубашка, сидела на ней отменно. Мужчина прочистил горло и отвёл взгляд, а затем сказал:       – Мне нужно вернуться в клуб, ты должна ещё поспать. Если что-нибудь случится, сразу звони мне, договорились?       – Хорошо, – согласилась девушка, не в силах спорить.       Робин ушёл сразу, как убедился, что Миллс уснула. Ему хотелось остаться и продолжить смотреть за её умиротворённым лицом, но было одна вещь, которую он был просто обязан сделать.

***

      Локсли подъехал к клубу, паркуя машину напротив входа, где его уже ждал Киллиан. Он вышел из «Lamborghini», поправляя воротник рубашки. Его вид оставлял желать лучшего, но ему было плевать. Он направился в сторону друга, пряча ключи в карман брюк.       – Он сказал что-нибудь? – приподнимая бровь, спросил он Джонса.       – Молчит, как сука, – просто ответил Киллиан, проходя в клуб.       – Вообще ничего не сказал?       – Его зовут Стив. Я пытался спросить, зачем он это сделал, но парень продолжает твердить, что не знал о том, что это твоя жена, – ответил Джонс, заворачивая за угол и оказываясь перед лестницей, ведущей в подвал.       – Ну, посмотрим, – сказал Локсли, отпирая тяжёлую железную дверь.       Комната пропахла кровью и сыростью, бетонные стены визуально уменьшали её в разы. Посередине помещения был подвешен тот самый паренёк, который подсыпал Реджине наркотики и хотел изнасиловать её. Робин подошёл к темноволосому парню, поднимая его окровавленное лицо. Затем он повернулся в сторону Уилла, что стоял у стены с перепачканной в крови рубашкой. Охранник тут же оттолкнулся от холодного бетона и взял в руки ведро, стоящее в самом углу. Он окатил парня холодной водой и тот начал брыкаться, пытаясь освободиться, но безуспешно.       – Ты ведь знаешь, кто я? – спросил Робин, отходя в сторону и снимая пиджак, вешая его на стул.       – Ты... Робин Локсли... – еле слышно ответил Стив.       – Верно, ты ведь знаешь, что я сделаю с тобой, если ты мне не расскажешь всё, что ты знаешь? – мужчина приподнял бровь, вставая напротив собеседника.       – Я ничего не скажу тебе, сумасшедший ублюдок, – выплюнул парень, получая в ответ мощный удар по челюсти. Он простонал от силы удара, опуская голову.       – Я хочу знать, кто тебя прислал, – процедил Локсли сквозь зубы, сжимая лицо парня в свой ладони.       – Я ничего не скажу, – противился Стив.       – Хорошо, не говори, – просто ответил мужчина, делая шаг назад и поворачиваясь в сторону Уилла. Блондин еле заметно кивнул и охранник тут же скрылся за дверями, но вернулся через секунду, неся в руках паяльную лампу и ложку для грейпфрута, края которой были зазубрены.       – Знаешь, я слышал, что итальянцы называют меня principe ereditario dell'inferno. Наследный принц ада. Знаешь, почему? – спросил Локсли, закатывая рукава. – Потому, что когда-то я был аристократом, и мне особенно нравилось использовать свою серебряную ложку, чтобы вырезать глаза врагам и скармливать им их.       – Ты псих... Чёртов ублюдок! – кричал парень, пытаясь выбраться из оков, что подвешивали его к потолку.       – Да, я псих. А ты посягнул на то, что моё, – парировал Робин, забирая из рук Уилла паяльную лампу и ложку.       – О, так ты так испугался за то, что кто-то трахнет твою дорогую жёнушку. Испугался, что кто-то, кроме тебя, побывает в её тугой заднице? – издевательски спросил Стив, явно испытывая свою удачливость.       Ярость вспыхнула где-то в самой глубине сердца. Он быстро поднес ложку к огню, достаточно долго, раскаляя чистое серебро, но не деформируя его, а затем бросился вперед, схватив придурка за волосы одной рукой. Он брыкался, бился, но Робин крепко держал его. Правая рука была твердой, когда он поднес дымящийся металл к его левому глазу и вонзил острие в слезный канал. Крик парня пронзил комнату, заставляя стулья и верёвки вибрировать.       – Ладно! Остановись! – кричал он, извиваясь всем телом. Локсли надавил ещё сильнее, практически касаясь глазного яблока, но тут же резко отошёл.       – Я слушаю, – спокойно сказал мужчина, хотя кровь в венах всё ещё кипела, а адреналина было хоть отбавляй.       – Леопольд Кинг, – еле слышно ответил паренёк, опуская голову. – Он сказал любым способом избавиться от неё...       – Ах, значит этот ублюдок снова решил действовать в крысу, – процедил Локсли, сжимая кулаки. – Чего он добивался этим?       – Он собирался ослабить вас и потом убить...       – Он доставляет нам всё больше и больше проблем, – задумчиво сказал Джонс из угла, смотря на друга.       – Я узнал всё, что хотел, – он посмотрел на Стива с ног до головы, а затем развернулся к охраннику. – Уилл, ты знаешь, что с ним делать. – Робин и Киллиан вышли из помещения, оставляя мужчину разбираться с тем идиотом.       Они поднялись в клуб и сели за барную стойку, давая знак бармену подать выпивку. Друзья сидели молча, пока Джонс, наконец, не решился прервать тишину:       – Как Реджина?       – Вроде в порядке, её стошнило пару раз, но это даже хорошо, – ответил Локсли, сидя боком к другу.       – Ты сам довёз её?       – Да.       – И ты не отходил ни на шаг, когда её тошнило?       – Да.       – Ты был рядом, когда она спала?       – Да, – всё так же твёрдо отвечал Робин.       – Ты влюбился, – на выдохе заключил Джонс.       – Да, – на автомате пробормотал Локсли, погруженный в свои мысли, но, когда до него дошла суть сказанного, он резко поднял глаза на друга. – Чёрт, нет... Я оговорился, – вздохнул Робин.       – Прекрати, Локсли. Я видел, как загорелись твои глаза, когда Уилл сказал, что тот чувак приставал к ней. Я видел твое волнение и страх, когда она потеряла сознание. И я видел, с каким гневом ты пытал этого Стива. И после всего этого ты будешь говорить, что ничего не чувствуешь? – спросил мужчина, заставая Робина врасплох.       – Да. Я к ней ничего не чувствую. Она дочь Голда, а он убил бы меня, если бы её изнасиловали или хуже того – убили, – как можно убедительней произнес Локсли, но тут он скорее пытался убедить самого себя этими словами. Мужчина и сам не понял, почему так переживает за жену, и почему он с таким гневом пытал того парня. Он просто почувствовал, что должен сделать это. И было совсем не важно, что теперь все его мысли занимала лишь кареглазая брюнетка, о состоянии которой он так волновался.