17 часть
12 ноября 2022 г., 13:41
Колона машин заехала на старый заброшенный склад, фары светили прямо в лицо присутствующим, однако никто из них не зажмурился. Люди стояли позади, держа в руках оружие, мышцы напряжены, взгляд сосредоточен. Во главе стоял он, тот, кого Голд презирал всем сердцем, если оно у него, конечно, было.
Роберт медленно вышел из машины, сдерживая себя от порыва оказаться около Кинга и воткнуть ему кинжал в сердце. Медленно подошёл и стал напротив Леопольда, который самодовольно улыбался. Позади него люди держали руки на кобуре с оружием, как и люди Голда.
– Быстро же ты, – усмехнулся Кинг, делая небольшой шаг вперёд.
– Я пришёл не играться, верни то, что забрал, – сквозь зубы процедил мужчина.
– О, в тебе проснулись отцовские чувства? – посмеялся Леопольд, отходя в сторону и открывая для обозрения пространство позади себя. Посреди толпы лежало хрупкое тело, тёмные волосы закрывали её лицо, ноги были согнуты и прижаты к груди, откуда-то текла кровь, растекаясь тонкой струёй и образовывая лужу.
– Ты чудовище, – смотря на еле дышащее тело, сказал Голд. Он хотел сделать шаг вперёд, но позади послышался визг машин и это вынудило его остановиться.
На старый заброшенный склад въехала череда чёрных внедорожников. Естественно, теперь оружие солдат было направлено друг на друга, лишь Голд и Леопольд стояли не шелохнувшись.
Из передней машины медленно вышел Робин, кажется, совершенно не торопясь. Его движения расслаблены и плавны, что не соответствовало ситуации. Взгляд Локсли упал на еле дышащее тело жены, которое обтекало её собственная кровь. Он чувствовал, как сильно сжимается его сердце при виде такой Реджины, но мужчина продолжил держать маску безразличия, ведь дать волю эмоциям – разрушить то, к чему он так долго шёл.
– Ох, кто почтил нас своим присутствием, – издевательски произнёс Леопольд, отходя на шаг назад и становясь рядом с Реджиной. – Слышишь? Твой муженёк изъявил желание присутствовать здесь, чтобы наблюдать твою мучительную смерть, – мужчина присел на корточки, поднимая слабую голову девушки за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Волосы Миллс были взлохмачены, из разбитой губы текла кровь, на щеке всё ещё виднелся след от пощёчины, а глаза пылали ненавистью к этому человеку. Реджина хотела ответить Кингу, сказать ему всё, на что сейчас у неё были силы, но новая волна боли внизу живота заставила её лишь простонать и сложиться пополам снова.
– Отпусти её, – твёрдым голосом произнёс Локсли, смотря на лужу крови рядом с Реджиной, которая, кажется, только увеличивалась. Он видел порезы на её руках. Чёрт.
– Ох, маленький мальчик решил вмешаться в игру взрослых? – усмехнулся Леопольд, вставая и становясь напротив Капо и его преемника.
– Кинг, отпусти её, – прорычал Роберт, сжимая и разжимая кулаки. Сейчас обоих мужчин волновала лишь девушка, лежащая в собственной крови. Оба были готовы на всё, чтобы спасти её, ведь она дорога им обоим.
– Ты так плохо узнал меня, Голд? Даже женщинам нет пощады и ты знаешь это, не так ли? – Леопольд смотрел прямо в глаза Капо, а тот прекрасно понимал, о чём говорит его противник.
– Даже не смей упоминать её, – процедил сквозь зубы Роберт.
– О, ты уже забыл о матери своей дочери? Может, тебе напомнить, что она умерла по твоей вине? – усмехнувшись, сказал Кинг. Обстановка в комнате накалилась, даже Локсли стал более напряжённым, а мужчина всё так же продолжал:
– Если бы ты отказался от неё в самом начале, возможно, я бы не убил её спустя пятнадцать лет после её побега.
Локсли кинул быстрый взгляд на Капо, который, кажется, терял контроль над собой. Ему было тяжело вспоминать Кору. Вовсе не потому, что она была ему противна или он не любил её. Нет. Она была всем для него. Его главная опора и поддержка. Именно Кора была рядом, когда Голд восстанавливал клан из руин. Говорят же, что за сильным мужчиной всегда стоит сильная женщина. Так оно и было. Несмотря ни на что, Кора Миллс оставалась рядом и крепко держала его за руку, не позволяя сдаться или оставить поле боя.
Голд был готов жениться на любимой, но от банального волнения откладывал предложение. В тот самый день, когда он был решительно настроен на это важное событие, Кору похитили. Роберт приложил все усилия, чтобы найти любимую, но тщетно. Абсолютно всё было тщетно. Затем долгие годы одиночества, жестокости и... Внезапная новость о том, что она жива. Голд не знал, что чувствовал в тот момент. Он не помнил, как отреагировал, не помнил, как они добрались до дома, помнил лишь выстрелы, девочку, которая направила на него оружие, и её, лежащую с пулей в груди. Возможно, он бы простил её, выслушал, если бы она была жива. Но она умерла прямо на его глазах, на руках их общей дочери, которая была так похожа на Кору.
– Ты ублюдок, – зло выплюнул Роберт и сделал шаг вперёд, желая схватить Кинга и ударить его, однако прямо перед ним появился Локсли, останавливая своего Капо.
– Не надо, – лишь тихо сказал Робин, слегка качая головой. Заметив, что Голд умерил свой пыл, хотя и жаждал избить соперника, мужчина повернулся к Леопольду.
– Ты отпустишь Реджину, – абсолютно серьёзным и уверенным голосом сказал Локсли.
– Ты плохо знаешь меня, маль...
– А ты плохо знаешь меня, – перебил его Робин и бросил прямо под ноги Кинга какую-то вещицу, на которую тот уставился с ужасом. Кажется, все замерли в ожидании каких-либо действий от мужчины, но он продолжал смотреть на небольшого плюшевого мишку, что валялся у его ног. Медленно подняв взгляд, Кинг с ненавистью и отвращением сказал:
– Ты... монстр.
Он быстрым движением поднял игрушку, что принадлежала его дочери. Мишка был испачкан, но Леопольд точно был уверен в его хозяйке.
– Кто ещё из вас монстр, – послышался тихий хриплый голос из-за спины Кинга. Все взгляды остановились на Миллс, что, приподнявшись на руках, исподлобья смотрела на врага. Руки были слабые от порезов вдоль внутренней стороны, но она преодолевала боль, меньше всего она хотела падать духом и быть слабой.
– Ты избиваешь свою жену и детей, не имеешь чести и говоришь, что он чудовище? Посмотри в зеркало и, возможно, ты поймёшь, что окружающие правы, – говорить было тяжело не только из-за пересохшего горла, но и из-за боли, что никак не прекращалась. Из уголка текла струйка крови, капли которой падали прямо на ладони Миллс, она же вовсе не обращала на это внимания. Девушка до последнего держала зрительный контакт.
– Заткнись! – неожиданно для всех закричал Леопольд и, оказавшись рядом с Миллс в одно мгновение, ударил её, заставляя снова обессиленно свалиться на холодный бетон, царапая ладошки и часть щеки.
Внезапный выстрел нарушил тишину, а затем истошный крик разнёсся по заброшенному складу. Широко раскрытые глаза всех солдат смотрели на Кинга, ладонь которого была прострелена насквозь, а кровь так и текла рекой, не собираясь останавливаться. Дыра посреди ладони выглядела устрашающе, несколько солдат отвернулись от такого зрелища.
Голд смотрел то на врага, то на своего зятя, что держал пистолета руке. Казалось бы, Роберт и ранее видел, как его преемник пытает и убивает людей, но сейчас он делал это ради Реджины. Чтобы спасти её.
– Ты никогда больше не поднимешь руку на мою жену, – сказав это, Робин убрал пистолет и, пока солдаты Кинга помогали своему боссу, подошёл к девушке.
Мужчина аккуратно взял жену на руки, прижимая её к своей широкой груди. Его светлая рубашка моментально пропиталась алой жидкостью, вид которой раньше не особо заботил Робина, этот цвет даже нравился ему, но сейчас, смотря на еле дышащее тело жены, красный вызывал у него отвращение. Теперь он ненавидит этот цвет.
– Всё будет хорошо, Angelo, – прошептал Локсли, легко целуя девушку в макушку и неся её к машине.
– Робин, – так тихо, что есть силы, прошептала Миллс. – Робин... Ребёнок, пожалуйста...
Мужчина застыл на месте, ошарашенный словами жены. Он широко раскрытыми глазами смотрел на девушку, что потеряла сознание, перед этим сказав о ребёнке. Взгляд мужчины зацепился за голени девушки, по которым стекали тонкие струйки крови. У неё открылось кровотечение от всех побоев, которые нанёс ей Кинг.
Реджина теряет их ребёнка, и Локсли нужно что-то срочно сделать, но он просто не в силах сдвинуться с места. Их ребёнок...
***
Он не помнил, как они сели в машину, не помнил, как они доехали до госпиталя, не помнил, как передал еле дышащее тело врачам, но он прекрасно помнил то чувство, с которым остался стоять в коридоре и ждать новостей. Злость, отчаяние, боль и... Дикое волнение за жену. Локсли смотрел на свою белую рубашку, что теперь была тёмно-красной от крови Реджины. Его не покидали мысли о том, что его королева подверглась пыткам и, кажется, потеряла ребёнка. Чёрт. Их ребёнок. Робин никогда не задумывался о том, хочет ли он детей. Он просто никогда не имел с ними дело. Вся его жизнь прошла в борьбе за выживание, о женитьбе, тем более детях, речи никогда и не шло. Только почему-то стоя возле палаты он прекрасно осознавал, что его жена беременна. Или была. Понимание того, что малыш может быть мёртв из-за Леопольда, сводила с ума. Он не этого хотел, он бы ни за что в жизни не поставил Реджину под угрозу. Голд ехал почти следом за Робином, но застрял в пробке, так что прибыл лишь через двадцать минут. Локсли в тот момент сидел на лавочке, перебирая светлые волосы между пальцами. – Как она? – первое, что спросил Роберт, оказавшись рядом с зятем. – Не знаю, я передал её врачам, сказали ждать, – спокойно ответил Робин, продолжая смотреть в одну точку. Роберт лишь слегка кивнул, затем отошёл в сторону, чтобы сделать звонок. Локсли утопал в своих мыслях, точнее в собственном чувстве вины. Он не смог защитить жену, не смог предугадать, что сделает Кинг. Это гложило больше всего. Из задумчивого состояния мужчину вывел громкий голос Капо, когда тот говорил по телефону. Сбросив вызов, Голд сел рядом с зятем и стал ждать. Час, два, три, четыре... За всё это время врач так и не вышел к ним, лишь медсёстры бегали туда-сюда, но все молчали. А мужчины терпеливо ждали, Роберт временами решал какие-то дела по телефону, но потом вновь возвращался на лавочку и молча сидел рядом с Робином. Мужчины были так погружены в свои мысли, что вовсе и не услышали, как дверь палаты открылась и оттуда вышел доктор. – Мистер Локсли, – обратился мужчина к Робину, тот сразу же поднял глаза и в одно мгновение оказался рядом с врачом. – Как она? – тихо спросил он, чувствуя, как сильно бьётся сердце от волнения. – Всё в порядке, – ответил Уэйл, переводя взгляд с Голда, который встал рядом с зятем, на Локсли, что смотрел на дверь палаты. – Как... Как ребёнок? – дрожащим голосом спросил Робин, переводя взгляд на доктора. – Я думаю, она сама захочет рассказать, – поджав губы, ответил мужчина. – Вы можете зайти, она не так давно пришла в себя. С этими словами Уэйл прошёл мимо мужчин, направляясь дальше по коридору. Локсли медлил около минуты, прежде чем решиться подойти к двери и нажать на ручку. Войдя, мужчина прислушался, казалось, что в палате тишина, но еле слышные всхлипы нарушали её. Пройдя дальше, Робин увидел девушку, что сидела на больничной койке, подтянув колени к груди и положив голову на них. Её руки вплоть до локтей были перемотаны бинтом, на лице раны от побоев, заклеенные пластырем. Эпизодические вздрагивания давали понять, что она плачет. От этой картины сердце невыносимо больно сжалось. Ему не надо было слов, чтобы всё понять. Миллс, будто почувствовав чей-то взгляд, подняла заплаканные глаза, находя взглядом Локсли, что стоял в дверях. Слёзы продолжали течь, не желая останавливаться, а ком в горле позволил сказать лишь одно единственное слово: – Робин... Но мужчина не мог смотреть на боль в её глазах, не мог смотреть на её лицо и тело, которое было покрыто царапинами, ссадинами и синяками, и вовсе не потому, что она стала менее красивой, нет. Его душа болела. Он винил себя в том, что это произошло с Реджиной, и понимание этого не позволяло смотреть в глаза девушке. Робин развернулся и буквально вылетел из палаты, проходя мимо удивлённого Голда и выходя на улицу. Он вдохнул воздух полной грудью, чувствуя дискомфорт в лёгких. Но боль не прошла, и вряд ли пройдёт. Его совесть не даёт ему покоя, напоминая о том, что он не уберёг её и их ребёнка. Чёрт, у них мог быть ребёнок, если бы он был внимательней к жене. Чувство вины грызло его изнутри, медленно и верно разрушая всю ту человечность, что была в Локсли. Он не был уверен в своих действиях, но знал точно одно – Леопольд заплатит жизнью за то, что сделал. И совершенно не важно, какой ценой Робину удастся убить противника. Убить того, кто нанёс ему самую тяжёлую из ран. Рану от потери ребёнка.
