Воздух, которым я дышу

Пять. Уже пять чёртовых месяцев она находится в этой ловушке. В золотой клетке, которую всем сердцем презирала и ненавидела, и в которую так боялась угодить. Дом был полон тоски и находясь здесь ощутимо чувствовалось одиночество, даже вовсе не потому, что кроме Миллс здесь было лишь пара охранников, а потому, что в доме годами никто не жил, стены впитали эту пустоту и практически всё время это нагнетало не самую лучшую обстановку. Полная тишина раздражала и пугала, потому девушка оставляла телевизор включённым, пока сама занималась делами, которых, к слову, практически не было. На самом деле, большую часть времени она либо убиралась, так как сама сказала Уиллу, что ей не нужен обслуживающий персонал, либо плакала из-за безвыходности, либо целый день сидела в компьютере, проверяя разные сайты, читая новости и следя за жизнью в Нью-Йорке. Реджина сидела перед экраном ноутбука, когда внезапно поступил вызов. Увидев знакомое имя, девушка тут же приняла его. – Ого, кто решил позвонить, – усмехнулась Миллс, улыбаясь экрану. – Ой, Редж, не надо на меня всё сваливать, – с улыбкой сказала девушка, поправляя позади себя подушку. – Как ты там вообще? – В порядке вроде, но эти стены ужасно давят на меня, – раздражённо ответила Миллс, подогнув ноги настолько, насколько смогла. – Ей богу, я скоро здесь с ума сойду! – не унималась девушка. Ей не нравилось такое положение дел, хотелось хоть кому-то высказать своё недовольство. – Слушай, Реджина, он правильно сделал, что отправил тебя в Хэмптон. Тут идёт ожесточённая борьба за власть, Леопольд в бегах, каждый день кто-то умирает. Сегодня Джонс отослал и меня, – призналась блондинка, наблюдая за реакцией подруги. – Я могла бы помочь, – стояла на своём Миллс. – Не могла бы, Редж, не в твоём положении, – отрицательно покачала головой Свон, на секунду прикрывая глаза. – Кстати о положении, ты ешь хоть что-нибудь? Ты похожа на ходячий труп. Бледная кожа, очерченные скулы, у тебя будто одни кости остались. – Я... Не могу, – закусив губу, призналась девушка. - То есть?! Что значит «не могу»? Ты так убьёшь себя, Миллс! – Знаю я! Но что мне сделать, Эмма, если кроме фруктового чая и небольшой булки в меня ничего не лезет, это ещё повезёт, если желудок не отвергнет то, что я съела, – в свою защиту сказала Реджина, скрещивая руки на груди. – А что говорит врач? – вздохнув, спросила у собеседницы. – Ничего не говорит. Сказал, что это норма. – Миллс, уже шестой месяц! Какая, к чёрту, норма?! – воскликнула блондинка, явно недовольная тем, что подруга с каждым днём больше походит на труп, нежели на саму себя. – Я не знаю, Эмс, не хочу говорить об этом. Лучше расскажи, что у вас там происходит, – перевела тему девушка, подпирая голову рукой. – Особо нечего рассказывать, меня отправили из Нью-Йорка, как и тебя, – пожав плечами, ответила Свон, откидываясь на спинку кресла. – Ох, блин, я забыла сказать, – тут же опомнилась она. – Что случилось? – с недоумением спросила Миллс. – Сегодня попытались убить маму Робина, – аккуратно произнесла Эмма, стараясь не сразу шокировать подругу. – То есть? – удивлённо спросила брюнетка. – Ну, на её дом напали, Локсли и Джонс еле успели, – объяснила девушка. – Вроде как, Робин отправил её и нескольких охранников к тебе, в Хэмптон. – Что?! Ты мне говоришь это только сей... Внезапный звонок в дверь заставил Реджину замолчать, она удивлённо уставилась на вход, а затем медленно перевела взгляд на экран ноутбука. – Ну, спасибо, Эмма, – сказала девушка и, быстро закончив звонок, аккуратно встала и направилась ко входу. Медленно открыв белую дубовую дверь, девушка увидела до боли знакомую женщину. Она стояла с лёгкой улыбкой, целая и невредимая, а это было главное. Маргарет ещё ярче улыбнулась при виде Реджины, но затем взгляд упал ниже её груди и в глазах отразилось удивление и замешательство, улыбка тут же спала с лица женщины. – Мисс Миллс, если я больше не нужен, то поеду в магазин, – сказал Уилл, что внёс в коридор вещи миссис Локсли. – Д-да, ты можешь идти, – запнувшись, ответила Реджина. Охранник вышел, а девушка прикрыла двери, чувствуя на своей спине прожигающий взгляд. Медленно развернувшись, Миллс неловко потупила взгляд, боясь увидеть в глазах напротив то, чего бы ей сейчас хотелось меньше всего. Осуждение, призрение и отвращение. Казалось бы, за что? За то, что она скрыла. Маргарет не раз звонила Реджине, но та не обронила и слова. Обида и злость на Робина были настолько сильными, что кроме Эммы и Уилла о её положении никто не знал, хотя последнего она еле уговорила не рассказывать своему боссу. По бледному лицу невольно скатилась слеза, которую Миллс поспешила убрать, но Маргарет это заметила. Сердце женщины болело за эту девушку, видя её такой. – Ох, Джина, – сочувствующе произнесла миссис Локсли, сокращая расстояние и крепко обнимая свою невестку настолько, насколько позволяло её положение. – Простите, простите меня, я... – Нет, детка, не извиняйся, – успокаивая девушку, нежно сказала Маргарет, поглаживая спину собеседницы. Тихие всхлипы и содроганием всего тела продолжалось около пяти минут. Миллс отстранилась, вытирая мокрые солёные дорожки со щёк. Она боялась смотреть в глаза свекрови. Но женщина всё же заставила сделать это, спросив один единственный вопрос: – Робин знает? – Нет, и я пока не хочу, чтобы знал. У него и так проблемы, а это... Ему нужна свежая голова, а из-за этого он будет переживать, – шмыгнув, ответила девушка. – Ты, конечно, права, но... Долго ты скрывать не сможешь, – ответила Маргарет, накрывая ладонь невестки, которая находилась на округлом животе, своей. – С чего вы взяли, что не смогу? Уже пять месяцев у меня это отлично получается, – возразила Миллс, поднимая глаза на женщину. – Потому что перед тем, как отправить меня сюда, он сказал, что в скором времени приедет, – ответила Локсли и, погладив руку брюнетки, направилась в сторону кухни, оставив Реджину стоять одну в прихожей. Только не это. Она не была готова к встрече с Робином. Да, она хотела увидеть его и всё высказать, но то, что это произойдёт так скоро...

***

Тошнота последние несколько дней не беспокоила её. Живот был не маленьким, даже с кровати было порой тяжело вставать. Но настроение у Реджины значительно улучшилось. С приездом миссис Локсли скучать не проходилось, да и на кухне всё время что-то готовилось. Хотя и аппетита был, но организм не спешил набирать потерянные килограммы. Ела Миллс мало, понемногу увеличивая порции каждый день. Да, были моменты, когда она могла проснуться посреди ночи и понять, что нереально голодна. В такие моменты она съедала чуть ли не целый холодильник, но потом весь следующий день могла не притронуться к еде. Сегодняшнее утро было таким же спокойным. Девушка позавтракала со свекровью и поднялась в комнату, чтобы принять душ. Тёплые струи вовсе не сняли того напряжения, которое она чувствовала всё утро. Её тело будто бы чувствовало, что что-то должно случиться, но пока всё было в порядке. Выйдя из душа, Реджина поняла, что с собой взяла лишь нижнее бельё. По пути в комнату она распустила волосы и помотала головой, помогая тёмным прядям упасть на плечи и спину. До шкафа была пара шагов, но её внимание привлекло собственное отражение. Остановившись у зеркала, Миллс рассматривала своё тело. Кости уже виднелись не так сильно, а кожа вместо бледно-зелёного стала розоватой, скулы всё ещё были ярко выражены, но лучше, чем во время её одиночества в особняке. Девушка опустила руки на живот, который к концу двадцать первой недели казался ей просто огромным. Казалось бы, откуда ей знать, как должно быть? Всё-таки, беременна она впервые. Её раздражало, что справляться приходилось одной. Одной нужно было ходить к врачу, чтобы убедиться, что с ребёнком всё в порядке. Приходилось просить помощи у охраны, чтобы подняться на крыльцо, а также снять обувь. Самой приходилось держать свои волосы, когда её тошнило. В те моменты в сознании всплывали моменты, когда её напоили наркотиками и Робин всю ночь провёл рядом с ней, стоял рядом, пока она принимала душ, доставал осколки от стекла, заматывал раны, кормил... Мысли о нём начинали сводить с ума. Реджина вновь подняла взгляд на зеркало, встречаясь там с до боли знакомой голубизной глаз. Она моргнула, вероятно решив, что ей померещилось. Но его холодные глаза никуда не исчезли. Он стоял в дверном проёме, смотря с замешательством на жену. Реджина резко повернула голову с желая убедиться, что он – плод её воображения. Не вышло. Он действительно был здесь. Такой красивый, сильный, высокий... Стоял в дверях, не зная что сделать и что сказать. Она лишь видела, как сжата его челюсть и ту нерешительность в его глазах, что казалась ей нехарактерной для мужчины. Она не могла сдвинуться с места или что-либо сказать, когда он вошёл в комнату, прикрывая дверь. Девушка ничего не сделала и тогда, когда Локсли оказался совсем рядом, смотря ей прямо в глаза. – Как?.. – вопрос сам сорвался с губ, когда глаза опустились на округлый живот. Миллс проследила за взглядом, её рука покоилась там, куда он смотрел. – Ты не дал объяснить, – тихо начала брюнетка, чувствуя предательскую влагу, поступающую к глазам. – Сам сделал все выводы, не дав возможности выговориться... А потом отослал. Я решила, что нет смысла мешать тебе устанавливать порядок, у тебя были дела важнее... Реджина не успела закончить. Робин неожиданно опустился перед ней на колени, напугав её, накрыл её ладонь, что лежала на животе, своей и буквально на секунду замер. В следующее мгновение она почувствовала тёплое касание губ к своему животу, а затем что-то холодное и мокрое. Уже не сдерживая своих слёз, она опустила глаза и вдруг поняла, что он тоже плачет. Капо Нью-Йорка, убийца, один из самых жестоких людей, которых она знала, сейчас стоял перед ней на коленях и плакал, прижимаясь губами к её животу. Должно быть, мир рухнул, если это случилось. Робин не преклонился даже перед Леопольдом, когда тот угрожал ему и Реджине, а сейчас... – Я такой идиот, – прошептал он, понимая, что натворил. – Реджина... Я так сильно облажался. Если бы я знал, если бы я только выслушал... Миллс прервала его, поднимая руку вверх. Она понимала его чувства и без слов. Девушка стёрла мокрые дорожки со щёк и, положив ладонь ему на макушку, сказала: – Ничего не изменилось бы. Ты всё равно отослал бы меня ради нашей безопасности. Ты бы не сдался, пока Леопольд бы не умер. Так что не надо, я понимаю, почему именно ты сделал это. Он смотрел на неё снизу вверх, широко раскрытыми глазами. Слёзы высохли, но было видно, что он сильно расстроен. Локсли покачал головой и опустил её, смотря на свои колени, которыми он стоял на белоснежном ковре. – Я не заслуживаю тебя, – не веря, произнёс он. – Я не досмотрел за тобой и ты отправилась на тот чёртов ужин, ты попала в руки Леопольда и пострадала. Я не был рядом, когда думал, что ты потеряла ребёнка, хотя должен был. Я оставил тебя практически на пол года, Реджина, но ты говоришь мне, что понимаешь меня. Как? – Что? – тихо прошептала она, перебирая светлые пряди между пальцами. – Как ты делаешь это? Как тебе хватает смелости, чтобы простить меня? – непонимающе произнёс Локсли, поднимая глаза на жену. Миллс, кажется, оторопела от такого вопроса, но быстро пришла в себя. Ответ всплыл в голове сам собой и она не медлила с его обдумыванием: – Потому что за эти месяцы я поняла, что поступила бы также. Я бы пошла на всё, чтобы защитить тебя. Потому что люблю. Я думала, что если признаю это, то окончательно проиграю, но сейчас понимаю, что это не так. Я люблю тебя, Робин Локсли, и мне плевать, если это делает меня слабой. Даже смерть не изменит этого, – она прикрыла глаза, пока говорила, но когда закончила, заставила себя открыть их. Локсли смотрел непонятным взглядом и ей казалось, что он сейчас встанет и уйдёт. Но он удивил, резко поднявшись и коснувшись её губ своими. Поцелуй был нежным и мягким, но в тоже время полным желания и эмоций. – Я тоже люблю тебя, – твёрдо сказал Робин, отрываясь от губ жены. – Я не заслуживаю тебя, но я сделаю всё, чтобы исправить это. Я буду любить тебя, – он осёкся, голубые глаза резко опустились на округлый живот. Помотав головой, он продолжил: – Вас. Я буду любить и защищать вас. Потому что вы самое дорогое, что у меня есть. Вы моя семья. – Я сейчас снова заплачу, чёртовы гормоны – тихо пробурчала девушка, опуская глаза и уже чувствуя предательские слёзы, что начали течь по щекам. Вместо ответа на заявление жены, Локсли лишь широко улыбнулся и приподнял её за подбородок, заглядывая в любимые ореховые глаза. Стирая пальцами солёные дорожки, он рассматривал её. Пол года разлуки были невыносимы для них обоих. Она почувствовала невероятный прилив нежности, когда мужчина, смахнув все слезинки с её лица, поцеловал брюнетку в лоб, а затем аккуратно обнял, стараясь не касаться живота. Стоя посреди спальни в обнимку, им казалось, что застыло время. Стоила только понять, что уже друг без друга они не смогут, как всё наладилось. Не зря ведь говорят, что слово нужно ценить.