Весь фанфик ради собаки

      — И зачем только лишний раз тратить время на бессмысленные стуки?       — Тебе хороший пример подаю, что иногда следует оповестить о своём приходе, а не как на проходной двор заваливаться ко мне.       — Слушаю тебя.       Наконец-то, подавив всю (почти) тревогу, Свен ступил за порог офиса Бёрта. Когда он открыл дверь, Кёртис даже не оглянулся в его сторону, продолжая что-то печатать и смотреть на экране своего компьютера. Здесь было гораздо светлее и чище, чем в кабинете Свена, что заставило его испытывать небольшой стыд за то, как запустил своё рабочее место. Но он пришёл сюда совсем не чтобы упрекать себя в чистоте столов, а чтобы обсудить важные детали плана орбитальной станции.       — Бёрт, Это пиздец.       — Это пиздец?       — Полный, — Свен провёл рукой по челке назад, чтобы она не мешалась, но несколько прядей всё равно выскочили, разлохматив итак неопрятную причёску ещё больше. Он был готов пересказывать всё. — Но давай смолчим о том, что у меня абсолютная пустота в голове по поводу того, что эту махину очень видно и того, что мы угрохали в это целое состояние.       — Конкретно?       Бёрт даже не давал договорить, как задавал вопросы. Это немного сбивало, но и радовало лидера одновременно. Его слушают. Даже приходило какое-то облегчение, что он кидает это не тупо в каменную стену, получая взамен вынужденную отдачу, а что-то живое. Кёртис был таким странным, умудряясь быть чертовски острым, но и нежным одновременно.       — Конкретно… Сможем ли мы всё-таки запустить это всё в космос, вспомни про наполнение, мы ещё даже не всё расставили, и не забудь про то, что здесь будет проживать целое множество человек! — он так резко жестикулировал руками, что Бёрт даже удивился этому. Он не думал, что у Свена есть ещё силы на что-то подобное, не припоминая, когда тот последний раз подавал признаки заинтересованности в отдыхе (кроме того свидания с бокалом). Бёрта раздражала излишняя эмоциональность, будучи привыкшим к сдерживанию эмоций. Те недели Свен был особенно вспыльчив, что уже на рефлектором уровне заставляло его приготавливаться к худшему. Но сейчас он начал стараться относиться к этому лояльнее. Это Свенссон, он никогда не сможет прятаться, как бы этого ни хотел. — Это ведь так сложно. Не представляю, что будет, когда мы закончим.       — Ты не уверен в возможностях клана или в себе? — наконец, Кёртис решил соизволить повернуться к Свену, внимательно смотря на лидера клана, который явно был сбит с толку таким вопросом.       — Что?       — Разве целый клан не сможет это решить эти вопросы? Или не сможешь ты, Свенссон? — вопросом на вопрос не отвечают, как принято говорить, но Бёрт плевать хотел на это, продолжая заваливать находящегося в ступоре мужчину.       Он любил задавать вопросы посреди монолога, ради чего Свен не до конца понимал, просто лишний заставить его думать и сбиваться с основной мысли. Так же и этот вопрос, сначала он хотел просто отмахнуться, чувак, какая разница? Но вопрос оказался из другого разряда, от которого просто так отплестись не получится. И ведь самому стало интересно, почему такое волнение? Неужели целый огромный клан, населённый большим количеством людей разных профессий, среди них точно найдутся люди, которые смогут сделать это. Так в чём тогда волнение…       — Я сам не уверен, — Свен прервал долгое задумчивое молчание, до этого уткнувшийся обратно в монитор Бёрт вновь посмотрел на лидера. — А что если всё это провалится, если я всё испорчу и не смогу запустить эту великую-до-мурашек-космическую-станцию? Что будет тогда? Меня ведь сожрут на месте.       Именно этот ответ и ожидал Кёртис. Он знал мужчину перед собой, кажется, насквозь. Именно поэтому ещё в самые первые дни старался отговорить того от этой участи, но, конечно же, этот упёртый баран настоял на своём. А теперь, кажется, жалеет о своём выборе. Или это не более, чем период, который ему предстоит пережить. Свен хороший лидер, клан начал оправляться после большой неприятной ситуации и вошёл в рабочий строй, все планы идут так, как надо, жизнь в клане кипела. Но жизнь не кипела в самом Свене, что отдал всё свои силы в Топпатов, и теперь сам не в состоянии прийти в стабильность. Такими темпами он действительно, как и говорил Бёрт ещё в первые дни, станет недееспособным лидером, приведёт клан к падению, ведь питать жизнь будет больше неоткуда.       — А знаешь что? — связист необыкновенно повеселел, чему Свенссон очень удивился, не понимая, что смешного он здесь нашёл, что решил выдавить улыбку из себя. — Забей на всё, пусть течёт так, как должно.       — В смысле? — Бёрт был на своей волне и игнорировал большинство проблем, но обычно не говорил об этом напрямую, не заявлял «мне похуй, так что и ты заткни болт на это», наоборот подталкивая всех остальных к действиям, в то время как сам оставался пассивно наблюдать. Но сейчас он буквально заявил Свену, что ему надо просто дать течь делу самому по себе.       — В прямом. Ты итак много сделал. Вспомни тех же прошлых лидеров, которые ещё в самом начале забивали на всё, но что-то же у них выходило. А будь кто-то другой на твоём месте, они бы и до середины всего дела не дошли, — это звучало так же, как и вся лесть на совещании после ареста дирижабля. У Свена, кажется, посттравматическое расстройство после той конференции, вспоминая о нём, становилось не по себе до сих пор. — Ты уже практически у финиша. Как бы оно тупо не звучало, но напомню тебе, что слушать надо нужных людей, а не каких-то незнакомцев, особенно в этом месте. И как «нужный человек» скажу тебе: если даже что-то и пойдет не так, то поднимется шум, под который всегда можно свалить.       — Бёрт, это по-крысячьи, — но его слова Свену определённо понравились, даже как-то подняли дух. Он и вправду сделал довольно много, это осознание согрело душу, не зря пахал такое долгое время за рабочим столом с десятой кружкой кофе и чая.       — Свенссон, мы буквально в крысячьей организации, — тут Бёрт уже посерьезнел. Что правда то правда, всё-таки не стоит забывать, где они сейчас находятся. Это даже угнетало, ведь у стен буквально есть уши, а за каждым поворотом глаза, которые пугали Свена чуть ли не до панических атак, хоть сейчас они, наконец-то, и стали реже, что, скорее всего, было связано с тем, что соклановцев он видит реже, а Бёрта чаще, иногда даже больше, чем надо. Особенно, когда последний сдал все отчёты и решил, что после смен делать ему больше нечего, кроме чаепитствования у Свена.       Повисло молчание. Наконец-то, это не было неловким молчанием, это была комфортная тишина, фора перед следующим потоком слов. Время на подумать или просто отдохнуть и переварить последнее сказанное. И что-то в этом было. Раньше Свенссону было очень неловко молчать, он сразу же начинал расспрашивать о чём-то глупом, вроде погоды, настроения, новостях или сам начинал говорить о чём-то, но сейчас молчать, наконец-то, стало чем-то обычным, даже приятным. Эта тишина прерывалась только щёлканьем клавиатуры и неразборчивым бормотанием голосов в коридоре. Бёрт первый прервал молчанку:       — Как ты?       — Бывало и хуже. Раньше было совсем плохо.       — Почему ты вечно цепляешься за «раньше»? Мне неважно, как ты чувствовал себя раньше, это всё равно уже прошло, я подразумеваю то, как ты себя чувствуешь сейчас, Свенссон. Ты почти подошёл к завершению орбитальной станции. Как ты?       Цепляется, потому что не видит будущего для себя. Максимум где-то трупом под мостом. А в прошлом столько всего, что хочется взять это физически и обнять, никогда не отпускать. Там есть за что держаться, плыть по течению, которое может привести к водопаду совсем не хотелось, не вызывало доверия. Хотелось вернуть то, что было раньше, где было хорошо, где было тепло и уютно. Где бы он не был в холодном багажнике дешёвой машины с раскалывающейся головой.       Но это действительно уже прошло. По крайней мере, в настоящем. Внутри Свен всё ещё переживает все эти моменты, приятные и не очень, но моменты, которые, как ему кажется, были лучше, чем то, что происходит сейчас и что будет в будущем. Эти моменты согревали, когда было совсем холодно, но, парадокс, также и вызывали неприятные чувства, доводившие его чуть ли не до срыва.       Ему правда хотелось верить, что в тех воспоминаниях он сможет спрятаться и скрыться, что они высветят ему верный путь, но, как оказалось, единственный путь, который они высветляют, это путь в тупик, в момент, который он уже пережил, причём не всегда момент был светлым. И все последние года Свен так и упирался в тупики, пытаясь превратить их в развилки, которые также ни к чему не приводили, создавая только больше закоулков, в которых он терялся всё больше и больше.       — Не знаю, — прекрасно знает и понимает свою проблему, но боится, что если выйдет из своей зоны комфорта, станет ещё хуже.       — Что не знаешь? Если продолжишь так тупить, я не позволю завести тебе Микаэля.       — Не знаю, почему ты такой дурак, Бёрт. Не передразнивайся. И не «мне», а «нам». Эту собаку я заведу только с тобой, иначе я и вправду стану больным на голову дедом-собачником, — стало даже как-то весело. Веселее, чем когда он пил. Тогда он был навеселе под действием алкоголя, а сейчас он был трезв и весел одновременно. — Ладно, мне ещё много работы, я пойду.       — Ты уже больной, — Бёрт покачал головой, подтверждая как собственные слова, так и то, что это неизличимо. — Хорошо, не натвори ничего по дороге.       После этих слов натворить захотелось моментально. Но Свен быстро отпустил эту идею, у него чисто физически (как и эмоционально) не хватит сил на это. Слова Берта в кой-то век имели смысл. Даже не слова про то, что он больной, единственный, кто здесь не в порядке, это сам Кёртис, просто он не хочет этого признавать.       Действительно пустить всё на самотёк, или продолжать вкладываться в то, что не приносит ему никакой положительной отдачи? Может, клану сейчас неплохо, но ему самому, как он уже самостоятельно начинает понимать, скоро будет плохо, если, конечно, третье дно не было пробито. Было бы всё как в сказке! Где зло и добро чётко разграничены, тогда было бы проще определиться в этом мире. Но в реалиях, единственное чистое зло это, наверное, он сам. Свен не то чтобы другим вредит, он сам себя убивает, хоть сейчас с этим и стало более менее лучше. Но злость на себя продолжала распирать.       Чувак, какого чёрта ты так ответил, ты просто ужасен! И это заставляло снова и снова топтаться на месте, пытаясь найти несуществующий «правильный» путь, ход событий, что уже давно прошли. Но шахматная доска включает в себя не больше шестидесяти четырёх клеток, как бы Свен ни старался, а пробить шестьдесят пятую не получится и с божьей силой. Вроде помер конь — так брось его, а Свен всё старается выкрутится из неудачного положения, которое он запустил ещё несколько лет назад.       И снова мир не сказка, понятнее не стало, правильно ли он поступает, а главное зачем рассуждает обо всём этом за своим столом и настольной лампой, отказываясь брать карандаш в руку, чтобы продолжить начатое. Не легче ли было ещё тогда перестать цеплялся за то, что уже не сможет вернуть, оставить всё не более чем приятным воспоминанием, а не проживать каждый день в розовых очках, что вдруг всё повернется вспять и он снова будет счастливо жить, как тогда.       Всё, что с ним происходило, было невозможно повторить, будь то хорошее или плохое, надеяться, что будет также когда-нибудь, а уж тем более пытаться вернуть это, было глупо со стороны Свена. Ещё глупее было не признавать своей неправоты, когда Бёрт ещё давно пытался что-то донести до него, что пора посмотреть будущему в глаза, а не идти задом наперёд, то и дело спотыкаясь о собственные ноги и камни.       То, что этот придурок оказался прав отозвалось неприятными ощущениями непонятно где. Было просто неприятно. То ли от признания поражения над самим собой и своими установками прошлого, то ли от по-глупому глупого Кёртиса, глупо сглупившего однажды, а эта глупая глупость оказалась не глупостью. Надо бросить всё это, посмотреть менеджеру, отвечающему за жизнь, прямо в глаза, крикнуть ему громко «Я тебя не боюсь», прямо как в тех детских мультиках, даже если сам Свен трясся от страха с ног до головы. Чтобы ничего не держало, ебашить всё, как в последний раз, чтобы у всех в клане челюсть отвисла со Свена Свенссона, какого-то топпата, случайно ставший лидером, чтобы все запомнили его имя или как самого ебанутого или как самого гениального, он всё равно скоро склеит ласты с таким количеством стресса, чтобы просто так бояться и сидеть в углу. Вот Свен не побоится отпустить свою метафорическую спасательную веточку, пойдёт через густую чащу и прорвётся куда-нибудь, или на поляну с цветочками, или к обрыву, уже всё равно.       Осознание собственных возможностей резко ударило в голову, создав ощущение, будто кто-то действительно с силы дал Свену по затылку, вправив мозги на нужное место. Силы не появились, гора проблем за плечами не исчезла, но теперь, наконец-то, Свен, кажется, был уверен в себе, как никогда раньше. Он был готов к свершению хотя бы этой чёртовой станции. А потом, может, и ещё что-то, если он не умрёт сразу же после этого. Не прошло и полтора часа, когда он ушёл из офиса Кёртиса, но вот он снова ворвался к нему, но уже не постучав. Бёрта ждёт долгая триада.