Весь фанфик ради собаки

      Нет, Свен уже не мог это вытерпеть, как бы ни старался. Текст плыл в глазах, а рука еле держала тот самый практически источенный проклятый карандаш. Сконцентрироваться было невозможно, а перечитывать одну и ту же строку по пять раз не было лучшим выходом из безнадёжной ситуации. Свен тратит слишком много времени на то, на что мог бы потратить куда меньше. У него не так много свободного времени, чтобы так халатно с ним распоряжаться, повторяя одни и те же действия по кругу с одной целью. Понять, о чём вообще говорится в этом листочке, что он вообще читает?!       Но титульный лист куда-то делся, наверняка, упал со стола и улетел куда-то под него, Свен ставит двадцать долларов на то, что он ещё и под встроенным шкафчиком в столе, из-под которого достать что-либо будет очень проблематично из-за совсем маленькой щелью между полом. Лишний раз напрягаться ради него, лезть куда-то, нагибаться, переживёт как-нибудь и без названия загадочного документа, к тому же, раз он его не понимает без названия, то этот документ был плохо составлен. Всё должно быть понятно сразу. Или сам Свен плохо составлен, раз он не может понять очевидное, перечитав всё вдоль и поперёк.       В уме были только строчки заевших песен из назойливых реклам (почему именно сейчас?) и что-то ещё. Что-то ещё было в голове, но ни как не могло проясниться. Это заставило мужчину насовсем отвлечься от работы. Бумага бумагой, но убиться прямо за ними было довольно сомнительной перспективой. Несомненно, Свен будет корить себя потом за то, что не укладывается в сроки, но, эй, это будет потом, это проблема Свена из будущего, сейчас он хочет лишь сделать небольшую передышку после такой продуктивной и одновременно не очень работы.       Он расхаживал по кабинету вперёд и назад, вспоминая всё подряд, что могло бы оказаться той самой мыслью, что застряла в голове. На ум приходила лампочка, которую он так и не заменил, но желания делать этого не было, из-за неё он уже несколько раз чуть не ослеп, а свечения настольной лампы было вполне себе достаточно. На ум приходили фигурки из спичек, которые показывал ему когда-то Бёрт. Он то ли Цезарь, успевающий делать несколько дел одновременно, то ли бездельник, склеивающий спички в домики прямо на рабочем месте. Но Свен никогда не заставал его за подобными действиями, склоняясь к тому, что у него откуда-то берётся время после работы или на перерывах.       У Кёртиса было много небольших увлечений, которыми он время от времени посвящал свободное время. Это были и оригами, смешные прыгающие лягушки и эти страшные животные, клацающие своей бумажной пастью, и те же самые спички, из которых он составлял Бог знает что, а главное, куда он это потом складывает? Или неужели сжигает. Но где? На небольшой доске в его офисе висит несколько важных объявлений на почти каждый день, а также задачи, которые нужно выполнить за некий определённый срок (не такие сжатые, как у Свена, из-за чего он завидовал, но при этом сам же был виноват в своих проблемах), а также было прилеплено пара жёлтых стикеров с простыми набросками офисных «пейзажей».       Свен хотел также, но времени на это обычно не хватало, а даже когда оно вдруг появлялось, то делать уже совсем ничего не хотелось. Только спать и есть. А иногда даже кушать не хотелось. Собственно, как и сейчас, ему совсем ничего не хотелось, а спать было слишком рано, к тому же, время от времени, к нему заходили какие-то люди и что-то спрашивали. Он не слишком вслушивался в их речь, что-то слабо кивал и поддакивал, а те довольные выходили из кабинета. Страшно было представить, на что там кивнул Свен, вдруг он развязал третью мировую с правительством?       Неожиданно абсолютно идиотская и безумная идея всё же посетила великий ум. У него есть вино, он не помнит откуда, но важно ли это, когда он может просто напиться до беспамятства и, наконец, отвлечься от всех проблем, забот и, конечно же, работы. Жаль, что алкоголь ничего не решит за него. Свен не фанат выпивки, в клане он в основном сталкивался только с алкашами, явно берущие на себя больше, чем могут практически каждый праздник, выходные, каждый день. Он практически уверен, что этот алкоголь они крадут во время ограблений, иначе быть не может, что у них есть какое-то бесконечное хранилище коньяка в клане.       Бокал, бутылка вина, которая, к счастью, открылась без каких-либо проблем, и наконец-то можно нажраться как последняя свинья в этом ублюдском месте. Это была самая убогая идея, но пути назад нет, только путь вперёд. Вино было кисловатым, бархатистым. Свен невольно вспомнил все уроки химии, на которых он был, хотя обычно сбегал. Там, кажется, объясняли, откуда происходит похмельный синдром, почему именно так, а главное «не губите своё здоровье, никогда не пробуйте эту гадость!» И это сказал учитель, которого они практически на следующий день всем классом встретили в не состоянии даже прямо ходить, запинаясь о собственные же ноги.       Сейчас он не вспомнит, что там во что превращается, какие там спирты в какие альдегиды, Свен просто наслаждается вкусом «виноградного сока» прямо на рабочем месте. Но какое-то расслабление наконец-то пришло к нему, и он просто развалился на кресле, думая обо всём подряд, кроме бесконечной макулатуры и собственных угрызений совести за такой безответственный поступок. Отлынивает от работы, пока остальные похают, как на заводе, не покладая рук. Ну и ладно, абсолютно до лампочки до этих незнакомых людей, иногда можно побыть эгоистом и подумать только о себе.       Уже который бокал, он вспомнил, как сам работал в первые месяцы здесь. Он просто таскался туда-сюда, принеси одно, другое. А на миссиях был чуть ли не живым щитом, если умрёт, Бог с ним, главное, мы теперь знаем, что там охрана. Действительно, не лучшее, что происходило с ним в жизни. Тогда он был просто разбит, понимая, что никогда не вернётся к прежней жизни. Ему говорили, что множество дверей будет открыто после окончания учёбы, но единственная дверь, которая ему открылась, оказалась тёмной густой пропастью, сразу же впитавшая его по горло, откуда выхода не было. Вот вам и детские мечты о профессиях полицейских и пожарных.       Когда-то он также напивался, но уже в компании сокурсника. Свен удачно помог сдать тесты, хотя бы на минимальные баллы, а потом они пошли праздновать выходные, пропивая все карманные. Он уже не вспомнит, чем они там занимались, что натворили, но, наверное, оно и к счастью, от такого стыда было бы некуда скрыться и по сей день. Зато отлично помнит утро после того вечера. Никогда бы не подумал, что будет так отвратительно себя чувствовать когда-нибудь. Тогда Свен пролежал весь день, не вылезая из тёплой кровати, иногда только отвечая на чьи-то сообщения одной и той же фразой: «Сейчас занят, отвечу позже», которую просто копировал и вставлял в диалоги.       И следующий день хотелось провести также и все выходные в принципе, чего там таить, но уже только из инициатив лени. Эти тёплые воспоминания, вернуться бы сейчас туда, посмотреть, что произошло за столь долгое время, может, даже встретит старых знакомых. Но это лишь пьяный бред, который слушать, тем более делать, не стоило, даже в уже не совсем трезвом состоянии Свен, к его же счастью, осознавал это. Наливая очередной бокал, становилось не до шуток, он ощущал себя одиноким человеком на кухне, где через стенку была жёсткая тусовка, а он уже отчаялся настолько, что даже пить новомодные коктейли не хотелось, грустно поглощая вино, рассуждая о будущем, об ошибках прошлого, о том, что делать сейчас…       — Свенссон, какого, извините, чёрта? — тот же вопрос возник у него к Бёрту. Разве он его не прогнал в последней встрече? Так какого, извините, чёрта он забыл у него в кабинете? Но задавать этот вопрос Свен не посмел, собственно как и ответить на чужой. Ещё недавно столько мыслей посещало его голову, но уже через мгновение он ощущает себя овощем, что было не так далеко от реальности. И они тупо уставились друг на друга, Бёрт с непонимающим взглядом, Свен с пустым, но только потому, что он ещё не успел понять, что происходит. — Разве не ты ли так агрессивно рассказывал мне про то, как ты должен всё успеть?       Действительно, что-то такое было. С тех пор-то Бёрт и не должен был заходить в кабинет. Так что ему понадобилось прямо сейчас, прерывая бесконечный поток мыслей и страшных идей? Свен так и не спешил с ответом на вопросы, но уже не прожигая дыру в Кёртисе, отведя взгляд куда-то в пустоту. Был бы он рад, если бы сейчас думал, что ответить, но будучи честным хотя бы с собой Свен понимал, что забыл первую половину вопроса, поэтому говорить было нечего, да и язык, по его подозрениям, очень подведёт. Зашедший только угнетённо вздохнул.       — Ладно, я рад, что ты всё же решил хотя бы ненадолго отвлечься от этой стопки, которую ты разгребаешь невесть который день, но почему именно так? — почему всё, что звучит изо рта Бёрта это бесполезные вопросы? У лидера их вообще-то тоже много, но он что-то не возникает каждый раз с ними, связисту стоит брать хороший пример с него.       — Эм, ну, я не мог дать зря пропасть этой бутылке… Рано или поздно это должно было случиться, — наконец, додумался что ответить. Но гостя этот ответ явно не устроил, что было заметно по ледяным глазам. Сколько бы этот дурак не прятался, глаза всегда выдавали его эмоции. — Что тебе ещё не нравится? Вечно недовольный… Как дед. С тебя песок там высыпался на входе. А зачем ты здесь?       — Гм, я думал, что зайду, и причина появится в голове. Не появилась, — честно признался Бёрт. Но есть причина или нет, было уже неважно, когда перед ним сидит пьяный Свен, бутылка вина и уже пустой бокал. — Может, пересядешь на диван? Или ты собираешься рисовать на всех документах смайлики и собак?       И как только его раскрыли. Неужели он уже делал так когда-то? Нет, совсем не вспоминается. Не более чем безосновательная выдумка на ходу, которая не должна была оказаться правдой, но когда Свен закусил губу, как бы подтверждая абсолютно безумное предположение, у Бёрта не осталось и тени сомнения, насколько всё было плохо. Но на диван они всё-таки перешли, хоть он был и твёрдым, но явно удобнее рабочего кресла, а уж тем более деревянного стола, на который он может в любой момент свалиться. Не лучшая перспектива в не лучшей ситуации.       — Что это? — резкий вопрос, от которого лидер, кажется, сам перепугался. Только не говори, что там что-то случилось с единственным источником света в этой комнате, иначе он точно не выдержит такой потери. Он стал чуть ли не единственным другом за всё то время, что Свен просидел здесь.       — А? Что? — он начал оглядываться по комнате, стараясь понять, о чём говорит Бёрт, но ничего не обнаружил. И лампа также светит (о чём стоило догадаться, так как освещение не изменилось), на столе ничего не дрогнуло, карандаш никуда не укатился, пыль на шкафу всё та же, да и диван даже не прогнулся под весом двух мужчин, настолько он был дешёвым.       — У тебя на руке, — связист указал на перебинтованную руку. Свен совсем забыл про это сразу же после того, как перевязал, так что и он пару секунд смотрел на бинты так, будто это делал совсем не он, а кто-то другой, неизвестный. Бёрт, конечно же, сразу обратил внимание на такой взгляд. — Только не придумывай что-то на ходу, говори сразу правду, во что ты вляпался, ты ведь даже не выходил никуда, как это произошло?       — Ээ, я, это… Карандаш… Точил. Недоточил… Отвлёкся кажется на что-то… — неожиданно вспомнил ту неприятную жгучую резкую боль от пореза и заляпанный кровью стол. — Я чуть не умер.       — Не драматизируй, Свенссон. Как ты вообще только находишь себе приключений на разного рода травмы? — Свен нагло разлёгся, развалившись по всему дивану уже даже не в состоянии нормально сидеть. А чего стыдится, он находится в своём кабинете, положив голову на колени Бёрта, вместо подушки. Мужчина грозно посмотрел на этот поступок, довольно странный, вспоминая всё, что было до этого, но сгонять не стал, не хватало только лишних конфликтов, коих было уже достаточно и даже не только с лидером клана.       — Говори моё имя, Кёртис. У Меня есть имя. И-М-Я. Я Свен, если ты вдруг забыл… Привязался с фамилией ты этой, лучше зови меня просто… Лучший человек в моей жизни! Нет, подожди… — не успел он придумать что-то ещё более изощрённое, как тут же был перебит:       — Боже, что? Сколько ты выпил? — Бёрт был возмущён. Но тут мужчина был уверен, что за него просто переживали, но никак не злились. Но про что он там переживает? Всё равно это будут проблемы Свена из будущего. Сейчас можно отлинять от работы, пересчитать количество пальцев на левой руке или прикинуть, какое количество кофе надо выпить, чтобы умереть от остановки сердца. Может, чашек сто сорок, больше-меньше.       — Неважно сколько, важно… Что важно? — он задумался буквально на минутку и тут же дал ответ на собственный вопрос. — Важно, сколько меня ожидает ещё, понимаешь же, да? Когда же ты поумнеешь, глупый Кёртис? Если ты будешь продолжать так же тупить, то я не позволю завести Микаэля.       — Я только и жду того же от тебя, — когда Свен обзаведётся мозгами, желательно умными. — Погоди, какого ещё «Микаэля»? И что значит «у нас»?       Свен в непонимании скривил лицо. Теперь уже он был возмущён. Как это «Какой ещё Микаэль?». Что-то он упустил момент, когда Бёрту отшибло память, что он забыл про собаку. Микаэль — собака породы вельш-корги пемброк окраса, как недопечённая буханка хлеба, с большими ушами и такими же большими умиляющими голубыми (по стандарту у них должны быть карие, но Свен упирался в голубые) глазами, жутко линяющий буквально везде и всегда, в синем ошейнике с жёлтой яркой эмблемой, на которой было бы выгравировано большими буквами имя. Он продумал уже всё до мелочей, даже цвет его будущей лежанки и из чего она будет сделана. Свен был влюблён в эту собаку мечты, которую хотел бы завести себе когда-нибудь, и он был возмущён, что Кёртис забыл про это. Он ведь так много про неё рассказывал! Однажды связист даже спросил, почему именно Микаэль? Имя, очевидно, было шведское, но ведь есть и более простые имена, зачем так изворачивать язык, выговаривая имя обычной собаки. Дело оказалось в значении — «подобный Богу». Странное решение от не менее странного человека, учитывая атеизм этого же человека. За свою безответственность Бёрт получил слабый тык по лбу от Свена, смогший кое-как поднять свою руку и скоординировано направить её на глупца       — Собака. Микаэль — это наша будущая собака. Ты забыл? У нас будет сааамая лучшая собака… Совсем не помнишь? Кто из нас выпил практически всю бутылку? — смиренный вздох. Теперь вспомнил. Микаэль. Он так привязался с этим животным, не боясь лишние пару раз его упомянуть даже там, где диалог в помине о животных не заходил, что Кёртис сам удивился, что забыл про него. А потом Свен замолк. Бёрт подумал, что он уснул, но посмотрев вниз, он увидел, как на него откровенно пялятся, будто бы что-то ища, а потом он снова заговорил, но уже более серьёзно. — Извини.       Бёрт наклонил голову набок, не понимая, что именно он имеет в виду и за что именно извиняется. Но пока спросить не смеет, самостоятельно обдумывая все последние события. Их было достаточно много. Конечно, в памяти он затронул только те, что произошли между ними двоими, но и их было немало, хоть они и встречались довольно редко, а за эти несколько дней вообще никак не пересекались. Очень немало. От этого осознание в горле неприятно завершило.       — Конкретно?       — Что произошло. Всё. Всё, что произошло за эти недели. Мы тогда были не в порядке. Как ты? — прозвучало так по-детски, наивно. Казалось, что Свен уже был абсолютно трезв, готов был говорить серьёзно, но взгляд сфокусировать он всё ещё не мог, как, на самом деле, и здраво мыслить. Мысли всё ещё были спутаны в огромный клубок, наращивающий всё больше оборотов и не собирающийся останавливаться на достигнутом, однако, из всего потока бессмыслицы, он решил затронуть именно это. Именно то, что беспокоило больше всего, несмотря на остальные проблемы на фоне, несмотря на стопку на столе и свои недавние приступы неконтролируемой сомнительной тревоги. Почему-то именно последние отношения с Кёртисом волновали его больше всего остального.       — Всё в порядке. Мы в порядке. Не более чем неудачный период, не с той ноги встали… И не пей так много. Ты же завтра пожалеешь об этом, — Бёрт быстро перевёл тему разговора, не хватало чтобы это недоразумение ещё и разнылось здесь под пустые монологи несвязанных никак слов, что он очень даже умел. Пережив это один раз, повторять такой жизненный опыт Кёртис не хотел бы, это невозможно было контролировать, а что невозможно контролировать, то вгоняло и его самого в сконфуженное состояние бессилия перед речами о несправедливом поднятии цен на машины, хоть и водительских прав у него никогда и планах не было, что уж там говорить о самом транспорте.       — Ничего не смыслишь в этом деле! И вообще… Иди ты нахер, Кёртис. На десять метров нахер. Или я не знаю… Я спать хочу.       — Что?       И Свен действительно просто вырубился, еле успев договорить последние слова. Ну что за человек, пить не умеет, зато пускать речи и засыпать везде просто его талант! Бёрту пришлось аккуратно переложить его со своих ног на диван и скорее выйти отсюда. Он задержался слишком надолго, а работы у него своей достаточно, собственно, как и у спящего придурка, который потом будет очень-очень жалеть, что подарил себе из будущего так много проблем.