vibe with me

Лань Сичэнь возвращается в поразительно тихую квартиру. Во вторник он обычно возвращается позже, поэтому ожидает увидеть сейчас Цзян Чэна на кухне, развалившегося за столом в окружении книг и бумаг. Хотя кухонный стол пуст, дверь в комнату его соседа закрыта, и свет выключен, Лань Сичэнь знает, что он дома. Он идёт в свою комнату, оставляет сумку на полу возле кровати и переодевается в домашнюю одежду. Он слышит, как дверь в комнату Цзян Чэна распахивается, как раз в тот момент, когда натягивает спортивные штаны, меняя джинсы на что-то более удобное. — Эй, может закажем что-нибудь на ужин? Думаю… — Лань Сичэнь оборачивается и резко обрывает себя на середине предложения, он замирает с открытым ртом при виде Цзян Чэна, стоящего в дверях в одной огромной рубашке, едва прикрывающей его обнажённые бёдра. Но не из-за одежды прерывается ход мыслей Лань Сичэня, в большей степени это происходит из-за поведения Цзян Чэна. Весь вид его соседа кричит о дискомфорте: он горбится, словно пытается стать меньше, сжимает и нервно теребит края рубашки. Нервные движения рук привлекают взгляд Лань Сичэня, и на мгновение всё, что видит Лань Сичэнь, — бесконечно гладкую кожу под рубашкой. Он не может удержаться от того, чтобы не скользнуть взглядом вниз, затем снова вверх, от кончиков пальцев Цзян Чэна до его обнажённых бёдер. У него громко жужжит в ушах и… может быть, он умер? Но затем он снова смотрит на лицо Цзян Чэна, и, судя по стиснутым зубам и нахмуренным выразительным бровям, с ним явно что-то не так. Видеть, что ему так некомфортно — неприятно. Он привык к уверенному в себе Цзян Чэну, который регулярно тренируется в их гостиной, пока его футболка не промокнет и не станет прозрачной, затем снимает её и продолжает тренировку без футболки. Цзян Чэну, который выходит из ванной, только что приняв душ, и отвлекается настолько, что будет слоняться по кухне, болтая с Лань Сичэнем… когда на нём лишь влажное полотенце. Это испытание — пытаться не воспламениться самопроизвольно посреди их квартиры перед Цзян Чэном с его гладкой загорелой кожей и длинными мокрыми волосами, прилипающими к шее. Но нагота никогда не беспокоила Цзян Чэна. Цзян Чэн, наконец, поднимает глаза, затем сразу же смотрит в потолок, краснеет, явно собираясь что-то сказать. В ушах Лань Сичэня жужжит, и он так растерян. Так странно видеть Цзян Чэна таким смущённым и стыдящимся чего-то, это и выводит Лань Сичэня из оцепенения.  — Ты в порядке? Что-то случилось? Жужжание не стихает, даже когда Цзян Чэн неуклюже продвигается вперёд, прерывая изматывающие размышления Лань Сичэня. От того, как голова Цзян Чэна сейчас смиренно склонена, желудок Лань Сичэня сжимается. Цзян Чэн вновь поднимает голову и смотрит куда-то за плечо Лань Сичэню, явно не желая смотреть ему в глаза. Он выглядит так, словно собирается собраться с духом, чтобы что-то сказать, но судя по тому, как он прикусил губу, на это требуется уйма усилий. Именно тогда Лань Сичэнь внезапно понимает, что возможно жужжание вовсе не вызвано внезапным приливом крови, и оно не у него в голове. Он хмурится и оглядывается вокруг, ища источник приглушённого звука. Сделав небольшой шаг вперёд, Цзян Чэн прочищает горло и с виноватым выражением лица, наконец, встречается взглядом с Лань Сичэнем. — Это вибратор, — произносит он так внезапно, что они оба замирают. Смущённые смотрят друг на друга, Цзян Чэн краснеет. Чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, Лань Сичэнь, не задумываясь, говорит: — О… Эм… Ага. Да, здорово. Вибраторы — это круто. — Это была очень тяжелая неделя, и я наконец-то отправил своё портфолио. Я подумал, что сейчас возможно неплохое время, чтобы… расслабиться, понимаешь? — Цзян Чэн сглатывает. — Поэтому, поэтому я… — он кашляет, прикрыв лицо рукой. — Короче говоря, я им пользовался, но он был слишком скользкий, и я потерял… шнур, — он говорит всё это запинаясь, задыхающимся голосом, отчего Лань Сичэню сейчас хочется развернуться и исчезнуть. — О, ладно. Так значит, он выскользнул у тебя из рук? И ты не можешь его достать? — Да. Думаю, мне нужна твоя помощь. Если ты готов помочь, — Цзян Чэн делает глубокий вдох. — Я знаю, что я о многом прошу, я обещаю, я… я чист. Я просто не могу до него дотянуться. Лань Сичэнь видит, как румянец медленно расползается по его шее, и его уши очаровательно ярко-красные. Значит, он уронил эту штуку куда-то далеко и не может его достать? Лань Сичэнь сразу же предполагает, что он мог закатиться куда-нибудь в дальний угол под кроватью. Хотя его комментарий о чистоте смутил Лань Сичэня, Цзян Чэн смущён беспорядком в своей комнате? Но чем дольше он не отвечает, тем больше беспокоится Цзян Чэн, судя по его хмурому лицу. Он практически чувствует, как напряжение Цзян Чэна нарастает с каждой секундой, воздух вокруг них становится тяжёлым от смущения. — Конечно, — Лань Сичэнь вскакивает, прежде чем Цзян Чэн успевает убежать. — Всё в порядке. У меня и правда больше возможностей в этом деле. Я могу попробовать помочь тебе моими большими руками. Он пытается ободряюще улыбнуться, но от его слов лицо Цзян Чэна, кажется, искажается от ещё большего отчаяния и чего-то ещё, что в данный момент Лань Сичэнь ещё не может расшифровать. Он понимает, что Цзян Чэн огорчён тем, что ему приходится просить о помощи, чтобы вернуть свой вибратор, но они были рядом друг с другом в течение многих бессонных ночей за последние пару месяцев. Не совсем так, как иногда мечтается Лань Сичэню, когда он лежит в своей постели и переживает свои собственные моменты… расслабления. Но они провели много ночей вместе за работой под общую музыку, кофе и совместные страдания. Единственное, что он знает, — он никогда не сможет отплатить Цзян Чэну за свежеприготовленную еду и дружеское общение. Было бесчисленное количество раз, когда Лань Сичэнь возвращался домой к горячей еде, которой он с удовольствием наслаждался в компании своего соседа, который ему действительно нравится. Соседа, который ему, возможно, слишком нравится. Он с некоторой гордостью думает о том, что раз Цзян Чэн просит его о помощи, то, возможно, это хороший знак, что укрепление дружбы и доверия является взаимным, а не просто его верой в желаемое. Он берёт себя в руки и снова пытается ласково улыбнуться Цзян Чэну. Этот бедняга достаточно унижен, так что он может попытаться позволить ему сохранить немного гордости, замалчивая некоторые вещи, чтобы не опозорить его случайно. Прежде чем у него окончательно сдадут нервы, Лань Сичэнь проходит мимо Цзян Чэна и направляется к его спальне. — Он под кроватью? — спрашивает он, заходя в спальню Цзян Чэна, но что-то не так. Жужжащий звук не становится громче, как он ожидал. Вместо этого теперь он, кажется, исходит… позади него? Он оборачивается и видит Цзян Чэна, следующего за ним в комнату. Цзян Чэн неловко останавливается у кровати, хмуро глядя на Лань Сичэня. — Эм… Нет. Я думал, ты понял… — Цзян Чэн скрещивает руки на груди и с отчаянием смотрит в потолок. Лань Сичэнь слышит, как он что-то бормочет себе под нос, похожее на сердитый выдох За что? Но теперь, когда Цзян Чэн убрал руки, Лань Сичэнь замечает очевидную такую палатку внизу огромной рубашки Цзян Чэна. Лань Сичэнь сглатывает и чуть не давится слюной, когда замечает на ней едва заметное влажное пятно. — Подожди, — Лань Сичэнь таращится на него в открытую. Ему не хочется делать поспешных предположений, но это похоже на… — Ты использовал его и потерял над ним контроль? Так что теперь он… — его взгляд вновь опускается к краю рубашки Цзян Чэна разглядывать влажное пятно. — Да боже мой! — Лань Сичэнь подпрыгивает от внезапной вспышки гнева. Цзян Чэн сердито машет руками. — Да! Он застрял внутри меня! Ты поможешь мне или нет? Он торчит в моей заднице по меньшей мере сорок пять минут, и это сводит меня с ума! Я не могу ни о чём думать, кроме этой дурацкой штуки, вибрирующей во мне, так что если ты не собираешься помогать, убирайся! Лань Сичэнь успевает выдавить, когда Цзян Чэна останавливается, чтобы сделать вдох: — Да. Я помогу тебе. Я сделаю всё, что потребуется. Цзян Чэн закрывает рот. Гнев на его лице сменяется лёгким недовольством. Молодой человек фыркает и скрещивает руки на груди.  — Слава богу. Поторопись, по ощущениям он там уже лет десять. Он разворачивается и неуклюже взбирается на кровать, продолжает разглагольствовать даже когда уже на четвереньках ползёт по ней. — Я думал, мы были на одной волне, когда ты упомянул свои дурацкие большие руки, — он задирает рубашку, обнажая бёдра. — Я использовал слишком много смазки, ты можешь в это поверить? Слишком много смазки, как, чёрт возьми, такое вообще возможно? Лань Сичэнь делает глубокий вдох. На Цзян Чэне нет нижнего белья. Он чувствует, как его собственный член подёргивается, реагируя на невероятный вид Цзян Чэна, стоящего на четвереньках с широко расставленными длинными ногами. Цзян Чэн наклоняется вперёд, упираясь руками, приподнимает бёдра. Сжав руки в кулаки, Лань Сичэнь, чувствуя головокружение, отводит взгляд к потолку. — Э-э-э… Где твоя смазка? — Что… Какого хрена? Ты что, вообще меня не слушаешь? Просто засунь туда свои пальцы, там достаточно смазки! — Ладно, ладно! Я просто… Ты уверен? — Лань Сичэнь делает несколько неуверенных шагов ближе, словно мотылёк, летящий на пламя, опускается на колени, устраиваясь между ног Цзян Чэна. Цзян Чэн бросает что-то язвительное в ответ, но Лань Сичэнь этого не слышит. Он смотрит на изгиб спины Цзян Чэна, опускается взглядом к ямке на пояснице и ниже на его выпяченную задницу. Он видит блеск смазки размазанной по всей промежности Цзян Чэна, стекающей по внутренней поверхности правого бедра. Он поднимает руку и осторожно прикасается кончиками пальцев к коже Цзян Чэна, собирая смазку, чтобы размазать её по своим пальцам. Цзян Чэн резко замолкает, стоит их коже соприкоснуться. Лань Сичэнь останавливается, его пальцы замирают на коже Цзян Чэна. — Всё в порядке? — спрашивает он, наблюдая за тем, как слегка дрожат бёдра Цзян Чэна. Ответ Цзян Чэна нехарактерно тихий, его голос ниже, чем обычно. — Всё в порядке. Продолжай. Стоя на коленях, Лань Сичэнь пытается игнорировать свою быстро развивающуюся проблему, он проводит кончиком пальца по анальному отверстию Цзян Чэна. — Я вставлю один палец внутрь, — он не хочет доставлять Цзян Чэну ещё больший дискомфорт, поэтому предпочитает не торопиться, на случай если вдруг возникнут какие-нибудь жалобы или проблемы. Цзян Чэн хмыкает в знак согласия. Положив левую руку на левую ягодицу Цзян Чэна, он широко разводит ягодицы, его большой палец почти касается ануса Цзян Чэна. Он старается, чтобы его движения были уверенными, но нежными, сглатывает, сжимая упругую ягодицу Цзян Чэна. Очевидно, чтобы помочь себе в поисках потерянного вибратора. Определённо не для того, чтобы узнать, каково это, чувствовать задницу Цзян Чэна в своих руках. Лань Сичэнь медленно просовывает кончик пальца внутрь. Или, по крайней мере, он пытается сделать это медленно. Но его палец погружается почти на две фаланги в хорошо смазанный тугой жар Цзян Чэна без малейшего сопротивления. Цзян Чэн делает резкий вдох от этого движения. Лань Сичэнь тоже делает долгий судорожный вдох и на секунду закрывает глаза, чтобы сохранить самообладание. Затем он медленно погружает палец глубже, пока внутри не скроется и костяшка второй фаланги. Он останавливается, когда кончик его пальца упирается во что-то твёрдое. Медленная, ритмичная пульсация отдаётся в его руке. — Чего ты медлишь? — ворчит Цзян Чэн, покачивая бёдрами от нетерпения. Он переносит свой вес на одно колено, и Лань Сичэню едва удаётся подавить стон, когда Цзян Чэн непроизвольно сжимается вокруг его пальца. Задыхаясь, Цзян Чэн спрашивает его: — Ты чувствуешь его? — А? — Шнур. Ты его уже чувствуешь? Лань Сичэнь выдавливает «нет» в ответ. — Тогда быстрее и глубже! Лань Сичэнь крутит пальцем, чтобы смазка размазалась равномерно. Тут же замолкший Цзян Чэн не вызвал бы подозрений, не сожмись он вокруг пальца Лань Сичэня. Его палец так легко проскальзывает внутрь, и он чувствует, какой Цзян Чэн тёплый и влажный. Это ощущение с визуальным представлением его задницы — это уже слишком. Лань Сичэнь не может поверить в то, как легко его палец проскользнул внутрь, и может только представлять, как легко было бы добавить второй палец, и как хорошо было бы чувствовать тепло Цзян Чэна, всё туже обхватывающего его пальцы, чем больше пальцев он добавляет. Он абсолютно точно намерен подождать, дать им обоим привыкнуть. Но Цзян Чэн полон нетерпения, и у него другие планы. Он наклоняется вперёд, опираясь на предплечья. Лань Сичэню кажется, что он пытается избежать этого прикосновения, вырваться из его рук, но затем Цзян Чэн ведёт бёдрами назад. Палец Лань Сичэня опускается до самого основания, его ладонь касается кожи Цзян Чэна. У обоих вырывается стон. — Поторопись, — шипит Цзян Чэн. Лань Сичэнь вырывается из плена своих блуждающих мыслей, услышав ворчание Цзян Чэна. Он поворачивает палец, пытаясь нащупать шнур от вибратора. Затем в другую сторону, проводя по влажным стенкам внутри Цзян Чэна. — О, боже, я умру с этим внутри, — выдыхает Цзян Чэн дрожащим голосом. — Ты драматизируешь. — Здесь покоится Цзян Чэн. Погибший от вибратора. Моя мама будет так мной горда. Лань Сичэнь смеётся. — Ну хотя бы у тебя не самый мощный режим. Недолгая пауза. Лань Сичэнь настолько рассеян, что ещё не осознаёт собственной ошибки. — … Откуда ты знаешь, какой режим самый мощный? — спрашивает Цзян Чэн. Лань Сичэнь чуть не ругается вслух. Честно говоря, он многое слышит по ночам. Обычно он засыпает так рано, что Цзян Чэн ещё даже и не думает ложиться. Но иногда, когда Лань Сичэнь просыпается посреди ночи, он может слышать… звуки. Из спальни Цзян Чэна. — Стены тонкие, — признаётся он, подавленный, но неспособный лгать. Он думал, что сможет унести эту тайну с собой в могилу, уверенный, что никто никогда не спросит у него ничего такого, что заставило бы его раскрыть свою постыдную тайну. К счастью именно в этот момент Лань Сичэнь поворачивает палец и нащупывает что-то, что должно быть шнуром. Его палец дёргается. Проводя по гладким стенкам внутри Цзян Чэна, он наконец отчётливо нащупывает гладкий пластиковый шнур. — О, нашёл! Цзян Чэн судорожно выдыхает: — Слава богу, чёрт возьми! Лань Сичэнь продолжает крутить пальцем, нажимать и тянуть круговыми движениями, пытаясь поймать шнур. Он так сосредоточен, что ему требуется время, чтобы заметить, что Цзян Чэн дышит громче и тяжелее, низко опустив голову. — Ты схватил его? — задыхаясь спрашивает Цзян Чэн удивительно хриплым голосом. — У меня не получается, — Лань Сичэнь вытаскивает палец. Просто нереально сделать это одним пальцем. Ему нужен ещё хотя бы один палец, чтобы было больше возможностей. Цзян Чэн прерывает его размышления, нетерпеливо дёргая бёдрами. — Что ты делаешь? Возвращайся и вытащи его, — одна сторона его лица прижата к кровати, он слегка разворачивается, чтобы посмотреть на Лань Сичэня. Зрелище невероятно привлекательное. Это так похоже на него — быть таким требовательным, несмотря на то положение, в котором он оказался. Цзян Чэн стискивает зубы, в его глазах пламя, но любая попытка запугать оппонента полностью разрушается его раскрасневшимися щеками и смущённо надутыми губами, не говоря уже о его обнажённой нижней половине, где по задней поверхности бёдер сейчас обильно стекает смазка. Лань Сичэнь прочищает горло, стесняясь встречаться взглядом с Цзян Чэном. — Э-э-э, я могу использовать ещё один палец? Я не хочу причинить тебе боль, но было бы проще, если бы я мог, растянуть тебя немного больше? Обещаю, я аккуратно. — Да боже ты мой! — Цзян Чэн приподнимается, оставаясь на четвереньках, но поворачивается, чтобы посмотреть на него через плечо. — У меня есть дилдо, которые, вероятно, такие же большие, как твой член. Мне плевать, сколько пальцев тебе нужно, хоть весь кулак, если тебе так удобно, но вытащи его! — рычит он, отворачиваясь и вновь приподнимая бёдра. Его слова звучат зло, но вряд ли в них есть много смысла. Лань Сичэнь может сказать, что он всё больше беспокоится о своём затруднительном положении. Вспышка гнева Цзян Чэна понятна, но что-то в его словах отдаётся зудом в мозге Лань Сичэня. На этот раз он вводит в Цзян Чэна два пальца. Когда он разводит пальцы в сторону, растягивая Цзян Чэна, зуд в его голове перерастает в отвлекающий вопрос. Отвлекает, даже когда он продвигает внутрь на две фаланги. Он выпаливает: — Откуда ты знаешь, насколько большой мой член? Цзян Чэн бормочет в подушку: — Да все знают, какой большой у тебя член. Ты бы видел себя в своих спортивных штанах или своих дурацких леггинсах… ах! — Цзян Чэн стонет, когда Лань Сичэнь вводит в него третий палец. — Слава богу, что ты носишь их только дома, иначе тебя бы арестовали за то, насколько это непристойно, если бы ты выходил в таком виде на улицу. В мозгу Лань Сичэня слишком часто случается короткое замыкание. Всё, о чём он может думать, это о том, как он глубоко тремя пальцами в Цзян Чэне, влажное сжатие мышц вокруг его пальцев сводит его с ума. Цзян Чэн, обсуждающий его пенис, не помогает ситуации. — Хотя ты и правда как-то раз надевал эти леггинсы, когда мы поздно вечером ходили за продуктами, — продолжает Цзян Чэн. Его голос всё ещё дрожит, но он продолжает, словно если он продолжит болтать как обычно, то сможет игнорировать неловкость ситуации. — Разве ты не помнишь, как кто-то пытался дать тебе свой номер, а потом был чересчур дружелюбный менеджер, который клеился к тебе, пока я оплачивал покупки? — Эм… Нет… Не могу сказать, что помню такое. — Как типично для тебя. Я не удивлён. Кажется, ты вообще не замечаешь, когда кто-то пытается флиртовать с тобой, — в том, как Цзян Чэн говорит это, есть что-то напряжённое. Лань Сичэнь крутит пальцами, пытаясь понять, достаточно ли Цзян Чэн расслаблен. Застонав, Цзян Чэн поддаётся бёдрами назад, отталкиваясь руками. — П-прекрати. Ты что, специально? — Что? — Лань Сичэнь поворачивает пальцы в другую сторону. — Продолжаешь гладить… внутри меня, — слабо говорит Цзян Чэн, слегка ёрзая на месте. — Перестань так много двигаться, — бормочет Лань Сичэнь. — Из-за этого я не могу ухватиться за шнур, — он пытается кончиком среднего пальца подцепить его, проводя по закруглённому краю вибратора. Цзян Чэн вскрикивает, когда он случайно просовывает вибратор глубже. Дёргает бёдрами назад, отчего пальцы Лань Сичэня вновь утыкаются в вибратор, и Цзян Чэн извивается сильнее, сжимая его пальцы. Тяжело сглотнув, Лань Сичэнь убирает свободную руку с ягодицы Цзян Чэна, опуская её к бёдрам. От постоянных движений край рубашки Цзян Чэна задирается вверх, и Лань Сичэнь осознаёт, что касается края татуировки змеи в окружении лотосов, которая обычно насмешливо смотрит на него с груди Цзян Чэна. Он напрягается, хватка становится слишком сильной, словно предупреждая Цзян Чэна. — Прекрати дёргаться, — его голос звучит совсем по-другому, абсолютно непохожий на его обычное звучание, слишком низкий и срывающийся от желания. Лань Сичэнь разводит пальцы так широко, как только может, разворачивает их, пытаясь зацепиться за пластиковый провод, ощупывая вслепую. Он действует быстро, не обращая внимания на тихие стоны, срывающиеся с губ Цзян Чэна, при каждом движении его пальцев. Наконец ему удаётся крепко ухватиться за шнур, и он медленно вытаскивает его, позволяя телу Цзян Чэна помогать ему, тянет, когда Цзян Чэн выталкивает его. Как только гладкий розовый вибратор, который вызвал столько хаоса, оказывается снаружи, Лань Сичэнь пытается найти кнопку выключения. Цзян Чэн немедленно перекатывается и падает на спину, запрокинув голову, тяжело дыша, словно он только что пробежал марафон. Наконец выключив это дьявольское устройство, Лань Сичэнь берёт несколько салфеток с прикроватной тумбочки и осторожно откладывает вибратор поверх них. Он поворачивается, чтобы спросить Цзян Чэна о чём-то, но в голове всё путается, когда он видит его с запрокинутой головой и приоткрытыми губами. Его волосы слегка мокрые от пота липнут к раскрасневшейся коже. Взгляд Лань Сичэня скользит вниз по шее и быстро опускается туда, где задралась его рубашка, обнажая край татуировки в виде лотоса, плоский живот и член. Его такой красный, напряжённый, твёрдый член. По нему стекает так много предэякулята, что Лань Сичэнь ощущает сухость во рту. — Видишь что-то, что тебе нравится? Лань Сичэнь виновато поднимает взгляд, Цзян Чэн с удивлением наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. И это уже гораздо больше похоже на того Цзян Чэна, которого он знает. Уверенного, дерзкого и абсолютно бесстыжего, несмотря на то, что он всё ещё очень обнажён, раскрыт и возбуждён. — Очевидно, что-то, что тебе очень нравится, — Цзян Чэн ухмыляется, бросая выразительный взгляд вниз на спортивные штаны Лань Сичэня. — Говорю же тебе, эти штаны ничего не скрывают. Не то, чтобы я жаловался. Иди сюда. Садясь, Цзян Чэн на удивление грациозно протягивает руку Лань Сичэню. Лань Сичэнь подползает ближе, не зная, к чему это приведёт, но полностью доверяя своему соседу. Цзян Чэн тянет его на себя и следующее, что он помнит, — бёдра Цзян Чэна крепко сжимающие его собственные, и резкий поворот. Теперь Лань Сичэнь лежит на спине, и Цзян Чэн садится сверху, седлая его бёдра. Цзян Чэн ухмыляется, глядя на него сверху вниз, улыбка выглядит почти угрожающей. Он двигает бёдрами вперёд, прижимаясь по всей длине выпуклости в штанах Лань Сичэня, заставляя их обоих судорожно вздохнуть. Уставившись на Цзян Чэна, Лань Сичэнь изо всех сил хватается за бёдра Цзян Чэна, но не останавливает его. — Что ты делаешь? — спрашивает Лань Сичэнь, сердце бьётся где-то в горле. Цзян Чэн убирает его руки и на секунду приподнимается, чтобы стянуть штаны Лань Сичэня вниз, ровно настолько, чтобы освободить его тяжёлый, ноющий член. Если бы его мозг ещё мог хоть немного соображать, Лань Сичэнь был бы подавлен тем, насколько он твёрд, когда его член влажно шлёпает по животу, истекая предэякулятом. Голодного взгляда Цзян Чэна, когда он смотрит на него сверху вниз, достаточно, чтобы Лань Сичэнь вспыхнул от смущения. — Вау. Да слухи не лгут, — благоговейно бормочет Цзян Чэн. Цзян Чэн обхватывает его у основания, наглаживая и размазывая предэякулят, прежде чем мучительно медленно пройтись по всей длине и сжать ноющую головку. Лань Сичэнь громко стонет, глядя как Цзян Чэн надрачивает ему медленными размеренными движениями. — Подожди, я не… я не могу, — рука на его члене исчезает, и ему становится дышать чуть легче. Он знает, что будет ненавидеть себя за то, что остановил то, что по сути было его фантазией, что крутилась в его голове с тех пор, как они встретились. Но он знал, что не сможет жить спокойно, если это произойдёт вот так. — Ты не можешь, — повторяет за ним Цзян Чэн, это не совсем вопрос, но его тон резкий, требующий ответа. Лань Сичэнь крепко зажмуривает глаза. И не смеет их открыть, когда отвечает, отгораживаясь от всего вокруг. — Ты не обязан этого делать. Не в качестве ответа за услугу. Ты мне ничего не должен. Он распахивает глаза, когда вновь чувствует руку на своём члене, сжимающую его ещё увереннее, чем раньше. Цзян Чэн смотрит на него сверху вниз, приподняв бровь. — Но я хочу сделать это. Лань Сичэнь поспешно кладёт свою руку поверх руки Цзян Чэна, останавливая его. Рука Цзян Чэна замирает, но из-за руки Лань Сичэня сверху, он не убирает её… за что Лань Сичэнь виновато благодарен, давление его руки немного успокаивает его, снимает боль в мошонке настолько, чтобы ему стало легче дышать. — Я не могу заниматься сексом без обязательств. Не с тобой, — наконец говорит Лань Сичэнь. На мгновение ему удаётся удержать зрительный контакт с Цзян Чэном, но он и вполовину не чувствует себя таким храбрым и уверенным, как пытается казаться. Наконец, он отводит взгляд, слова срываются с его губ, как только ему становится не нужно сталкиваться с пристальным взглядом Цзян Чэна. — Ты достаточно хорошо меня знаешь. Я человек категории всё или ничего, когда дело доходит до отношений. Я… Ты мне нравишься, очень. Так что я не могу заняться с тобой сексом так… между делом. Цзян Чэн сразу же расслабляется. Бёдра по бокам бёдер Лань Сичэня ослабляют свою непреклонную хватку. Лань Сичэнь раньше не замечал этого давления, но почувствовал, стоило ему исчезнуть, Цзян Чэн был так сильно напряжён, что не заметил, как сильно сжал Лань Сичэня. Он убирает руку с члена Лань Сичэня. — Хорошо. Я не хочу, чтобы у нас был секс без обязательств. Сердце Лань Сичэня проваливается в желудок. Конечно, Цзян Чэн не хочет заниматься с ним сексом, он так и знал, что всё неправильно понимает. Он рад, что отвёл взгляд, и не может видеть, с каким презрением на него смотрит Цзян Чэн. Рука ложится ему на щеку и поворачивает его голову, пока он не встречается взглядом с Цзян Чэном. — Я говорю, что я хочу, чтобы у нас был серьёзный секс, — запинаясь говорит Цзян Чэн, одновременно звуча нерешительно и вызывающе. Сердце Лань Сичэня снова подскакивает к горлу. — И ещё я не возражаю, если ты получишь всё. Со мной, — выдыхает Цзян Чэн, наклоняясь к нему. Его торжественное выражение лица исчезает за нежной улыбкой, от которой у Лань Сичэня становится легко в груди. Цзян Чэн останавливается в дюйме от лица Лань Сичэня, и тут его искреннее выражение лица начинает сменяться сомнением. — Если только, может быть, я всё неправильно понимаю… Лань Сичэнь притягивает его ближе, прижимая к груди. Они наконец целуются, первый раз просто как можно крепче прижимаясь к друг другу губами, второй — отчаянно, стонут друг другу в губы. Цзян Чэн слегка прикусывает его губу, Лань Сичэнь прижимает его ближе, отказываясь отпускать, когда он приподнимает бёдра. Его слабеющий стояк возвращается к жизни. Он чувствует, как член тяжелеет, скользит и проникает между ягодиц Цзян Чэна. Цзян Чэн такой гибкий и влажный, что вытекающая из него смазка капает на член Лань Сичэня, и он растирает её по своему члену, пока Цзян Чэн ёрзает на его коленях, отчаянно целует, гонясь за наслаждением. В момент, когда головка члена Лань Сичэня на долю секунды касается анального отверстия Цзян Чэна, его сердце замирает, и они, задыхаясь, отрываются друг от друга. Он не может оторвать взгляда от раскрасневшегося лица Цзян Чэна и его ошеломлённых глаз. — Сейчас тебе будет так хорошо, как никогда прежде, — обещает Лань Сичэнь, скользя руками вниз, чтобы сжать ягодицы Цзян Чэна. — А после я приглашаю тебя на ужин сегодня вечером. — Ох, мы такие амбициозные? — Цзян Чэн лениво улыбается. Садится. Наклонившись вперёд, он кладёт одну руку на грудь Лань Сичэня, а другой тянется и хватает что-то с прикроватного столика. — Кто сказал, что мы выберемся из квартиры сегодня вечером? Снова устроившись на бёдрах Лань Сичэня, он разрывает зубами упаковку презерватива, отбрасывает обёртку в сторону. — Мы не выберемся из этой кровати ещё несколько дней. Даже когда домовладелец придёт из-за жалоб на шум. — Но… — стонет Лань Сичэнь, когда Цзян Чэн раскатывает презерватив по его члену. — Домовладелец — мой дядя. — Это действительно может сработать в нашу пользу, — смеется Цзян Чэн, усаживаясь на его бёдрах, восстанавливает равновесие, чтобы подняться. — Уверен, он видел гораздо более худшие вещи с участием наших братьев. Он приподнимается, зависнув над бёдрами Лань Сичэня, одной рукой направляя его, пока головка его члена не оказывается между ягодиц Цзян Чэна. У Лань Сичэня перехватывает дыхание, но Цзян Чэн замирает в ожидании. Его глаза тёмные и затуманенные желанием, но он изучает лицо Лань Сичэня. — Это последний шанс для тебя отступить. Уверен? Лань Сичэнь смотрит на него и хочет рассмеяться. Он думает о том, что этот вопрос настолько абсурден, что ему требуется мгновение, чтобы его мозг вновь начал работать. Он сжимает руки на талии Цзян Чэна. — Ты мне нравишься с тех пор, как ты пролил на меня кофе, — одурманенно улыбается Лань Сичэнь. Лицо Цзян Чэна вспыхивает, он открывает рот, с кончика его языка готов сорваться смущённый, но саркастичный ответ. Самодовольно Лань Сичэнь обрывает его резким движением бёдер. Цзян Чэн вскрикивает, двигаясь вперёд, руками он опирается на грудь Лань Сичэня. Член Лань Сичэня наконец-то оказывается внутри Цзян Чэна, вырывая из его губ протяжный стон. Он крепче обхватывает руками Цзян Чэна, сильнее прижимая к себе. — Внутри тебя так хорошо, — шепчет Лань Сичэнь, двигая бёдрами. Он чувствует, как приподнимает бёдра Цзян Чэн, пытаясь взять его движения под контроль короткими сильными толчками. Он крепче сжимает Цзян Чэна, останавливая его. — Нет, почему? — Цзян Чэн издаёт разочарованный вздох, резко открывая глаза. Он свирепо смотрит и открывает рот, словно собирается начать жаловаться. — Прости, — Лань Сичэнь усаживает их обоих и притягивает его ближе, чтобы снова поцеловать. — Но я не хочу, чтобы это закончилось так быстро, — бормочет он между короткими поцелуями. Цзян Чэн отчаянно прижимается к нему, с губ срываются тяжёлые вздохи, когда медленные поцелуи переходят во что-то более сладкое, тягучее. Обнимая полуобнажённого Цзян Чэна, Лань Сичэнь никак не может решить, что делать со своими руками. Он водит ими вверх и вниз по спине, затем опускается всё ниже и ниже, чтобы обхватить ягодицы Цзян Чэна. Нежно Лань Сичэнь проводит кончиками пальцем между половинками ягодиц Цзян Чэна, чувствуя, где они соединяются, где его член широко раскрывает Цзян Чэна. Цзян Чэн дёргается у него на коленях, прикусывает губу от удивления. — Что ты сейчас делаешь? — хрипло спрашивает Цзян Чэн, откидываясь назад и приподнимая бровь. Пройдясь языком там, где Цзян Чэн укусил его нижнюю губу, Лань Сичэнь возвращается к заднице Цзян Чэна. Он гладит его ягодицы, грубо сжимает их. Наклонив голову, он вылизывает шею Цзян Чэна, одержимый тем, как тот послушно обнажает её для него. Он посасывает участки кожи, до которых может дотянуться, выцеловывает шею Цзян Чэна, касается губами поверхности плеча. Он пытается как можно дольше наслаждаться ощущением того, что он наконец-то оказался внутри Цзян Чэна, но у того другие мысли на этот счёт. Стоит ему перевести дыхание, Цзян Чэн напрягается и мощным движением бёдер приподнимается, почти полностью соскальзывая с члена Лань Сичэня, затем тяжёлым движением опускается до самого основания. — Чёрт, — ругается Цзян Чэн, закатывая глаза, — прямо здесь, как же чертовски хорошо. Лань Сичэнь стонет. Обхватив одной рукой шею Цзян Чэна, он притягивает его назад к себе для ещё одного поцелуя. На этот раз они вылизывают рты друг друга с таким отчаяньем и жаром, и когда они вновь отрываются друг от друга, Лань Сичэнь атакует тугое тепло Цзян Чэна. Он не может поверить, что это происходит на самом деле. Бёдра Цзян Чэна дёргаются и трясутся в такт раскачивающимся движениям Лань Сичэня, а его член зажат между ними, прижимается к животу Лань Сичэня. После нескольких толчков, которые заставляют Лань Сичэня желать большего, глубже, сильнее, он теряет контроль, когда чувствует, как Цзян Чэн сжимается вокруг него так крепко, что это почти больно. Он ослабляет свою хватку на Цзян Чэне и откидывается назад, чтобы снова лечь на спину. Лань Сичэнь опускает руки, лаская ту самую талию, которой втайне так долго восхищался. Он опускает руки ниже, чтобы они легли на бёдра Цзян Чэна, сжимая так, что наверняка останутся синяки. Он направляет их движение, помогая Цзян Чэну приподниматься и насаживаться на его член. Затем уже он сам набрасывается на Цзян Чэна, атакуя его куда с большей амплитудой. Особо резким толчком он почти опрокидывает Цзян Чэна себе на колени, но тот так крепко держит его, цепляется и отказывается отпускать. В таком положении Цзян Чэну сложно сохранять равновесие, он ненадёжно опирается на колени и с тяжёлыми вздохами принимает каждый удар Лань Сичэня. Лань Сичэнь наслаждается каждым тихим стоном и всхлипом, которые ему удаётся вырвать из горла Цзян Чэна. Влажные шлепки его бёдер о ягодицы Цзян Чэна говорят о том, как много смазки на них стекло. Он толкается всё сильнее и сильнее, одновременно зависимый и освобожденный звуками, издаваемыеми Цзян Чэном, отчаянно просящем о большем, влажными шлепками их бёдер при столкновении, невыносимым удовольствием наконец-то толкаться в тугой жар Цзян Чэна, стискивающего его с каждым толчком, словно Цзян Чэн хочет сделать его частью себя. Лань Сичэнь вновь скользит руками по спине Цзян Чэна, опускает их на его задницу. Он сжимает ягодицы Цзян Чэна, разжимая, когда выскальзывает и сжимает их, когда возвращается, снова и снова. Он смотрит вверх, упиваясь бесстыдными звуками и словами парня. Должно быть Цзян Чэн близок к краю, судя по его неконтролируемым стонам и дрожащим ногам. С каждым сильным толчком Цзян Чэн кричит всё громче и громче. Лань Сичэнь разрывается между наблюдением за тем, как его член входит и выходит из молодого человека, или лицом Цзян Чэна. Он кривит лицо от переполняющего удовольствия, зажмурив глаза и закусив нижнюю губу. Его стоны становятся всё громче и громче, чем дольше Лань Сичэнь трахает его, бёдра Цзян Чэна снова начинают дрожать. — Ты так хорошо выглядишь верхом на мне, — благоговейно выдыхает Лань Сичэнь, крепко впиваясь пальцами в загорелую кожу. — Заткнись, — шипит Цзян Чэн дрожащим голосом. Он смотрит на него сверху вниз стеклянными от удовольствия глазами. — Ты невыносим, я… Лань Сичэнь ухмыляется и трахает в отместку сильнее, особенно когда Цзян Чэн пытается ускользнуть от движения по простате. Он впивается ногтями в бёдра Лань Сичэня, его собственные — дрожат по обе стороны от Лань Сичэня. — Сичэнь, я сейчас… почти… — Цзян Чэн задыхается, его голос дрожит и полон отчаяния. Застонав, он сжимает бёдра Лань Сичэня ещё сильнее при следующем толчке. А он ещё ведь даже не прикасался к сочащемуся предэякулятом члену Цзян Чэна. Лань Сичэнь обхватывает обжигающе горячий член Цзян Чэна, и яростно двигает рукой вслед за каждым толчком. — Давай, сделай это для меня, кончи на моём члене, — громко и отчаянно стонет Лань Сичэнь, затем гораздо мягче: — Давай вместе со мной. — Ах! — пронзительно вскрикивает Цзян Чэн, пачкая грудь и живот Лань Сичэня собственной спермой. Он напрягает все мышцы, крепче обхватывая член Лань Сичэня, выжимая из него оргазм. Лань Сичэнь громко стонет, сильнее прижимаясь бёдрами к Цзян Чэну. Руки и ноги Цзян Чэна подкашиваются, всё тело дрожит, и он падает на Лань Сичэня, скользит по мокрой от пота, тяжело вздымающейся груди. Некоторое время они лежат молча, только тяжёлое дыхание нарушает тишину. Лань Сичэнь поднимает руку, чтобы погладить Цзян Чэна по волосам, другой рукой крепко обнимает его за талию. Цзян Чэн тяжело вздыхает в изгиб шеи Лань Сичэня. — Не думаю, что могу это сделать, — бормочет Цзян Чэн. Рука Лань Сичэня застывает на затылке Цзян Чэна, там, где он касался его волос. В груди всё сжимается, и паника поднимается внутри. — Ты не думаешь, что можешь… встречаться со мной? — тихо шепчет встревоженный Лань Сичэнь. — О, прекрати. Ты такой нелепый, — рычит Цзян Чэн, откидываясь назад и сонно глядя на Лань Сичэня. — Я имел в виду ужин. Я имел в виду, что не думаю, что у меня сегодня получится пойти на свидание с ужином. Лань Сичэнь с облегчением выдыхает и крепко сжимает Цзян Чэна в объятиях. — Не пугай меня так! Я подумал, что после того, как я вытащил из тебя эту штуку, и ты кончил, ты начал мыслить ясно и принимаешь лучшее решение… — Хм, ты имеешь в виду ясность ума после оргазма? — Цзян Чэн утыкается носом ему в грудь, оставляет нежный поцелуй. — Моя ясность ума после оргазма заключается в том, что встречаться с тобой — восхитительная идея. Но мы должны остаться дома и поесть. Давай закажем еду на вынос. — Это было моим первоначальным предложением, когда я вернулся домой. — И почему ты не сказал? Не думаю, что ты принимаешь самые правильные решения, когда ты возбуждён. — Я так и сделал, но у кого-то вибратор застрял в… Цзян Чэн затыкает его поцелуем. Полчаса спустя и несколько поцелуев спустя они принимают душ и теперь сидят бок о бок на диване, уставившись в телефон Лань Сичэня, обсуждая, что заказать на ужин. Его телефон начинает звонить, и, увидев имя, Лань Сичэнь не задумываясь, берёт трубку. Он нажимает на кнопку громкой связи. — Привет, всё в порядке? — тут же спрашивает он. Не Минцзюэ никогда не звонит. — Я поговорил с братом, и Хуайсан сказал, что А-Чэн неизлечимо одинок… Лань Сичэнь ухмыляется, наблюдая как оскорбляется на это заявление Цзян Чэн. Он наклоняется ближе и успокаивающе целует его в щёку. И он целует его снова, когда, отстранившись, видит, каким смущённым, застенчивым и раздражённым одновременно он выглядит. — … но! Хуайсан ещё сказал, что в последнее время он ведёт себя странно. Он часто улыбается, глядя на телефон, уходит с их тусовок, чтобы пораньше прийти домой, покупает больше тофу и мяса на растительной основе, чем кто-либо когда-нибудь видел, чтобы он ел… Тронутый этим, Лань Сичэнь с обожанием смотрит на Цзян Чэна, который смотрит на него в ответ с тревогой. — Поэтому мы решили, что он влюбился… Цзян Чэн вырывает телефон из рук Лань Сичэня и нажимает на кнопку завершения вызова. Он отбрасывает телефон в сторону и плюхается обратно на диван, закрывая лицо руками. — Ох, — тяжело выдыхает Лань Сичэнь. — Даже не смей, — рычит Цзян Чэн. — Ещё слишком рано говорить об этом. — Хорошо, — Лань Сичэнь пытается сдвинуть руки Цзян Чэна, Цзян Чэн не сдаётся до тех пор, пока они вдвоём не падают на диван, их лица так близко. Лань Сичэнь успешно пробирается в объятия Цзян Чэна. Затем лучезарно улыбаясь ему, Лань Сичэнь хватается за первую мысль, пришедшую ему в голову, просто чтобы сменить тему. — Так что ты думаешь о том, чтобы превратить твою спальню в кабинет? Ошеломлённый Цзян Чэн гладит его по спине. — А где я буду спать? — Мы можем превратить мою спальню в нашу. Цзян Чэн морщит нос так, что Лань Сичэню отчаянно хочется поцеловать его. Затем он понимает, что может это сделать, поэтому он так и делает. Отстранившись, он видит, что Цзян Чэн улыбается и выглядит гораздо более расслабленным. Он приподнимает брови и бросает на него взгляд, в котором Лань Сичэнь читает вызов. — Вместо кабинета мы могли бы сделать из неё что-нибудь более весёлое, например… превратить мою спальню в тренажёрный зал, — говорит Цзян Чэн. Лань Сичэнь корчит ему рожицу в ответ, что вызывает ещё больше поцелуев со стороны Цзян Чэна. — У нас могло бы быть специальное помещение для занятий йогой. Практически невозможно поддерживать разговор, когда почти полностью лежишь на озорном и безмятежном Цзян Чэне, который с лёгкостью целует в ответ. — Ты мог бы смотреть за тем, как я тренируюсь, — предлагает Цзян Чэн, понижая голос. — Я заметил, что тебе это, кажется, нравится. — Договорились, — Лань Сичэнь снова целует его, просто потому что может. Они не могут не предаться ещё нескольким сладким поцелуям, и они прижимаются друг к другу, свободные и тёплые. Сладкие поцелуи превращаются в один долгий медленный поцелуй, от которого у Лань Сичэня перехватывает дыхание. Отстранившись, он восхищается припухшими от поцелуев губами Цзян Чэна. Его глаза полуприкрыты, и ленивая улыбка заставляет сердце Лань Сичэня замирать. То, что они хотели заказать еду, забывается, по крайней мере, ещё на час. Но никто из них не возражает.