Сломанные.

Эти две недели пролетели чёртовски быстро, общение с Ильей она пока прекратила, не хотелось не видеть, не слышать никого. Гриша всё-таки остался жив, и сам лично подтвердил весь тот бред, который они наговорили ментам. А доказательства все были собраны против него. С матерью они с того дня так и не общались, просто жили в одном доме и всё. Сегодня Гриша возвращается. В шесть он вернётся, и его наконец-то возьмут. Она услышала, как хлопнула входная дверь, потом радостные возгласы матери. А через пять ОМОН заломил ему руки за спину, громко крича о том, что он обвинён в изнасиловании. Мать только шокирующим взглядом смотрит на всё это, а Оля делает завершающий штрих, перерезает себе шею. Слёзы, крики вопли, всё она как-то слыша, а потом темнота. Елена вся тряслась, едя с ней в больницу, в одной руке она крепко держала их телефоны, а в другой предсмертную записку, которая лежала на столе. В коридоре сидя на жёстком стуле, она трясущимися руками развернула послание. «Знаете, пиша это записку, я понимаю, что меня точно никто не остановит. Я уже знаю, как всё будет. Я сходила к гинекологу, которая сказала, что у меня множество разрывов из-за регулярного насилия. Через одноклассницу Марго связалась с важным человеком в органах и предоставила ему все имеющие доказательства. Да, я рассказала эту историю. От начала до конца, рассказала то, что мне раньше казалось мерзким и унизительным. И знаете, мне стало так легко, как будто высказалась родному человеку. Дяденьки из органов единственные, кто меня выслушали. Мамочка, я и про тебя не забыла упомянуть, готовься тебя тоже ждёт. Оба вы сядете, а я окажусь в раю, если он есть конечно. Хотя, с моей жизнью мне уготовлен ад. Я всё предельно честно им рассказала, сказала, когда Гриша выйдет, во сколько дома будет, всё рассказала и они сказали, что будет захват. Но уже идя в полицию, я прекрасно понимала, что после вашего ареста я оборву себе жизнь. Не знаю, я честно устала. Устала от всего, устала доказывать тебе мама, что не шлюха, устала доказывать Гриши, что я не секс-кукла, устала доказывать тогда врачом из больницы, что я не тупая залетевшая малолетка. Я давно представляла тот день, когда это произойдёт, думала, что скажу что-то пафосное, покажу, кто здесь главная сучка. Но ничего. Я очень устала бороться с этим миром каждый грёбанный день. Весь мир откровенно меня предал, и показал, что он срать на меня хотел. У меня даже радости какой-то нет, что его посадят на бутылку. Я просто ничего не чувствую. У меня адские головные боли, всё моё тело трясется словно в лихорадке. Возможно у меня депрессия, я не знаю, просто я больше не могу. Очень сложно только с Ильёй расставаться. Пусть он обещает, что завяжет с наркотой, я буду этому очень рада. У него впереди ещё вся жизнь, он сможет выбраться, я в него верю. Наверно несправедливо его так оставлять одного в этом мире, ведь он говорил, что лучше меня у него никакого нет. Но это не так, он есть у самого себя, пусть сделает это ради себя. Я знаю, что ты можешь. Забей на свою мать-алкоголичку, ты можешь перевернуть свою жизнь, была бы страсть, а она у тебя есть, я это знаю. Просто не сдавайся. И не делай того же, что я. Я знаю, мы говорили, что вместе уйти веселее, но у тебя ещё долгий путь, а мой уже истёк. Будь пожалуйста счастлив, держись, за это жизнь. Я уже просто не могу, а ты можешь. Ты всё можешь, Илья. Я люблю тебя.» Илья проснулся среди ночи от телефонного звонка на дисплее высветилось Оля. — Алло, Оля? Как у тебя дела? Всё хорошо? Этот гандон сел? — Это мама Оли, она перерезала себе горло, и сейчас в больнице, вы кажется общались, я подумала, что надо тебя сообщи… — он не дослушал её и бросил трубку. Дальше он нацепил первую одежду и полез в тумбочку, в заначке достал пакетик амфетамина. Высыпал содержимое белого порошка на стол и в один присест полностью занюхал его. Она говорила, что умирать вместе веселее, что же она права. Значит всё её реально задолбало, Оля говорила, что они уйдут вместе, значит так и будет. Просто он понимал, что кроме неё его здесь ничего не держит. Единственный человек, который его понимал. Дальнейшую свою жизнь, даже существование он не видел, тогда лучше вообще никак не жить, чем жить ТАК. Без неё всё будет не тем, он снова вернётся к наркотикам начнёт принимать, а по итогу просто передазнётся. Она единственное, что держало его здесь, а теперь она ушла. Просто он не понимал, зачем так дальше жить. Матери нет до него дела, не кому нет до него дело, только Оля по-настоящему любила и ценила его. Он чувствовал, что это расставание в две недели этим и закончится. Она просто устала от всего этого, только он надеялся, что она сможет найти в себе силы жить дальше, но видимо таких у неё не оказалось. Прервав свою жизнь, она не оставила ему права выбора. Он честно не понимал, что делать дальше. Только она пыталась как-то вытянуть его с того дна, на котором был все эти четыре года. Дальше в его жизни не будет ничего хорошего, он снова опустится, раньше держался за неё, а теперь не за кого. Он не думал, что всё так РЕЗКО оборвётся, он наивно полагал, что она найдёт хоть какую-то слабенькую соломенку, чтобы жить. Он думал, что он достаточный повод, чтобы не покидать этот бренный мир. Но видимо нет, тем более они же говорили, что вместе веселее. Сейчас ещё немного и его возьмёт, и если есть какой-то рай или ад, то они обязательно там встретиться. Ему не зачем здесь оставаться без неё. Оля, я иду к тебе. А дальше долгое спасение, реанимация, попытки снова запустить жизнь в их телах и это получилось. На четырнадцатый день их пребывания в клинике. Оля очнулась и увидела белый потолок, в эту секунду она кажется была готова зарыдать от того, что ничего не вышло. Дверь палаты осторожно приоткрылась. Она увидела мужчину, чертовски похожего на неё. Высокий, может лет сорок, такие же тёмные волосы зеленые глаза, в строгой рубашке и джинсах. — Кто вы? — лишь прохрипела она, а её рука уже тянулась к стакану воды, чтобы хоть немного смочить горло. — Не узнала меня совсем, — грустно усмехнулся мужчина, присаживаясь рядом. — Вы похожи на меня, — проговорила она уже более здоровым голосом. — Дальний родственник из Америки, о котором никто никогда не знает? — Ближе, тот самый «сбежавший» отец, — Василий снова грустно усмехнулся. — Не поняла, как ты вообще… Мама же говорила… Почему ты вообще… — Оль, Оль, тихо успокойся. Выслушай меня, мы с твоей матерью познакомились ещё в маленьком городке, его название тебе ничего не даст. Мы расстались, когда она была на седьмом месяце, я пытался ей звонить, как-то связываться, но она всеми силами показывала, что не хочет поддерживать отношения, а потом она сказала, что ты умерла, я честно начал узнавать информацию, но потом Елена пропала с радаров, а потом я честно сдался. А сейчас, когда всё это всплыло, то я навёл справки и всё понял. Оля, я если бы знал, то… — Пап, — только прошептала она, заливаясь слезами от того, что наконец-то в её жизни появился второй человек, которому она не безразлична.