Сломанные.

Девочка тяжело вздыхает и смотрит на него огромными, измученными глазами. — Зачем ты здесь? Ты этой ночью прекрасно показал, как ты относишься ко мне, — она поджимает губы и теребит кончик одеяла. — Оль, прости, я обещаю, что такое дерьмо в последний раз случилось, слышишь? — Ты тогда также говорил, — она грустно усмехается. — Оль, прости, мне жаль, что так произошло. Я правда не хотел, если бы я не принял, то ты сегодняшнюю ночь провела у меня и ничего бы не произошло. — Но я была дома, и Гриша изнасиловал меня так, что аборт делать не пришлось. — Оль, скажи мне пожалуйста сейчас честно, если ты хочешь, то я могу уйти, и всё, — он поднялся со стула. — Не надо, — проговорила она, сжимая его руку. — Давай дадим нам последний шанс? — Я обещаю, что такого больше не повториться, — говорит он, сжимая её ледяную ладошку и целя её пальцы. — Когда ты отсюда выйдешь? — Через пару дней, — она поджимает губы и смотрит на окно, в котором уже светило яркое раннее солнце. — А что мать сказала? Что ночью резко началось кровотечение, как она на это отреагировала? — Мать… Гриша сказал, что его разбудила, когда всё это началось. А я подтвердила, сказала, что залетела от парня и ночью резко случился выкидыш. Я не знаю, я уже устала ей что-то доказывать, она всё равно будет верить Гриши. Тем более он приходил, и сказал, что правду тут лучше не болтать. Я не знаю, может я дура, что верю его угрозам, но мне кажется он за просто может осуществить. В тот раз он осуществил, и в этот раз тоже. Я даже знать не хочу, что может быть хуже, чем анальный секс. — Оль, но что нам делать дальше? — Ты же сам говорил, выкрутимся, — она усмехнулась. — Знаешь, приходи ко мне в пятницу, я как раз отсюда выйду, эти мудаки после восьми уходят, а в семь возвращаются, у нас будет дофига времени, чтобы потусить. — Кстати, пятница! Мы же собиралась узнать, кто Сашу положил. — Клуууб, — задумчиво протянула Оля, а потом резко нахмурилась. — Не там ищем, надо к его матери зайти, может она что-то знает. Где она обитает ты в курсе? — В курсе, он говорил. — Вот мы к ней и напросимся на чай с колбасой. Она должна знать, хотя бы что-то. Илья нерешительно остановился у дома Оли. Эти пару дней пролетели совсем незаметно. Но ему почему-то было страшно заходить туда, он сам не понимал этой причины. Казалось будто он вообще не достоин, входить в этот дом. А если её предки не свалили на работу? Хотя, что им ещё-то дома делать? Их же ничего дома не заставит остаться. Ну вперёд! Он резко надавил на звонок и прислушался. Он слышит только какой-то разговор на повышенных тонах. Кажется это был Олин голос и того самого Гриши? Резко рванул дверь и оказалась, что она даже заперта не была. Оля только увидев его, испуганно махнула рукой, чтобы он быстрее уходил. Но парень только прошёл в дом. — Что толку от того, что ты расскажешь всё Лене?! Вот скажи мне?! На протяжении четырёх лет пытаешься ей что-то сказать, и ни черта! Ты думаешь она тебе поверит?! — Заткнись, ублюдок! Я ей всё расскажу! И про выкидыш тоже! Слышишь меня! Ненавижу тебя, мразь, это из-за тебя вся моя испорчена! — Ты мне поговори ещё тут! -взвился мужчина, замахиваясь на девочку рукой. Илья подкрался сзади и схватив нож, резко нанёс удар ему в спину. Мужчина только осел на пол, на белой рубашке проступила огромное пятно. Оля только истерично вскрикнула. Илья снова ударил, снова. — Хватит! Хватит! Прекрати! Оля соскользнула на пол, из её глаз потоком лились слёзы, тело всё дрожало, она обняла руками колени и просто смотрела в одну точку. Потом слёзы сменились на громкий смех, который огласил весь дом. Смех был больше похож на истерический. А потом она резко умолкла, смотря на мужчину, чья рубашка кажется вся пропиталась кровью. — Вызывай врачей, — глухим голосом проговорила она. — Врачей вызывай, придурок! Ты ещё из-за него сидеть, если она сдохнет?! — Они уже едут, — парень упал на пол рядом с ней. — Я не позволю тебе сесть из-за какого-то ублюдка, который насиловал меня на протяжении четырёх лет. Нам, нам нужна какая-то история… Да, какая-то легенда, да пусть будет так. К нам постучался какой-то бомж, мы его впустили, он, он его ударил. Да, всё очевидно, это же нормально, бомж нам потом только спасибо скажет, если сядет, там кормят лучше, чем на улице. Да, мы всё так и скажем, ты ведь подтвердишь, правда подтвердишь? — тараторила девочка, трясясь всем телом. — Оля, успокойся, Оля, — он крепко прижал её к себе. — Всё хорошо будет, слышишь меня. — Надо ментов вызвать ещё, — говорила она, кажется даже не слушая его, набирая на телефоне нужную комбинацию цифр. Когда полиция и медики были уже в их доме, они только окинули взглядом подростков. — Ну, рассказывайте, что у вас тут произошло, — проговорил мужчина в форме. — Всё произошло очень спонтанно, — тихо ответила девочка, сидя на диване. — Я уже собиралась в школу, — она кивнула на свою сумку. — Мой папа должен был меня подвезти до школы. Точнее отчим, просто я его так называю, потому что он мне заменил отца. Мы уже собиралась выходить, как вдруг в дверь постучали. Это был какой-то мужчина, явно без определенного места жительства. Он просил у папы немного денег на еду, он решил ему помочь, а дальше всё произошло с какой-то нереальной скоростью. Он отвернулся, а после чего получил ножом в спину. Меня он не тронул, я убежала в свою комнату и спряталась в шкафу, я набрала вас только, когда он ушёл. Скажите, он выживет? — Медики сделают всё, что в их силах, — мужчина попытался улыбнуться, чтобы успокоить её. — Скажи, а ты можешь описать нападавшего? — Лет может шестьдесят, невысокий, полный, с бородой, одет, ну какие-то обноски. Всё, что я запомнила, — проговорила она, дрогнувшим голосом. — Хорошо, хорошо, успокойся, ты молодец, что смогла спрятаться. — Да. Только, когда машины уехали, Илья вышел из ванной. — Почему ты им не сказала всё о нём? — Потому что тогда подозрения пали бы, либо на меня, либо на тебя. Не нужно им всего этого знать, сейчас найдут левого бомжа, выбьют из него признания и всё. Пошли, ты кажется обещал, что сегодня познакомишь меня с матерью Саши. Резко поднялась с дивана и сев на мотоцикл, позвала его. Пора прекращать всё это. Всё зашло слишком далеко, если сегодня произошло такое, и Илья чуть не убил его, то надо уже действовать. Всё зашло слишком далеко. Нельзя так рисковать жизнью Ильи и своей. Если она оба уже готовы убить его, то нужно наконец-то выложить всю правду. У Марго кажется отец какая-то шишка в полиции, надо будет тогда всё ему рассказать, дочерину одноклассницы он явно не пошлёт. А ей самой надо наконец-то показаться гинекологу, чтобы он зафиксировал всё насилие. Прижать его надо. Сейчас ей не хотелось, чтобы он умирал, хотелось прижать его, увидеть его глаза, когда ОМОН повяжет его, когжа окажется в камере. Она бы никогда не подумала, что жесткое насилие над другим человеком первое, что вызовет у неё это сильный смех. Ей и сейчас на душе было как-то необыкновенно радостно, что он получил три удара ножа в спину. Но это пора прекращать. Не ровен час она и сама сорвётся, как Илья, а сидеть из-за этого ублюдка она не хочет. Если они вместе практически готовы его убить, то точно пора действовать. Хватит бояться и прятаться, пора рассказать всем правду. Сейчас она не рассказала всего, потому что ситуация была совершенна не та. Главное было убрать подозрение от них самих, а лучшая защита это показать, как ей тяжело и грустно об этом рассказывать. Сейчас они найдут какого-нибудь рандомного бомжа, а тот только и обрадуется, что у него теперь будет трёхразовое питание. Она не хотела, чтобы из-за этого ублюдка, теперь сидел Илья. Потому что, если бы они рассказали всё честно, то не ехал бы он сейчас на мотоцикле. Она даже представить себе боялась, насколько они превысили свою самооборону. А так, может Гриша и побоится, что-то против них говорить, ножом-то в спину получить лишний раз не хочется. Завтра она всё расскажет, не позволит себе, чтобы Илья сел. У них только жизнь начинается. Но сейчас она искренни не хотела, чтобы он умирал, он должен выйти. У неё ещё свои планы на него. Которые, если всё пойдёт хорошо, то сбудутся. Но она не позволит не себе, не ему ломать жизнь из-за этого сранного ублюдка. Они затормозили у обычной пятиэтажки, и Оля только вопросительно посмотрела на парня. — Что? Ты думала мать Саши также хреново живёт, как и он? Оль, насчёт… — Давай потом поговорим, — резко прервала его.- Давай, сейчас попытается узнать инфу о Саше, — она обняла себе за плечи, понимая, что её жутко потряхивало. Медленно поднялись на пятый этаж и надавили в звонок. Надеясь, что дома кто-то есть и они не приехали просто так. Дверь открыли быстро. На них смотрела пожилая женщина лет шестидесяти. Выглядела довольно привычно. На носу были очки, в каком-то строгом жакете и юбки, была похожа на типичную преподавательницу в школе. — Здравствуйте, мы друзья Саши, можно зайти? Та только кивнула и молча указала им на кухню. — А вы, зачем собственно пришли? — Да, понимаете он пропал, мы подумали, может вы хоть что-то знаете? — говорил Илья, сидя на кухне, пока Оля замешкалась в холле. В нос бил жуткий зловонный запах. Пахло так, как будто кто-то разложился. Она кинула взгляд на ванну, запах исходил оттуда. Осторожно приблизилась к двери и резко дернула за ручки, одновременно включая свет. Дикий крик сорвался с её губ. В ванне лежал Саша, мёртвый и разрезанный Саша. — Твою мать, Илья! Бежим! Бежим нахер! И вызови ментов! Подростки только кинулись прочь из квартиры, параллельно набирая полицию. Женщина только посмотрела им в след, а после на тело своего сына. Это был единственный вариант оставить его с собой. Она не хотела, чтобы Саша уходил. Это всё спонтанно как-то вышло. Ну точнее, не совсем спонтанно, она планировала это сделать ещё тогда, когда он сказал, что у него появилась девушка, и он хочет съехать от неё. Тридцать лет он жил с ней под одной крышей, а тут решил съехать, да ещё и к своей девушке. Не могла она это ему позволить. Его поведение в последние время итак сильно её напрягало. Где-то пропадал по ночам, уходил на долгое время и не отзванивался. Это происходило наверно года три, а не могла ничего с этим сделать, потому что он угрожал, что больше никогда к ней не вернется. А потом он резко объявил, что у него появилась какая-то девушка. Она её видела, даже была знакома с ней. Какая-то молодая двадцатилетняя шмара, которая наверняка хотела привязать её к себе. Она не могла себе такого позволить, Саша был только её. И тем более Лариса на него плохо влияла, начала говорить про сепарацию от родителей, говорить, что это не нормально, что ему тридцать, а он всё ещё живёт с матерью. Малолетняя дрянь, хотела его к себе забрать, не вышло. Сашенька должен быть только её. Сначала она думала, что надо быть убить Ларису, чтобы её мальчика от неё не оттягивала, но потом подумала, что это не действенный способ. Саша мог бы найти себе другую девушку, две жертвы это уже слишком много. А она хотела, чтобы он был только её. И ничей больше, не отдаст его не кому. В тот день, она пригласила его к себе на чай, сказала, что им нужно очень серьёзно поговорить. Саша согласился. А потом нож в её руке резко ударил по артерии на шее. Она не хотела его убивать, но это был единственный выход, чтобы он был рядом с ней. Только так он бы от неё некуда не ушёл. Она спланировала его убийство. Придумала, как ударить, что дальше делать с телом. И вот Сашенька уже месяц тут лежал, жалко, что не отвечал ей, раньше он больше говорил. Но зато они вместе, он от неё некуда не уйдёт. Он будет вечность с ней. Она осуществила мечту всей своей жизни, сделала так, что Саша с ней. С ней навсегда. Она услышала громкий топот ног, дверь квартиры выбили, а через несколько секунд ей уже заломили руки. Они хотят разлучить её с Сашей. Оля и Илья остановились бежать только тогда, когда увидели его дом. Устало осели на асфальт, пробуя восстановить дыхание. — Твою мать, это худшее, что я видела в своей жизни. Просто самое худшее, как будто домой к Спесивцеву попала, — говорила Оля, тяжело дыша, пробуя успокоиться. — Оль, — осторожно начал Илья, сжимая её ладонь. — Почему ты не рассказала ментам про Гришу сегодня утром. — Потому что тогда бы, всё было очень плохо, причём у нас обоих. Если сказала бы, то мотив бы у обоих был бы убить его, а так наплела про бомжа, рассказала о том, как люблю, считай я уже вне подозрений. А Гриша теперь вряд ли будет что-то говорить, если он выживет, то немного напугать его, и он заткнётся. Я бы не хотела снова получать ножом в спину. — Оль, ты думаешь, что он выживет? — Я в этом уверенна, самая лучшая медицина, да и сомневаюсь, что твои удары были невероятно сильными. Он считай, сильный такой, мне кажется это жестко, но не смертельно. — Оль, а дальше, ты что будешь делать? Ну будешь заявлять? — Я думаю да, он выйдет, и я точно заявлю, просто теперь я не уверена в себе, что если меня также накроет? Ещё сидеть из-за него. — Оль, давай сегодня ко мне? Как тебе идея остаться дома у меня? — Давай, хуже-то всё равно не будет. Поднялись в его квартиру, Мария даже не посмотрела на них, очередной стакан водки, пошёл на «ура». Оля только устало села на кровать. Громко пиликнул телефон, оповещая Илью о новом сообщении. — Го вмажемся, — прочитал он. Нет, он пообещал себе и Оле, что такого больше не будет. Ей сейчас очень нужна его поддержка, он уже столько раз обещал, если сейчас не сдержит своего обещания, то может сам себя послать себе за такое. Он кажется раза три говорил уже, что завяжет. Но ничего так и не смог выполнить. А сейчас надо было взять себя в руки. Надо слезать с этого дерьма, да будет сложно, да он загнётся от ломки, но он должен стиснув зубы бросить это дерьмо. Оля его единственный стимул, и надо это сделать ради неё. Да, наверно не очень мотивация, бросать ради кого-то, но это лучше, чем ничего. Он хочет бросить, правда хочет. Хочет доказать ей, что может, ну а потом и себе. Если он снова занюхает, то это точно будет конец, конец всему. Конец их отношениях, они оба загнуться друг без друга. А если он прекратит торчать, то может у него появиться шанс на нормальную жизнь? Быть наркоманам полный отстой, как бы он не врал себе каждый раз, что ему очень круто, что перед ним открывается новый мир, но как же дерьмово было всё-таки в новом мире и здесь. Когда начинались ломки, он честно думал, что он тупо не выживет. Настолько это было адски страшное время, ему казалось, что он каждую секунду может умереть. Он даже в похоронное агентство один раз позвонил, потому что думал, что не доживёт до утра. Каждый раз занюхивая новую дорожку, он чувствовал, как его сердце начинает биться чаще, и нет не от предвкушения, а от дикого страха. Видимо какое-то чувство самосохранения у него ещё осталось. Ему было страшно, что это возможно последние, что он пробует в своей жизни. Последняя дорожка. Да и он прекрасно понимал, что будущее у него совершенно безрадостное. Либо ему повезёт и он станет, дилером, либо он сдохнет где-то в подворотне. Взрослые наркоманы просто становились бомжами потом, там уже никаких денег на наркотики не будет, старые жуткие шприцы, которые уже прошли через тысячу рук, и наверняка он подхватит какой-нибудь ВИЧ или СПИД. Такая себе перспектива, если он сейчас завяжет, то у него есть шанс, жить нормально, жить, как все. А сейчас он точно останется здесь. С Олей, засунет своё желание, куда подальше и стиснув зубы вытерпит ночь без наркотиков. Он не мог придать Олю снова. Оля слышит, как звонит её телефон и нехотя берёт клубку. — Алло, — пытается сделать свой голос максимально равнодушным и безучастным, не хотелось показывать то, что она заинтересована в том, что сейчас скажет и спросит её мать. — Оля, ты где? — ей показалось или в её голосе промелькнула тревога. — У Ильи я, чего ты хотела? — Послушай, я всё понимаю, он тебя насилует, но это не значит, что его убивать надо. — Что? Она на автомате кладёт трубку и выбегает из квартиры парня, и просто бежит, чёрт знает, куда. Так, она всё знала. Знала и слышала. Конечно слышала, её жалобные и жуткие стоны, кто только не слышал по ночам. Она всё понимала, поняла, когда залетела. Тогда, почему никак её не защитила? Почему молча наблюдала за тем, как её дочь насилует, какой-то левый мужик. Он же ей не угрожал, не бил, ничего не было. Тогда, почему она просто наблюдала за этим? Почему она в свои семнадцать сама должна думать о себе? Это она думала, как спрятаться от него, что сделать, чтобы это ночь была спокойно. Она и насчёт съёма двери поняла, она всё видела. С какой же мразью она живёт под одной крышей. Но всё было понятно, она просто некому не нужна. А мать просто огромный болт клала на её воспитание и вообще состояние. Но неужели ей было, НАСТОЛЬКО пофиг на неё? Хотя, о чём это она? Она даже сейчас никак не препятствовала тому, что она на панели стоит, её не волновала её учёба, ничего. Тогда, зачем было рожать, если не хотела. Их отношения всегда были прохладными, но она думала это просто издержки материного характера так сказать. А самой с Гришей не противно было спать, после того, как он насиловал её дочь? Если бы у неё был ребёнок, и он сказал ей такое, она бы сразу того на бутылку посадила. Понятно всё, не кому она не нужна была ещё с рождения. Отец сбежал, мать на неё болт клала, только бы свою личную жизнь устроить, а Гриша просто видел в ней секс-куклу. Мать просто не любит. Любящая мать не отдала бы свою в такое своеобразное домашнее секс-рабство. Почему она так с ней? Неужели нельзя было его выгнать, она даже не слышала, чтобы они сексом занимались. Почему, за что? Что она в своей жизни сделала не так, что заслуживает такое отношение к себе. Почему она с этим Гришей не рассталась? Неужели из-за денег? Так она ведь не какая-то содержанка, чтобы с мужиками только из-за денег быть. Неужели она настолько помешана на благополучном фасаде семьи? Да и ладно бы, она не просит его судить, почему нельзя было просто выгнать? Почему её первый половой партнёр был её отчим?