Anteroom

Теперь я знаю, что глубокая любовь Приносит очень печальный конец. Я буду молиться за тебя, любовь моя, Чтобы твоя следующая любовь была не такой, как у нас, И чтобы было не так больно.

-

Югём никогда не был тихим ребёнком. Джинён знает это, он знал это на протяжении тех четырёх лет, что воспитывал его. По большому счёту, он принимал это как часть раздражающе сладкого очарования своего сына, но в такие моменты, как сейчас, — когда он изо всех сил пытается сосредоточиться на отупляющей задаче подачи налоговой декларации, — становится очень, очень трудно видеть это таким образом. Джинён сидит за своим столом уже чуть больше часа, вентилятор на его ноутбуке периодически включается с агрессивным энтузиазмом, прежде чем затихнуть в тихом гудении, словно чувствуя явное отсутствие интереса у мужчины. Джинён сжимает ручку в руке и спокойно наблюдает за сыном со своего наблюдательного пункта. У Югёма на спине рюкзак с Микки Маусом, один ремешок вывернут наизнанку поверх тонкого свитера, а его маленькие ручки обхватывают ручку простой спортивной сумки. Он с усилием тащит её по полу к дивану в гостиной. Она не такая тяжёлая — в ней только некоторые из любимых предметов одежды мальчика, дополнительное пальто, халат, две его тонкие книжки для чтения перед сном, любимый плюшевый мишка и несколько других вещей, которые ему понадобятся в эти выходные, — но Югём пыхтит и пыхтит, тем не менее, пересекает гостиную, плотно сжав губы. Он изо всех сил пытается поднять сумку на диван, когда наконец добирается до места назначения, раскрасневшийся и тяжело дышащий. Как только ему это удаётся, он поворачивается и исчезает обратно в коридоре, возвращаясь через несколько мгновений с другим плюшевым мишкой (у этого не хватает четверти одного из его глаз-бусин) под мышкой, а в другой руке он сжимает пожарную машину. Он кладёт вещи на диван и снова уходит. Пять минут спустя на диване обнаруживается здоровенная гора игрушек, перекочевавших из ящика в детской комнате, и Джинён окончательно отрывается от своих бумажек. Вместо того, чтобы дальше заниматься ими, он откидывается на спинку стула, прищурив глаза от выходок ребёнка. Югём, полностью поглощённый своим занятием, кажется довольным своей добычей, любовно поглаживая её. Он сбрасывает свой рюкзак, громко расстёгивая его, прежде чем попытаться запихнуть в него ещё больше игрушек, чем в нём уже было. Когда это не срабатывает — игрушки рассыпаются по полу, — он переходит к своей сумке. Он расстёгивает молнию и распахивает её, а затем с непринужденной чёрствостью, которая поражает Джинёна прямо в сердце, протягивает пухлую ручку к аккуратно упакованному внутреннему отделению и вытаскивает содержимое пригоршнями. Быстро и эффективно он достаёт все вещи и бросает на диван. Будет нужно делать всё по новой. Пятнадцать минут тщательной подготовки Джинёна прошли впустую. Вот так просто. Джинён закрывает глаза, делает глубокий вдох и молится каждому известному ему по имени божеству о терпении. — Что ты делаешь? — спрашивает он его резким и раздраженным тоном. Югём подпрыгивает, переводя большие карие глаза на своего отца. Он выглядит немного удивлённым, как будто забыл, что Джинён вообще был здесь. Он смотрит на беспорядок, который устроил, затем снова на Джинёна, и снова на сумку. — Гм, — начинает он, осторожно убирая руку с места преступления. — Собираюсь. — Услужливо он добавляет: — Папа скоро приедет. — Я знаю, — отвечает Джинён, пытаясь сдержать своё раздражение. Не то чтобы Югём не нервничал в предвкушении с тех пор, как Джебом позвонил и сказал, что он в пути тридцать минут назад. — Но я уже собрал все твои вещи. Посмотри теперь на этот беспорядок, который ты устроил. И что мы будем с этим делать? Югём хмурится. Он прикусывает нижнюю губу, пытаясь казаться застенчивым, но Джинён замечает хитрую улыбку в уголках его рта. — Возьмём всё это, — говорит он. Джинён вздыхает, встаёт из-за стола и направляется в гостиную их маленькой квартиры. — Брать с собой игрушки ты не будешь. Улыбка Югёма тут же исчезает, сменяясь яростным хмурым взглядом. — Нет, почему не буду? Он громко шмыгает носом, голос немного грубоват (Джинён боится, что простуда не за горами). — Потому что я так сказал, — отвечает он вскоре. — Как папа сказал, так и будет. Так что тебе лучше следить за своим тоном. Ты сложишь все игрушки обратно в ящик, а потом поможешь мне собрать твою сумку. — Нет, но… я хочу взять свои игрушки, — скулит он. — Никаких «но», — говорит ему Джинён, поднимая упавшую на пол одежду. — У тебя и так полно игрушек. Брать ещё больше нет необходимости. — Но они мне нужны, — настаивает Югём, повышая голос, и его лицо искажается в том, что Джинён признаёт прелюдией к бесконечным слезам. — Я должен взять их с собой! — Нет. — Джинён решительно качает головой один раз. — Сейчас мы их уберём. Югём топает ногой один раз, и когда Джинён не реагирует, он делает это снова. — Это мои игрушки, — говорит он Джинёну. — Я хочу взять их, они мои! — А кто купил твои игрушки? Это подводит Югёма в тупик. Он смотрит на Джинёна, прижав подбородок к груди, глаза большие и влажные, а нижняя губа надута. Это мило, но Джинён уже хорошо научился игнорировать всё милое и сосредотачиваться на правильном. Он снова повторяет: — Кто купил все твои игрушки, Югём? Югём молчит. Его ребёнок способен на многое, но он не часто лжёт, особенно с тех пор, как Джебом отругал его в последний раз, когда он был пойман. Поскольку он думает, что Земля начинается и заканчивается с одобрения Джебома, у Джинёна в основном честный (если только немного избалованный) ребёнок. Джинён смотрит на него: — Я купил их, верно? Разве это не значит, что я должен решать, что с ними делать? Югём выглядит жалким, но Джинён не хочет позволять ему поступать по-своему. — Ты не будешь брать их, малыш. Тебе нужно сложить их обратно, чтобы мы могли привести здесь всё в порядок. Расстроенный, Югём меняет тактику. — Пожалуйста, — пытается он, жалобно шмыгая носом. — Они мне нужны. Джинён вздыхает, сжимая в руке одну из маек Югёма. Он борется с желанием ущипнуть себя за переносицу в чистом, неподдельном разочаровании. — Я сказал «нет», Югём-а, — говорит он, оставаясь твёрдым. — Нет значит нет. Папа не передумает. Югём видит этот взгляд в его глазах, и внезапно Джинён задерживает дыхание, ожидая пронзительной истерики. Но… Югём открывает рот, чтобы возразить, но его блаженно прерывает звонок в дверь. Резкий и небрежный, он прорезает напряжение в гостиной. Грудь Джинёна сжимается в нервном ожидании. Югём, пораженный, поворачивается на звук — истерика забыта — прежде чем крикнуть в дверь, когда он бросается к ней: — Папочка? Он, должно быть, самый быстрый коротконогий человечек, которого Джинён когда-либо видел. Он сразу же исчезает из поля зрения, едва давая Джинёну достаточно времени, чтобы крикнуть ему вслед: — Не открывай дверь, Югём. Подожди меня. Он быстро бросает майку на диван, прежде чем последовать за ним. Когда он добирается до коридора, Югём уже ждёт у двери. Джинён объективно понимает, что его сын слишком мал ростом, чтобы открыть дверь без каких-либо значительных усилий, но ему нравится думать, что его ребёнок достаточно послушен, чтобы заботиться о своей безопасности (и инструкциях Джинёна) в любом случае. Он нетерпеливо парит у коленей взрослого, когда тот открывает дверь, и падает лицом вперёд на ноги Джебома в ту миллисекунду, когда он на него смотрит. Джебом принимает в свои объятия четырехлетнего ребёнка со снисходительной улыбкой (хотя Джинён не упускает из виду, как он инстинктивно отводит бёдра назад в надежде избежать того, чтобы голова их сына раздавила его промежность). Он легко поднимает Югёма, прижимая его к груди и крепко целуя в висок, одной рукой придерживает за затылок, в то время как другой, держащей ключи от машины, поддерживает его зад. — Мой сладкий мальчик, — шепчет Джебом ему в волосы. — Папа так скучал по тебе. Югём сжимает руки вокруг шеи отца, притягивая его ближе. Джинён тихо фыркает про себя, задаваясь вопросом, что бы Джебом сказал, если бы его сладкий мальчик разыгрывал с ним свои истерики, как он делает это с Джинёном. Когда его взгляд возвращается к другому человеку, Джебом смотрит прямо на него. Тёмные глаза прикованы к его лицу. Тугой ком тепла проходит через грудь Джинёна, желудок сжимается, как только его глаза встречаются с глазами Джебома. Он отводит взгляд, ощупывая ладонью тёплое покалывание на затылке. Неловко. — Тебе стоит войти, — предлагает он в конце концов, слишком поздно. — Гём ещё не готов. Джебом выходит вперёд в прихожую, крепко прижимая к себе Югёма, снимая свои уродливые дизайнерские кроссовки. Мягкие белые носки контрастируют с тёмным деревянным полом. Когда он входит в квартиру, ребёнок нетерпеливо ёрзает — хочет, чтобы его отпустили. Он почти тащит Джебома к дивану, прежде чем усадить его маленькими настойчивыми руками. Затем он исчезает на открытой кухне, в то время как Джинён натянуто улыбается Джебому и пытается не чувствовать себя неловко в своём собственном доме. Югём вбегает обратно в комнату, сжимая в руках то, что Джинён узнаёт как произведение искусства, которое он приколол магнитом к передней части холодильника неделю назад. — Смотри, папочка, — говорит Югём, придвигаясь как можно ближе к ноге Джебома. Тот ахает, потакая ему, и берёт у него лист бумаги. Это рисунок мелками, на котором изображена кошка Джебома, Нора, как Югём письменно информирует ниже. Хотя кошка кажется относительно бесформенной на странице, Югём очень тщательно воссоздал её мех с помощью смелых, редких штрихов и огромных синих точек среди области тёмного меха, представляющих глаза. Подписи нет, но в углу виднеется размазанная слюна. — Это потрясающе, — говорит Джебом мягким голосом. — Ты нарисовал это, Гём-а? — Да, — отвечает ребёнок, застенчивая улыбка появляется на его лице. Он хватается за тёмные джинсы родителя и подпрыгивает, опираясь на его колени, едва сдерживая своё счастье. — Я сам нарисовал. Я показал папе и… и он сказал, что получилось хорошо. — Действительно хорошо, — говорит Джебом Югёму, но смотрит на Джинёна. И Джинён не знает, что делать или как действовать, поэтому наблюдает, как Югём извивается от счастья, и избегает длительного зрительного контакта. Момент проходит, и Джебом вместо этого переключает своё внимание на маленького, бросая беглый взгляд на беспорядок в гостиной. Он был достаточно любезен, чтобы не упоминать, что его место на диване было заполнено странствующими игрушками. — Что у вас здесь приключилось? — спрашивает он Югёма, надевая кольцо какого-то брелока на указательный палец. Джинён наблюдает за тем, как глаза Югёма скользят к нему, прежде чем он смотрит на Джебома и снова дуется. — Ты не можешь взять свои игрушки, Югём, — говорит Джинён, вставляя слово, прежде чем тот начнёт отстаивать свою правоту. — Разве я тебе уже не говорил? — Ты хочешь взять игрушки с собой? — спрашивает Джебом у ребёнка, получая в ответ угрюмый кивок. — Джебом… — предупреждает Джинён, чувствуя вспышку горячего раздражения. Он действительно выйдет из себя, если пройдёт через всё это только для того, чтобы в последнюю секунду подорвать своё решение. — Но, — говорит Джебом, с сочувствием глядя в глаза своему сыну, — как я понесу всё это, и ты, Югёми, тоже? Рот Югёма превращается в крошечную розовую надутую губку. Он не подумал об этом. — Я не могу, верно? Югём качает головой. Джинён не слишком уверен, что тот пожертвует пребыванием в объятиях Джебома даже ради возможности взять больше игрушек. Джебом, конечно, тоже это понимает, и он лучше, чем кто-либо, знает, как заставить Югёма быть сговорчивым. — Как насчёт, — начинает он, откладывая рисунок в сторону, прежде чем пригладить непослушные волосы мальчика, — как насчёт того, чтобы вместо этого выбрать ещё одну игрушку и взять её с собой, а? Давай послушаем папу и приберёмся, хорошо? — Хорошо, — соглашается Югём, поджимая губы. Он сделает это, но вряд ли будет этому рад. Он уходит, чтобы выполнить то, что ему сказали, охапка игрушек оставляет за собой след, когда он направляется в свою комнату. Как только Югём уходит, предыдущее неловкое напряжение возвращается. Джебом прочищает горло, оглядывая гостиную, словно никогда не был здесь раньше, хотя Джинён знает, что он просто пытается казаться занятым. Паршивая попытка, но Джинён ценит его усилия. Ему слишком неловко. Как необходимо вести себя рядом со своим бывшим, когда ваш ребёнок находится в другой комнате? Прошло почти полтора года, а Джинён до сих пор этого не понял. Они не закончили на хорошей ноте — на самом деле это было ужасно — и долгое время они общались только ради Югёма. Но теперь они здесь, пытаются двигаться дальше, но явно ещё ни к чему не пришли. Джинён всё ещё переносит много обиды и гнева, но он уверен, что срок годности их давно истёк. Он чувствует себя на скамейке запасных, как будто все уже давно поняли, как нормально взаимодействовать со своим бывшим, кроме него. — Ну так, — говорит он, наблюдая, как Джебом поворачивается в его сторону, — что будете делать в эти выходные? Джебом хмыкает в ответ. — Ничего особенного. Наверное, отведу его в парк. Может быть, пообедаем у реки. Хотя, думаю, побудем дома, прошло много времени с тех пор, как я виделся с ним. Последние полторы недели он летал между Лос-Анджелесом и Шанхаем на конференции. Поэтому Югём пропустил последнюю пару выходных с ним. Джинён не жаловался (сильно). Было приятно провести выходные со своим сыном — то, чего у него не было возможности сделать какое-то время. — Хорошо, — Джинён машет рукой в сторону общего беспорядка в гостиной. — Тогда я пока… — Давай я, — немедленно отвечает Джебом, — тебе помогу. В тишине, Джинён осмеливается сказать, в комфортной тишине, они начинают перепаковывать сумку Югёма бок о бок, время от времени касаясь руками друг друга. Джинён наконец-то укладывает последние туалетные принадлежности, прежде чем застегнуть сумку, когда Джебом снова говорит. — Он хорошо себя вёл? Джинён многозначительно смотрит на беспорядок игрушек, которые до сих пор были разбросаны по гостиной и не были убраны с момента таинственного исчезновения Югёма десять минут назад. Джебом смеётся: — Кроме этого? — В остальном он ангел. Если только не начинает жаловать, что не хочет есть овощи, или переставать смотреть мультфильмы, или вздремнуть, или пойти в детскую… Стул для наказаний за плохое поведение в углу гостиной в основном имеет выемку в форме Югёма. — Ты понял суть, — жестикулирует Джинён. Джебом делает паузу, положив руки на колени: — Со мной он не такой. Младший прикусывает язык на свой рефлекторный ответ — что у Джебома никогда не бывает Югёма достаточно долгое время, чтобы ребёнок мог начать вести себя плохо — потому что не хочет ссор. Он также не хочет причинять Джебому боль. — Он слушается тебя, — вместо этого говорит он. — Думает, что солнце светит из твоей задницы. Это вызывает у Джебома смех и застенчивую улыбку, которую он пытается прикрыть рукой. Джинён тоже улыбается, гордясь собой. — В любом случае, где он там? — приглушённо спрашивает Джебом. Югём, оказывается, лежит на животе на полу своей комнаты, играя с моделями автомобилей на своём городском дорожном игровом коврике. Он гонит машину по мультяшным дорогам, надувая щёки и издавая пыхтящий звук двигателя. Когда его маленькая красная машина подъезжает к перекрестку, он останавливается. — Бип-бип, — говорит он. — Извините. Затем пыхтит вдоль него, двигаясь вниз по дороге.

-

После долгих уговоров (и помощи Джебома) Джинён вытаскивает ребёнка из комнаты и надевает на него плащ. Теперь он сидит на коленях у Джебома, пока тот завязывает ему шнурки в прихожей. Джебом расположился на приподнятой ступеньке, его обувь неуклюже выстроились рядом с милыми тапочкамм Муми-троллями, которые Югём никогда не носит. — У тебя же дома есть шарфы и перчатки, я надеюсь? — спрашивает его Джинён, прислонившись спиной к стене, держась за рюкзак Югёма и его сумку. — И что насчёт масок? Я ничего не положил ему с собой, потому что подумал, что у тебя что-нибудь найдётся. Джебом осторожно затягивает шнурки на одном ботинке Югёма. — Да, у меня их много. Не волнуйся. — Хорошо, но у него начинается простуда. Поэтому я положил лекарство, которое он обычно пьёт, на случай, если у тебя дома нет такого. Ещё там его витамины, так что проследи, чтобы он их принимал… даже если упрямится. Джебом переходит к другому ботинку. Джинён продолжает. — Убедитесь, что он моет руки каждые несколько часов. Он приобрёл привычку вытирать нос рукавом, что… — Джинён смотрит на своего сына, блаженно невнимательного к разговору. Его нос покраснел. — Отвратительно. Но он, похоже, так не считает, так что в эти выходные избегай рубашек с длинными рукавами. Протирай все поверхности так часто, как только сможешь. Вообще-то, у меня есть дезинфицирующее средство, которым я пользуюсь, я могу дать его тебе… — Джинён, — перебивает Джебом. Его тон немного резковат, но Джинён не думает, что он хотел звучать именно так. — Это просто простуда. Я справлюсь. — Это не просто простуда, — раздражённо отвечает Пак. Если Югём заболевает, то заболевает тяжело. Он несчастен, его лихорадит, его нос полностью забит, и он с трудом дышит ртом, он меньше ест, потому что испытывает боль, и он очень вялый. Все его раздражающие привычки увеличиваются в десять раз, и это портит настроение Джинёна, что портит настроение и Югёма, что ещё больше портит настроение Джинёна, а затем это превращается в замкнутый круг. Джинён отдал бы весь мир, чтобы больше никогда не ворочаться ночью, прислушиваясь к радионяне на краю кровати, до глубины души беспокоясь о том, сможет ли его сын дышать во сне. Поэтому он напоминает ему: — Убедись, что радионяня работает и всегда включена. — Хорошо, — вздыхает Джебом, похлопывая Югёма по ножкам, чтобы показать, что он закончил. Джинёна не слишком убеждает его ответ, но он отказывается от него в пользу того, чтобы притянуть Югёма к себе ближе. Положив сумку на пол, он опускается на колени, чтобы помочь сыну пристегнуть ремни рюкзака. Затем он застёгивает его плащ до самого верха. Югём спустится на лифте только на парковку, где стоит машина Джебома, и будет находиться на холодном зимнем воздухе всего несколько минут, которые потребуются, чтобы дойти от машины до жилищного комплекса, но Джинён всё равно беспокоится. — Иди сюда, — бормочет он, притягивая его в крепкие объятия. Югём тянет свои короткие ручки вокруг отца так сильно, как только может, впиваясь пальцами в его футболку. — Ты же будешь хорошо себя вести у папы, да? Щека Югёма прижимается к его щеке, когда он кивает. — Да, — тихо говорит он. — Я хороший мальчик. — Ты мой хороший мальчик, — уверяет его Джинён, отстраняясь, большим пальцем оглаживая маленькую родинку под глазом. — Поцелую тебя? Югём поворачивает голову и подчиняется, Джинён отвечает ему тем же долгим поцелуем в мягкую щёчку и ещё одним в лоб. Он похлопывает его по попе, когда отпускает. Джебом, в своих уродливых кроссовках, твёрдо стоящий на ногах, усаживает ребенка прямо в свои объятия, одной рукой поддерживая его, держа сумку в свободной. Джинён открывает им дверь, наблюдая, как Югём поворачивает к нему голову, когда Джебом выходит в коридор. Он стоит в прихожей и смотрит на них. — Пока, Югёми, я люблю тебя, — говорит он, нежно глядя на сына. — Увидимся очень скоро. — Пока-пока, папа, — отвечает Югём, махая рукой. — Я тоже тебя люблю. Джинён машет в ответ, взгляд его блуждает по лицу Джебома. Они смотрят друг на друга, пухлые ручки Югёма хлопают, отвлекая их друг от друга. — Напишешь мне, когда будете дома? — спрашивает Джинён. — Конечно. — Хорошо. Джебом кивает, бросая прощальный взгляд через плечо, направляясь к лифтам. Джинён закрывает дверь с тихим щелчком. Он стоит в прихожей, смотрит вниз на пару выпуклых белых лиц Муми-троллей, уставившихся на него в ответ. Теперь здесь только он. Джинён и этот пустой дом.

-

Налоги не менее скучны теперь, когда у него есть полная тишина и покой, чтобы справиться с ними. Он наконец садится после того, как прибрался в гостиной, включает телевизор на самый низкий уровень звука, чтобы прогнать тишину. Он заканчивает примерно на 67% быстрее, чем сделал бы это с крошечным человечком, приклеенным к его бедру, поэтому считает, что работа выполнена хорошо. Солнце опустилось немного ниже за горизонт, и Джинён действительно хочет упасть лицом на кровать и отключиться по крайней мере на двенадцать часов. Это была тяжелая неделя, Джинён работал усерднее и дольше, так что скоро он сможет взять отпуск на неделю, не беспокоясь о том, что отстанет от графика. Ему невероятно повезло, что он обладает такой гибкостью в своей трудовой жизни. Будучи контент-маркетологом небольшого, но успешного бренда одежды, большая часть его работы связана с ведением блогов, написанием отчётов и разработкой стратегии. Всем этим можно заниматься удалённо. Поэтому он остаётся дома четыре дня в неделю и только один раз ходит в офис. Это означает, что он может проводить большую часть своего времени с Югёмом, и он особенно хорошо вписывается в своё расписание, когда Югём дремлет, играет и ложится спать. Выходные — это дни, когда он может полностью зарядиться энергией. Он мог бы пойти спать прямо сейчас, но у него есть планы на этот вечер — и ему не нужно торопиться. Сегодня ночью он будет спать спокойно и долго, а утром его не разбудит ни свет ни заря кричащий четырёхлетний ребёнок. Поэтому он растягивается перед телевизором, смотрит несмешное комедийное скетч-шоу, пока его взгляд не затуманивается.

-

Сегодня вечером в Сеуле очень холодно. На юго-западной стороне (где живёт Джинён) холоднее, чем в оживлённых туристических местах к северу от реки Хан. Тем не менее, он благодарен, что есть прямая линия метро между Янчонгу и рестораном в Мапо, где он встречается со своими друзьями, так что ему придётся страдать всего несколько минут. Он бежит трусцой от станции Синчон, через шестой выход, прежде чем отправиться по знакомому маршруту: вниз, поворачивая налево за угол, пересекая дорогу, туда, где между различными розничными магазинами, находится тихая маленькая закусочная, которую он посещает каждые выходные. К тому времени, как Джинён заходит в заведение, его друзья уже сидят за столиком в задней части зала. Суджи и Момо заняли место в углу лицом к двери, тихо перешёптываясь, с маленькими порциями соджу перед собой. Стопка Момо нетронута, а у Суджи наполовину опустошена. Хёну сидит между Суджи и Минхёком, причём между ними двумя заметна небольшая неловкость, в то время как Джексон и Марк сидят рядом с Момо. Суджи замечает Джинёна первой. — Ты здесь, — восклицает она с яркой улыбкой. Её макияж сегодня яркий, красивая розовая помада немного размазана по контурам губ, и Джинён задаётся вопросом, пришла ли она сюда прямо из отдела новостей YTN. Он проскальзывает на оставленное для него свободное место и со вздохом приветствует их, снимая своё тяжёлое пальто. — Вижу, ты ещё не умер, — легко приветствует Марк. — Мне нужно немного выпить, — отвечает Джинён с усталой улыбкой. — Или много. Хёну фыркает, подавая знак официантке. Минхёк, сидящий рядом с ним, просовывает пальцы в потрёпанную прореху джинсов своего парня. — Тяжёлая неделя? — спрашивает он. — Худшая, — признаётся Джинён с гримасой. — В следующем месяце у нас куча работы, а половина стажеров совершенно бесполезна. Мне приходилось работать довольно поздно по ночам. Джексон, сидящий рядом с Паком, кладёт руку на спинку стула и поворачивается к нему. Его тёплое дыхание опаляет шею Джинёна, и оно пахнет точно так же, как он представляет себе коктейль из пива и соджу. — Как там твоё отродье? Джинён прищуривает глаза. — Не называй его так. Джексон вызывающе приподнимает брови, сжимая губы вокруг стеклянной бутылки. — С ним всё в порядке, — смягчается Джинён. — Немного капризный сегодня, но теперь это проблема его отца. — Да будет так, — добавляет Суджи, наклоняя к нему свою стопку с алкоголем. Их стол быстро заполняется едой, пар от гриля клубится между ними. Уровень шума в ресторане значительно повышается с каждой минутой, приближающейся к открытию баров и ночных клубов в этом районе. Джинёну необходимо наклониться через Джексона и стол, чтобы поговорить с Момо. — Твайс, — говорит она. — Знаешь эту женскую группу с тем завирусившимся танцем? — Да, вроде знаю, — отвечает ей Джинён (он не знает, даже понятия не имеет). — Вот кого я тренирую. — Она намазывает самджан палочками для еды на лист салата и протягивает его Суджи. Затем она придерживает рукой передний конец своего короткого чёрного каре и пробует маринованную редьку. — Они ходят в мой спортзал несколько раз в неделю, чтобы потренироваться. Милые девушки. Просто… странно заниматься физическими упражнениями, когда их менеджеры сидят прямо с ними в зале, и знать, что снаружи дожидаются ещё человек двадцать с камерами. — Ты же знаешь, каковы все эти фанаты, — вмешивается Суджи. — Следуют за ними повсюду. Но, по крайней мере, ты получишь от этого хорошую рекламу. Правда? Скажи ей, Джинён. — Конечно, — поддерживает он, соджу ударяет его по задней части горла. — Всё, что ты сказала. Позже, когда они делят остатки рагу из большого котелка по своим тарелкам, Джинён замечает, что теперь, когда большинство из всех людей перешли в клубы, в заведении стало тише. Джексон наклоняется к его плечу: — Как тебе лихая жизнь уединённого от ребёнка отца? Джинён саркастически улыбается: — Забавно. — Я серьёзно, — защищается Джексон, положа руку на сердце. Однако он, похоже, не совсем может понять, где находится поле зрения Джинёна. — Думаю, что… — он замолкает, его блюдо, полное рамёна и тягучего американского сыра, согревает его руки. Он единственный из своих друзей, у кого есть ребёнок. Им всем едва перевалило за двадцать, так что в этом нет ничего необычного. Но иногда ему становится трудно общаться с ними — когда он не может бросить всё и пойти, например, на вечеринку или отправиться в импровизированную поездку за границу. Джинён с Джебомом решили завести ребёнка в таком же раннем возрасте, как все они сейчас, по многим причинам — в основном косвенным — они были влюблены, финансово стабильны и оба хотели детей. Так зачем же ждать, правильно? Он задаётся вопросом, что бы он сделал, если бы знал тогда, что будет сейчас. Хотя бы то, что Югём уже столкнётся с пристальным вниманием к тому, кто его родители, не говоря уже о том, что теперь они даже не вместе. — Круто, — честно говорит Джинён, потому что Югём — лучшее, что с ним когда-либо случалось. — Мне, наверное, нужно чаще выходить на улицу, но честно? Югём для меня друг получше, чем ты, так что я не жалуюсь. Джексон хлопает его по плечу, достаточно сильно, чтобы бульон немного пролился на руку Джинёна, когда он смеётся. Он слышит, как произносят его имя. — Ты хотел что-то спросить? — спрашивает он Минхёка. — Я просто сказал Хёну, что ты мог бы помочь его фирме с их новой кампанией, — отвечает Минхёк. — Ты, вроде, знаешь многих дизайнеров? Марк поднимает взгляд с экрана своего телефона, на котором только что набирал сообщение. — Тебе нужен дизайнер? Хёну кивает. — Ты кого-нибудь знаешь? — Как насчёт Ёндже? — Он дизайнер? — спрашивает Минхёк. — Правда? — Ага, — подхватывает Джексон рядом. — Я видел некоторые его работы, они чистые. Хорошо подошли бы для корпоративной работы. — Кто такой Ёндже? — спрашивает Джинён, откручивая крышку ещё одной бутылки пива. Оно лёгкое и очень шипучее, но в ней не так много алкоголя. Он делает третий глоток, когда понимает, что ему так и не ответили. На самом деле, его друзья выглядят довольно молчаливо. — Что? — спрашивает он, ставя стеклянную бутылку на стол. Он смотрит на каждого из них по очереди, но они внезапно оказываются слишком заняты, чтобы смотреть ему в глаза. — Я что-то пропустил? — Он поворачивается направо. — Марк-хён? Марк делает глубокий вдох. — Он работает с Джебомом. — Хорошо, — говорит Джинён, обводя взглядом стол. — И это оправдывает такую реакцию? Я вижу Джебома каждую неделю. Мы можем поговорить о нём, это не значит, что он является какой-то роковой темой для меня. Суджи наклоняется вперёд, как всегда нетерпеливая и непримиримо резкая, даже несмотря на свои нежные слова. — Он спит с ним, Джинён-а. Джинён моргает. Он не знает, что происходит с его лицом, но, судя по выражению лиц его друзей, он ужасно справляется с задачей, пытаясь сохранить самообладание. — О, — выдавливает он. Во рту пересохло. Он надеется, что дешёвое жёлтое освещение ресторана скроет пятнистый жар, приливающий к его щекам. — Ладно. Это… не моё дело. Тишина за их маленьким столиком теперь почти осязаема. Джинён хочет продолжить разговор, но понятия не имеет, как это сделать. — А знаете, — предлагает Момо громко и ярко, её акцент стал сильнее теперь, когда она сильно пьяна, — с меня хватит. Давайте быстренько поедим и пойдём ещё куда-нибудь? С грохочущей суматохой, когда они заканчивают, встают, оплачивают счёт и одеваются, начинаются новые разговоры, и тема Джебома остаётся далеко позади. Момо протискивается мимо него с неуклюжей улыбкой, натягивая узкие джинсы повыше на голый живот, гладкая кожаная куртка не делает ничего, чтобы защитить её от уличного холода. Джинён чувствует прилив невероятной привязанности к ней. Она дважды похлопывает его по груди, а затем подпрыгивает, хватаясь за Минхёка, когда они, спотыкаясь, выходят наружу.

-

Ноги Джинёна всё ещё дрожат, когда они возвращаются на станцию Синчон, он гудит в такт песне последнего клуба, в котором они были. Чьи-то мягкие ручки обвивают его ладонь. Он оборачивается и видит, что Суджи идёт рядом с ним, не отставая как остальные, что спотыкаясь, сбиваются в кучку позади. На ней длинное пальто, но её ноги обнажены под джинсовой мини-юбкой. Волосы собраны сзади в неаккуратный высокий хвост, хотя большая их часть выбилась из прически и хлещет по её красному лицу каждый раз, когда поднимается ветер. Ее помада почти полностью исчезла с губ, теперь только намёк на неё остался лишь в уголках рта. — Тебе не холодно? — спрашивает Джинён. — Немного, — говорит она. А затем, сморщив нос, добавляет: — Много. Она придвигается чуть ближе. Они проходят мимо нескольких закрытых магазинов, на которых красным цветом мигают камеры видеонаблюдения. На улице раздаётся звон падающего стекла, и, естественно, с пьяной задержкой за ним следуют радостные крики и аплодисменты. — Как поживает твой парень? — Следующее, что спрашивает он. Она встречается с каким-то знаменитым актёром. Однажды она шепнула за чаем: «Его имя начинается с Ли, заканчивается на Хо. Но это всё, что я тебе скажу». Она напевает себе под нос, поджимая губы и размахивает своим простым чёрным клатчом на ремешке. — Занят. — Слишком занят для тебя? Её глаза блуждают по большим неоновым вывескам с крупными западными буквами, которые встречаются всё более чаще, чем ближе они подходят к реке. — Слишком занят для всех. Джинён сжимает её руку. Её пальцы холодные. — Ты же знаешь, что я никому не позволю причинить тебе боль, верно? — искренне говорит он ей. — Просто дай мне знать, если тебе нужно, чтобы я напомнил ему об этом. Она искоса смотрит на него с озорной улыбкой. — Ты собираешься угрожать ему из-за меня, Джинён-а? — Конечно, нет, — фыркает Джинён, похлопывая её по руке. — Я попрошу Хёну-хёна сделать это.

-

Когда он наконец приходит домой позже и соответствующим образом падает лицом на кровать, как ему давно хотелось сделать, он вздыхает с глубоким удовлетворением. Комната всё ещё кружится, когда он с трудом переворачивается на спину, достаёт из кармана телефон и бумажник, а затем стягивает джинсы с бёдер и вниз по ногам, сбрасывая их и снимая носки. На прикроватном столике стоит бутылка воды, которую он оставил именно потому, что знал, что ему будет слишком лень идти на кухню. Он хватает её и ныряет под одеяло. Его встречает стена уведомлений. Сообщение по электронной почте (с отметкой двадцать минут назад) от одной безполезной стажёрки, в котором говорится, что она отправляет документ без вложения. Есть сообщение от Вонпиля, подтверждающее, где они встретятся завтра за поздним обедом. И «ты уже дома?» — сообщение из KakaoTalk от Момо с милым стикером Чхве Минхо. Далее, набор слов из рандомных букв от Суджи, за которыми следует голосовое сообщение. Джинён не слушает его, но знает, что там будет что-то вроде заботы Момо. Наконец, он доходит до сообщения с фотографией от Джебома. На ней Югём, растянувшийся на спине и уверенно выставивший одну ногу поверх одеяла. Он крепко спит, обе ручки сжаты в кулаки около головы (как будто кто-то только что крикнул: стоять! Вы арестованы!) и его животик, выглядывающий из-под пижамы Человека-паука. Джинён не отвечает, но сохраняет снимок в свою галерею и сегодня ночью спит немного крепче.