Как это было

Два года спустя. — Ты ей, надеюсь, мстить не будешь? — хмуро вопросил Жданов и поднялся со стула чуть резче, чем хотел. Обошел кухню по кругу. Малиновский сидел за стойкой неподвижно, даже разочарованно вздыхать сил особо не было. — Конечно нет, Андрюх, о чем речь вообще. — Я примерно это и пытался тебе тогда в ресторане объяснить. — Ага, только все совсем наоборот получилось. — Малин, она еще совсем молодая, неужели… — Да знаю я это все, Жданов, не лечи меня, Бога ради! — нетерпеливо оборвал Роман, — Молодая, ей еще гулять и гулять, выбирать, присматриваться. Знаю я это всё. Только кто ж знал, что так погано будет, когда это случится… Тяжелая звенящая тишина заполнила пространство квартиры. Андрей не знал, что сказать, да и Роман — тоже. Сколько раз до этого они не стесняясь обсуждали друг с другом дела сердечные, но в этот раз все было по-другому, ведь дело касалось дочери Жданова. Отцовское сердце буквально разрывалось на мелкие куски. Друг впервые в жизни ушел в глубокую депрессию, а дочь разрывалась между огромным чувством вины и непреодолимым счастьем от новой любви. Как так получилось, Жданов, к счастью, узнал от дочери, а не от друга. Она тогда неожиданно приехала в гости. Поздно, они с Катей уже ложились спать. И прямо с порога расплакалась. Отдельным своим достижением отметил то, что Женька завела этот разговор по душам именно с отцом, а не с матерью. Лед между ними тронулся, и кажется, они стали ближе, чем когда-либо. — Пап, я, наверное, совсем ужасный человек. Ведь к свадьбе уже готовились… А тут, понимаешь, Антон… Ну, подумаешь, в общей компании общались. Он ведь мне сначала и не нравился совсем. И общего у нас как будто совсем немного: он на финансиста учится, весь в математике, я на художника. Если наедине оставались, так молчали сидели. А однажды разговорились, и оказалось, что у нас очень много общего. Он мне так классно рассказал, что и в рисовании есть своя математика. И в стихосложении. Я, вроде, ничего лишнего себе не позволила, но все равно ощущение, что Роме изменяю. Постоянно об Антоне думаю. Понимаешь? — Ох, дочь, — сдавленно вздыхал Андрей, поглаживая ее по макушке, — конечно, ситуация щекотливая. Но я тебя очень хорошо понимаю. Я был в твоей ситуации. Женя подняла на него удивленные глаза, после чего нахмурилась так, что Жданову стало смешно и страшно. — Ты же не про маму сейчас говоришь? — вопросила она угрожающим тоном. — Про маму, — кивнул Андрей, — но я к ней в свое время ушел от невесты. Женя облегченно вздохнула. — Ты только Роме все честно расскажи. Без обмана. Я в свое время, опять же, без обмана не смог. Много дров наломал. Будь лучше меня, я тебя прошу. И вот сейчас, напротив него сидел дорогой ему человек и мучительно, протяжно вздыхал. — Я первый раз в жизни так любил, Андрюх. Никогда раньше со мной такого не было. — Вот видишь, — принялся философствовать Жданов, — по крайней мере, теперь ты знаешь, что способен на любовь. Женька в тебе это разбудила, а применишь ты это уже в следующих своих отношениях. — Фигня какая-то, — недовольно цокнул Малиновский и лег щекой на столешницу, пустым взором сверля бокал, — фигню какую-то городишь. — Ну уж извини, я не знаю, что еще сказать. Ты мой лучший друг и ты это знаешь, но мы, вообще-то, о моей дочери сейчас говорим. — Да знаю я. Сгинь, короче. Не могу вас, Ждановых, пока видеть. — В панцирь спрячешься? — Я ненадолго, — заверил Роман. — Только отойду немного ото всей этой истории и позвоню тебе. Вот увидишь, мы с тобой Женьку еще замуж выдадим. Жданов неопределенно пожал плечами. — Ладно, давай. Они пожали руки и Андрей направился к выходу. Еще долго он размышлял о сложившейся ситуации, но ничью сторону полностью в итоге занять так и не смог. Но это будет неправдой, если бы он сказал, что их разрыв не принес ему облегчения.