echoes of silence

      Поскольку следующий день — воскресенье, Чонгук не ставит будильник и просыпается сам в десять утра. Протирая веки, он оглядывает комнату, укутанную мягким солнечным светом и умиротворённой утренней тишиной, если не считать храпа Тэхёна. Чонгук не будит его, но когда садится на край кровати, то рука парня соскальзывает с его талии и падает на матрас. Это чертовски манит назад под тёплое одеяло, и Тэхён хмурится во сне, как будто хочет тепло Чонгука обратно. Тот почти поддаётся соблазну, но его живот урчит от голода, и это точно больше не может ждать.       Чонгук мысленно даёт себе пять за то, что вчера мало пил, потому что чувствует себя легко и отдохнувши после того, как проспал целых десять часов в постели Тэхёна. Если бы не неоспоримое доказательство, всё ещё сопящее на второй половине кровати, он бы ущипнул себя, чтобы поверить в это.       В холодильнике оказывается не так много еды, но Чонгук находит яйца, молоко и хлеб и решает сделать французские тосты. Прошло достаточно времени с тех пор, как он что-то готовил, потому что общая кухня — наверное, самая непривлекательная вещь в общежитии после общего туалета и душевой, и он всё равно почти всегда ест на кампусе.       Когда Чонгук достаёт миску, чтобы взбить яйца с молоком, сахаром и корицей, то наполняется решимости сделать этот завтрак лучшим из тех, что он когда-либо готовил.       Тэхён всё ещё спит к тому времени, когда он взбивает ингредиенты и уходит умыться, находя в ванной нераспакованную зубную щётку, которую обещает себе возместить. Чонгук как раз заканчивает разогревать сковороду, когда внезапно раздаётся стук во входную дверь.       Прежде чем он успевает перевернуть первую порцию тостов и метнуться в прихожую, из коридора доносится скрип двери, и мгновение спустя взъерошенный Чимин появляется из-за угла, сонно волоча ноги по коридору. Он даже не замечает Чонгука, слишком занятый протиранием опухших ото сна глаз, и открывает входную дверь, чтобы впустить Юнги.       Чонгук поворачивается обратно к плите, пока они шепчутся и целуются, чтобы не навязываться, прежде чем он даст о себе знать. Чимин, наверное, даже не в курсе, что он остался на ночь, но мог заметить его обувь у двери. Чонгук просто ждёт, пока они войдут на кухню, чтобы поздороваться.       Это не занимает много времени. Меньше чем через минуту он слышит приближающиеся шаги перед тем, как Юнги появляется в дверях. — Доброе утро, хён, — приветствует его Чонгук с лёгкой улыбкой, пока убирает несколько приготовленных тостов на тарелку, чтобы те остыли. — Доброе утро, — вторит Юнги, проходя мимо него, и открывает холодильник, чтобы достать сироп, прежде чем поставить кипятиться чайник. — Чимин не говорил, что ты будешь здесь. — Тэхён пригласил меня. Это было спонтанно, — признаётся Чонгук, наблюдая за тем, как Юнги шаркает по кухне, будто у себя дома, и заваривает кофе. Он спрашивает юношу, будет ли тот, и в ответ получает кивок, так что вскоре на столе дымятся три чашки свежезаваренного кофе и одна с зелёным чаем, потому что, как сказал Юнги, у Тэхёна вкусовые рецепторы пятилетнего ребёнка. — Между вами что-то есть? С Тэхёном, я имею в виду, — интересуется Юнги, когда они накрывают на стол. Чимин за это время уже успел умыться и теперь скрылся в комнате Тэхёна, чтобы разбудить его. — Что? Нет. Да? Я не знаю. Может быть? — заговаривается Чонгук, взволнованно кусая губы, в то время как Юнги хмыкает, будто это не самый нелепый ответ на простой вопрос, который он когда-либо получал. — Это была просто ночёвка, не более того. Но мы ходили на свидание, один раз, так что...       Ему правда нужно научиться вовремя закрывать рот. К счастью, Чимин и Тэхён выбирают именно это мгновение, чтобы присоединиться к ним на кухне, и Чонгук может прервать череду своего позора.       Оба парня восторженно восклицают при виде завтрака, и Тэхён едва не налетает на Чонгука и целует его в обе щеки в знак благодарности, в то время как тот охает от внезапно повисшего на нём груза, но даже и не думает отстраниться.       Вскоре они садятся за стол, и Юнги проклинает количества сиропа, которое Тэхён выливает на свои тосты, в то время как Чимин и Чонгук имитируют рвоту, только чтобы получить ответ в виде набитых едой щёк Тэхёна и счастливого хмыка. Чонгук остаётся доволен собой за то, что приготовил достаточно для четырёх человек, и им, кажется, нравится его еда. Этого достаточно, чтобы вызвать счастливую улыбку, пока он накладывает себе второй тост, одетый в одежду Тэхёна на его кухне после того, как проснулся с ним в одной постели.       Жизнь никогда не была лучше. — Чёрт, за это ведь и замуж взять можно, — усмехается доевший свою порцию Чимин и тянется за кофе, отказываясь от залитой сиропом добавки. — Как будто Юнги не готовит тебе блюда уровня пятизвездочного ресторана, стоит тебе только состроить щенячьи глазки, — цокает Тэхён с набитым ртом, из-за чего Чонгук морщится, пряча улыбку.       Чимин фыркает за чашкой кофе. — Я просто рад, что мне больше не придётся делить его с тобой, раз ты нашёл своего собственного шеф-повара, мудак. — Будто я не смог бы увести у тебя Юнги, если бы захотел. — Даже не смей об этом думать! — Не обращай внимания, — говорит мужчина Чонгуку, в то время как эти двое продолжают собачиться на заднем плане. — Они так любовь проявляют. Ты привыкнешь.       Чонгук ёрзает на своём месте рядом с Тэхёном и накладывает себе ещё один тост, пока спор продолжается. — Любимый, ты бы сбежал с Тэхёном, если бы он предложил? — требует Чимин, когда они с Тэхёном поворачиваются к Юнги с комично одинаковыми выражениями ожидания на лицах.       Вытирая рот салфеткой, тот откидывается на спинку стула, не выглядя ни капли обеспокоенным тем, что оказался замешан в этой совершенно нелепой перепалке. — Зависит от того, куда мы сбегаем.       Чимин ахает от столь ужасающего ножа в спину, в то время как Тэхён торжествующе вскидывает руки и исполняет победный танец, прежде чем нагнуться через стол и смачно чмокнуть Юнги в щёку. — Я знал, что ты тайно влюблён в меня, хён. — Ладно. Раз так, то я забираю Чонгука и его навыки готовки французских тостов и запираю в башне, и ты его больше никогда не увидишь. Как тебе такое, а, остаться без единственного человека, который терпит твой ебанутый характер и смеётся над твоими дебильными шутками? — Нет, — восклицает Тэхён возмущённо и обнимает сидящего рядом Чонгука за плечи, угрожая лучшему другу измазанным в сиропе ножом. — Только попробуй, и я сделаю тост из тебя. Извини, Юнги, наш план побега отменяется. — Всем плевать, — фыркнувший Чимин встаёт со стула только для того, чтобы пересесть на колени своему парню. — Он согласился не всерьёз. — Разумеется, — комично серьёзно поддакивает Юнги и целует надутые в показной обиде губы Чимина. — Даже если бы я и попытался сбежать, он поймал бы меня и вернул обратно за считанные секунды. — Именно. Тебе никогда от меня не избавиться. — Даже не мечтаю. — Вы тут вообще-то не одни, — бормочет Тэхён, отпуская Чонгука как раз в тот момент, когда поцелуи между сидящей напротив парой становятся слишком глубокими для воскресного утра. — Мне можно целоваться со своим парнем в квартире, за которую я плачу! — отстаивает своё Чимин, но в его глазах мелькают огоньки смеха. — Мы платим пополам! — Тогда перестань ныть, найди себе собственного парня и сосись с ним хоть в каждом углу этой квартиры!       Тэхён украдкой бросает взгляд на Чонгука, который робеет и поспешно опускает глаза в свою полупустую тарелку, прежде чем фыркнуть и усесться обратно на стул к недоеденному завтраку.       Вскоре вновь возникший за столом разговор приводит к вечеринке. Чимин спрашивает, во сколько они ушли, и, когда Тэхён говорит, что они вернулись сюда незадолго до полуночи и почти сразу же легли спать, Чонгук делает вид, что не замечает, как Чимин выдыхает, словно он ждал, что история закончится по-другому.       Чонгук его не винит. Глазами Чимина, этим утром он обнаружил его в одежде своего лучшего друга на их кухне за готовкой завтрака. Очевиднее не бывает.       Тем не менее, между ними ничего не было, и Чонгук, в кои-то веки, этому рад. Они с Тэхёном оба выпили вчера и даже не поговорили, так что ничего хорошего бы не вышло, закончись прошлая ночь по-другому. Не то чтобы Чонгук не думал об этом, но всё же. — Как продвигается подготовка к выступлению, Гук? — спрашивает Чимин, когда они убирают со стола, покончив с завтраком. — Оно всё ещё запланировано на пятницу, да? — Да, — он кивает, передавая грязную посуду Тэхёну, который ополаскивает её, прежде чем сложить в посудомоечную машину. — Это полная жесть по сравнению с выступлениями в танцевальных кружках. — И не говори. Иногда мне хочется вернуться назад, просто чтобы не страдать от семичасовых тренировок. Тогда было легко.       Чонгук вздыхает в солидарности. — Я уже поставил танец с небольшой помощью Хосока, но мне всё равно кажется, что нужно прогнать его по крайней мере тысячу раз, прежде чем я выйду на сцену. По вашим рассказам о судьях, это полнейший дурдом.       Закрывший посудомоечную машину Тэхён вытирает руки полотенцем и подходит к ним. Его тёплая ладонь находит место на пояснице Чонгука и привлекает к себе его колыхнувшееся внимание. — Ты не упоминал, что у тебя скоро выступление.       Оборачиваясь к нему, Чонгук скрещивает руки на груди. — Может, и упомянул бы, если бы ты проявил интерес хоть к чему-нибудь в моей жизни за последнюю неделю.       Морщась, Тэхён ближе притягивает его к себе, пока Чимин наблюдает за ними, даже не пытаясь скрыть своё любопытство. Он, вероятно, понятия не имел, что они сблизились, так что оно оправдано, но Чонгуку всё равно хотелось бы немного уединения с Тэхёном прямо сейчас. — Прости, я был занят сдачей всех дедлайнов, — виновато шепчет тот, выглядя так, словно ему правда жаль. Чонгук разжимает скрещённые на груди руки, и всё недовольство покидает его так же быстро, как и появилось, от полной надежды улыбки Тэхёна. — Ты сказал, что оно в пятницу? У меня только два занятия по пятницам, я мог бы прийти поддержать тебя, если ты не против.       Чонгук обдумывает это предложение. Он даже не разрешил Хосоку прийти, заставив пообещать, что тот не проберётся на выступление, потому что одна лишь мысль о том, что лучший танцор, которого он знает, будет смотреть на то, как Чонгук выступает на сцене, вселяет в него первобытный ужас. Однако Тэхён совсем не пугает, и он не танцует, так что не сможет судить Чонгука. По крайней мере, не с профессиональной точки зрения, которая всегда задевает намного сильней.       В то же время, это Тэхён. Чонгук всегда немного нервничает рядом с ним. Не потому, что напуган им или встревожен, а потому, что Тэхён ему нравится и он хочет, чтобы это было взаимно, а это требует некоторого контроля над тем, как он выглядит, как действует и что говорит. Сцена, однако, не терпит притворства, и Чонгуку придётся смириться с тем, что он, возможно, опозорится перед парнем своей мечты, если пригласит его на своё выступление.       Так или иначе, его это устраивает. — Я не против, — говорит он и с улыбкой наблюдает за тем, как лицо Тэхёна загорается от радости. — Я же всё-таки обещал, что ты увидишь, как я танцую.       К сожалению, вскоре после этого Чонгуку приходится уйти, чтобы встретиться с Хосоком и тренироваться, пока у него не подкосятся ноги и он больше не сможет исполнить ни движения. Тэхён провожает его с обещанием написать, и Чонгук отгоняет тихое сомнение, которое вспыхивает в нём так же стремительно, как и унимается, когда не проходит и двадцати минут с его возвращения в общежитие, прежде чем Тэхён пишет ему.       Внимание Тэхёна возгорается на скулах приятной лёгкостью и предвкушением, пока щёки рдеют от каждого уведомления в их переписке. К счастью, напряжение и измотанность от многочисленных прогонов скрывают его румянец, так что Хосок не замечает.       тэхён [14:23]       даже не верится, что я увижу, как ты танцуешь       не могу дождаться       чонгук [14:26]       ты даже не знаешь, хороший ли я танцор       тэхён [14:28]       это понятно даже по твоим бёдрам       и Чимин расхваливал тебя с первой вашей встречи       уж он-то знает, о чём говорит, когда дело касается танцев       Чонгук готов упасть в обморок к тому моменту, когда поздно вечером возвращается в общежитие, измученный, но довольный своим прогрессом. К концу тренировки он исполнил весь танец, не допустив ни одной большой ошибки, так что это снимает часть груза с его плеч.       Выступление всё ещё нависает над ним грозовой тучей, подкрадываясь к Чонгуку и перехватывая дыхание каждый раз, когда ему напоминают о том, что через несколько дней он выйдет на сцену и будет танцевать перед всей своей группой и преподавателями его кафедры.       Тэхён, однако, всецело поддерживает его, и они переписываются каждый день и даже созваниваются перед сном, из-за чего Джехён с любопытством поглядывает на своего соседа по комнате каждый раз, когда тот хихикает в телефон и совершенно глупо дрыгает ногами.       Чонгуку как-то всё равно, как это выглядит со стороны. Не когда его щеки болят от улыбки, а сердце замирает каждый раз, когда Тэхён открыто флиртует с ним. Он загорается с каждым приходящим уведомлением, потому что в то остальное время, за которое он не общается с Тэхёном, всё, о чём Чонгук может думать, — это о стремительно приближающемся выступлении. Чимин и Хосок делают всё возможное, чтобы помочь ему, и остаются допоздна после тренировок, чтобы составить Чонгуку компанию и усыпать похвалой каждый раз, когда у него случается нервный срыв, то есть после каждого прогона.       Однако же мысль о том, что Тэхён будет там, в аудитории, и увидит его выступление, даёт Чонгуку мотивацию и силы выдержать эту неделю и усовершенствовать танец от начала до конца. Родители также поддерживают его издалека, заверяя, что он прекрасно справится, и напоминают снять для них его выступление. Чонгук просит Тэхёна позаботиться об этом, так как не разрешил прийти никому из своих друзей.       Конечно же, Тэхён соглашается.       День выступления наступает слишком быстро, и Чонгук просыпается в шесть утра, чтобы сходить на пробежку и провести одну последнюю тренировку, прогоняя танец перед показом.       Несмотря на то, что он готовился к сегодняшнему дню всю неделю, Чонгук всё равно не может избавиться от спирающего грудную клетку волнения. Чимин угощает его завтраком, чтобы хоть как-то поддержать после того, как Чонгук запретил ему приходить на выступление. В каком-то смысле это снимает напряжение, пока он слушает друга, рассказывающего про бесячего одногруппника, которому за душный невыносимый характер прилетела карма в лице проваленной промежуточной аттестации, и надеется, что съеденный им завтрак не полезет наружу от ходящих ходуном нервов.       Предшествующий выступлению остаток дня он проводит в репетиционном зале, игнорируя всех остальных, кто прогоняет свои номера. За кулисами по приближении шести вечера начинается самый настоящий хаос, поскольку время до показа улетучивается, и единственная причина, по которой Чонгук ещё не поддался панике, это потому что Тэхён пишет ему, что уже занял место в зале.       Родители Чонгука звонят ему и уверяют, что у него всё получится, пока он переодевается для выступления и даже немного подкрашивается. Ничего особенного, просто немного подводки для глаз и консилера, но лёгкий макияж скрывает признаки усталости с его лица, и только это имеет значение.       Из всей академической группы он будет выступать одним из последних, поэтому дополнительное время ожидания лишь усугубляет его беспокойство. Чонгук делает все дыхательные упражнения, которые помнит, а затем звонит Тэхёну, когда они не помогают, потому что теряет остатки веры в себя и убеждается в том, что у него ничего не получится. — Гук? Всё в порядке? — в голос Тэхёна просачивается беспокойство, когда он отвечает на звонок, только чтобы услышать прерывистое дыхание по ту сторону трубки. — Скоро твоя очередь, да? — Я не знаю, смогу ли выйти на сцену, — сбивчиво бормочет Чонгук, вытирая вспотевшую ладонь об свои рваные джинсы и нервно дёргая за торчащие на коленках нитки.              По ту сторону телефона слышится отдалённый гул голосов, прежде чем фоновый шум аудитории приглушается. Должно быть, Тэхён вышел из зала, чтобы лучше слышать его. — Эй, всё будет в порядке. Ты тренировался день и ночь, помнишь? Ты отточил каждое движение, твоё тело помнит их наизусть. Просто забудь о зрителях и доверься себе. Сможешь сделать это?       Низкий, успокаивающий голос Тэхёна омывает его, и Чонгук делает глубокий вдох, прежде чем кивнуть. Ему требуется несколько мгновений и его обеспокоенно произнесённое Тэхёном имя, чтобы вспомнить, что тот не видит его. — Я... я постараюсь. Я следующий. — Всё будет хорошо. Не думай о зрителях, просто сосредоточься на танце. — Ты это от Чимина подхватил? — мягкая ухмылка появляется на его искусанных губах, пока люди спешат в раздевалку, уже закончив свои выступления, и посылают ему ободряющие улыбки, которые он очень ценит. — Может быть, — то, что Тэхён наверняка сейчас закатывает глаза, Чонгук понимает лишь по его голосу. — Он самый мудрый человек, которого я знаю, что я могу сказать?       Чонгук ничего не говорит, глядя в пол и делая размеренные глубокие вдохи, пока тревога медленно, но верно вытесняется успокаивающими словами Тэхёна. Он со всем справится. Он прогнал этот танец тысячу раз и исполнит его идеально. — Чонгук? — зовёт его Тэхён через мгновение затянувшегося молчания, когда один из преподавателей заходит в гримерку, чтобы подвести Чонгука к сцене. — Можешь подождать меня за кулисами, пожалуйста? — просит он, когда его выводят из раздевалки, и изо всех сил цепляется за телефон, пока преподаватель говорит ему закругляться. Чонгук даже не думает об обещании записать своё выступление, которое он дал своим родителям. Он просто хочет, чтобы Тэхён был там, когда он сойдёт со сцены. — Да, конечно, — поспешно заверяет его тот, кажется, поняв, что предшествующее Чонгуку выступление подходит к концу. — Ты справишься, слышишь? Разнеси эту сцену.       Чонгук даже не успевает ответить, как телефон буквально вырывают у него из рук. Один из его преподавателей подбегает к нему и желает удачи как раз в тот момент, когда только закончивший танцевать запыхавшийся одногруппник Чонгука проходит мимо.       Он отключается, как только выходит на сцену, ослепляющую светом прожекторов. Даже не смотря на аудиторию, Чонгук забывает о зрителях до самого последнего момента и пропускает не покидавшую его голову последнюю неделю песню сквозь себя, когда поддаётся мелодии и позволяет музыке направлять каждое своё движение.       Эти мгновения там, на сцене, в центре внимания, когда его тело движется вместе с песней, не пропуская ни единого бита, кажутся галлюцинацией. Чем-то слишком волшебным и невесомым, чтобы быть правдой. Чонгук понимает, что всё закончилось, только когда оказывается за кулисами и на него налетает толпа одногруппников и преподавателей с восторженными восклицаниями о том, как хорошо он справился.       Тревога сменяется адреналином, который всегда приходит после выступления, и Чонгук чувствует холодящую испарину на своей коже и сухость в горле. В ушах поверх окружающих его голосов клокочет неразборчивый гул, и всё это ошеломляет, но затем он поворачивает голову и видит Тэхёна возле двери в закулисный коридор, и его отключает по новой.       Чонгук не помнит, как выпутался из кокона своих одногруппников и преподавателей и бросился к уже улыбающемуся ему Тэхёну. Он знает только, что в следующий момент сплетает их губы в поцелуе, почти сбивая Тэхёна с ног, когда тот ловит налетевшего на него юношу.       Издав тихий звук удивления в губы Чонгука, Тэхён накрывает его шею и отвечает на поцелуй, в то время как тот прижимается к нему, бездыханный и ведомый адреналином и сладостью чужих губ. Свободная рука Тэхёна оборачивается вокруг его талии, когда он притягивает его ближе, пока Чонгук зарывается пальцами в мягкие тёмные локоны, чего он хотел с тех пор, как увидел Тэхёна впервые в приглушённом полумраке его гостиной.       Поцелуй становится медленнее, плавнее, когда Тэхён выдыхает в его рот и сплетает их губы нежнее, перенимая инициативу. Чонгук тает в его руках, чувствует надорванное биение сердца в своей груди, когда старший дразняще оттягивает его нижнюю губу и зализывает едва ощутимую вспышку зубов. Цепляясь за него как за якорь, Чонгук позволяет прижать себя ближе и теряет себя в тягучем скольжении их губ, даже не думая о том, что за кулисами сейчас десятки людей. Тэхён целует так восхитительно, и он так долго этого хотел, и всё тело Чонгука словно парит в блаженной невесомости до покалывания в кончиках вплетённых в волосы Тэхёна пальцев.       Томный вздох срывается с его припухших блестящих губ, когда Чонгук наконец отстраняется, всё ещё цепляясь за Тэхёна, словно боится, что тот исчезнет. Парень уже смотрит на него завороженно, и Чонгук краснеет от осознания, что только что поцеловал Тэхёна из ниоткуда, даже если это был лучший поцелуй на его памяти.       Прежде чем он успевает вернуть свой дар речи и сказать хоть что-то, всё ещё приводя в порядок своё дыхание, Чонгук улавливает знакомые голоса. Мгновение спустя в поле его зрения появляются три подозрительно знакомых лица, и всё, что он может сделать, это поражённо распахнуть рот, пока смотрит на проталкивающихся к ним Чимина, Хосока и Намджуна с широкими улыбками на их горящих лицах. Всё ещё не подняв челюсть с пола, Чонгук поворачивается обратно к Тэхёну только для того, чтобы увидеть улыбку и на его чуть припухших губах.       Секунду спустя Чонгук влетает в объятия, накрывшие с головой вместе с громкими похвалами, радостными возгласами и теснотой обвивших его рук. Друзья поздравляют его и рассказывают, как сильно им понравилось его выступление, и Чонгук едва может дышать от всего этого внимания и комплиментов, отчасти желая упущенного телесного контакта с Тэхёном, чтобы унять трепетное волнение. — Вы были здесь всё это время? — допрашивает он, когда друзья, наконец, отпускают его, и обвиняюще глядит на каждого. Чимин лучезарно улыбается, и Чонгук возмущённо ахает. — Предатели, я же просил вас не приходить! О Боже, что, если бы я заметил кого-то из вас, когда вышел на сцену? Я бы облажался!..       Тэхён накрывает ладонью его поясницу, убаюкивая одним касанием, и мягко успокаивает его взволнованное негодование. — Ты бы не облажался. Твоё выступление в любом случае было бы великолепным, — он улыбается и поглаживает напряжённую спину Чонгука, когда тот подаётся навстречу его ладони, оседая в ускользнувшей из его измотанного танцем и волнением тела энергии.       Чонгук краснеет от похвалы уже со стороны Тэхёна, и его слова вызывают ещё одну волну комплиментов, к которым он морально не готов. Однако тепло ладони Тэхёна не покидает его, и Чонгук всё ещё чувствует призрак их поцелуя на раскрасневшихся губах.       Несколько одногруппников и преподавателей приходят поздравить его с одной из самых высоких оценок на потоке, и Чонгук благодарит их, чувствуя, как его тело постепенно отключается после ставшего самым настоящим испытанием выступления. Тэхён держится поблизости, и когда Чонгук заканчивает кланяться и благодарить друзей и преподавателей за тёплые слова, то просит Тэхёна подождать его, пока он примет душ и переоденется.       У него уходит не больше двадцати минут на то, чтобы собрать свои вещи в раздевалке, и Чонгук улыбается, когда выходит и видит Тэхёна на последних рядах. Зал почти опустел, и всего дюжина человек тоже сворачиваются и спешат разойтись, прежде чем погаснет свет и свернутся кулисы.       Чонгук всё ещё переполнен адреналином, но тот уже не оглушает так сильно, как сразу после выступления. Подходя к Тэхёну, он с проступившим на и без того раскрасневшихся щеках смущением вспоминает, как поцеловал его из ниоткуда. Это проявление нехарактерной смелости мешает встретить поднявшийся к нему взгляд карих глаз. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает вставший с сиденья Тэхён и берёт одну из сумок из рук Чонгука. — Как выжатый лимон. Слава Богу, это наконец закончилось, — бормочет тот, когда они выходят из зала, у которого их не поджидают друзья. Когда он спрашивает, Тэхён говорит, что они уже ушли, и Чонгук чувствует, что краснеет чуточку сильней от мысли о том, видели ли они их с Тэхёном поцелуй и не потому ли решили оставить их одних. — Не могу поверить, что они пришли, даже когда я просил их не делать этого, — ворчит он, чем вынуждает идущего рядом Тэхёна усмехнуться. — Знаешь, ты должен быть благодарен. Они сняли твоё выступление после того, как я пошёл к тебе за кулисы.       Вспомнив о том, что он обещал своим родителям видеоотчёт, Чонгук просит друзей перекинуть запись, прежде чем отправить её маме и папе и ответить на многочисленные сообщения, которые ждали его с момента выступления. Чонгук был просто слишком занят без пяти минут паническими атаками и затем — поцелуем с Тэхёном, чтобы вспомнить об окружающем его мире.       Он убирает телефон в карман, прежде чем, наконец, поднять взгляд на Тэхёна и заметить, что тот уже смотрит на него. Чонгук не знает, как заговорить о поцелуе и объясниться, может быть, даже извиниться за то, что он так внезапно набросился на Тэхёна в порыве подначенной адреналином смелости. Но Тэхён ответил на поцелуй и не сбежал после, так что это должно быть хорошим знаком, так ведь? — Хочешь, завалимся ко мне? Чимин на выходные останется у Юнги, так что квартира полностью в нашем распоряжении. Я уже заказал доставку китайской еды. Можем отметить твоё выступление.       Предложение такое заманчивое, и Чонгук старается не слишком задумываться о последствиях того, что на ночь останется с Тэхёном наедине. Если повезёт, ему может перепасть ещё один поцелуй. Он точно заслужил это после сегодняшнего дня, выжавшего из него все соки.       Они вызывают такси, и, может, Чонгуку мерещится, но Тэхён придвигается ближе к нему на заднем сиденье так, что их бёдра прижимаются друг к другу. Чонгук сглатывает, прослеживая взглядом линию соприкосновения их тел, а затем ладонь Тэхёна находит его колено. Он старается не слишком зацикливаться на тёплой тяжести на мгновение сжавших выше по бедру пальцев, но ничего не может поделать со взволнованным трепетом под пропустившим удар сердцем.       Тэхёна, однако, это не слишком беспокоит, судя по тому, как беспечно он наблюдает за проносящимися мимо домами. Парень лишь издаёт вопросительный звук, когда Чонгук кладёт голову ему на плечо, прежде чем наклониться и провести кончиком носа по его виску. Нежного прикосновения достаточно, чтобы у Чонгука закружилась голова, когда он подаётся ближе и тоже переводит взгляд туда, где за стеклом мимо проплывают здания и люди.       Слишком скоро поездка заканчивается, и Чонгук старается не дуться, когда ладонь Тэхёна исчезает с его колена перед тем, как они вылезают из такси. Тэхён, кажется, замечает его недовольство, потому что переплетает их пальцы, стоит ему обойти отъехавшую от подъезда машину. Чонгуку приходится закусить губу, чтобы сдержать просящуюся на лицо улыбку.       Они оставляют его вещи в гостиной, прежде чем Чонгук спиной плюхается на просторный диван, а Тэхён идёт на кухню за выпивкой. Он ухмыляется в потолок, распластавшись на диване, такой уставший, но в то же время счастливый до чёртиков от одной мысли о том, как прекрасно прошёл сегодняшний день. Через минуту Тэхён возвращается с двумя бутылками прохладного пива и подключает свой телефон к колонкам в углу гостиной. Чонгук не может удержаться от улыбки, когда начинает играть песня, которую он отправил Тэхёну несколько недель назад, и тот подмигивает ему с места, где присел рядом с колонками, прежде чем с кряхтением подняться с корточек. — Как же я вымотался за сегодня. Я никогда ещё так не переживал, как из-за твоего выступления, — стонет он, плюхаясь рядом с Чонгуком и делая глоток пива. — Готов поспорить, что у меня после сегодняшнего точно появится седина, — поддакивая, бормочет юноша и, приняв сидячее положение, тоже берёт свою бутылку, пока его любимый плейлист заполняет гостиную. — Пожалуйста, нет. Мир не готов к тому, как горячо ты будешь выглядеть с сединой.       Чонгук смущённо отмахивается от него, прежде чем внезапно поднимается с мягких диванных подушек, осенённый идеей.       Прослеживая его недоумённым взглядом, Тэхён хмурится, не понимает неожиданного загоревшегося чем-то Чонгука, когда тот встаёт с дивана и протягивает ему руку. — Потанцуй со мной!       Тэхён сглатывает, выглядит потерянным. — Что?       Чонгук трясёт своей протянутой рукой, улыбаясь ещё шире. — Вставай! Хочу увидеть, как ты танцуешь. — Ты шутишь? Я же только что сказал, что вымотался за сегодня! — Это я выступал на сцене, а не ты. Ты не можешь быть более уставшим, чем я. Ну же, Тэ, пожалуйста?       Он строит ему свои лучшие щенячьи глазки, и Тэхён смотрит на него долгое мгновение, прежде чем смиренно встать и проворчать что-то себе под нос. Однако недовольство быстро исчезает с его лица, когда Чонгук посылает ему ослепительную улыбку и берёт за руки, импровизируя нелепый танец на месте и позволяя музыке направлять своё тело.              Тэхён замирает лишь на мгновение, прежде чем с неохотной улыбкой фыркает и повторяет его твист на месте, смеясь, когда Чонгук крутит его только для того, чтобы обхватить за талию и опустить через свою руку. — Видишь, это не так уж сложно, — улыбаясь, говорит Чонгук, когда они продолжают крутиться, как в фильме Тарантино. Тэхён указывает на сходство, вынуждая залиться звонким хохотом и вновь закружить его в танце. — Сказал профессиональный танцор.       Тэхён следует его примеру, пока они перемещаются по гостиной вместе с последним припевом играющей из колонок песни. Они дурачатся, пока та не подходит к концу, счастливо улыбаясь и посмеиваясь, и Чонгук не чувствует и укола усталости, пока их тела двигаются в такт музыке.       Следующая песня оказывается намного медленнее, и, прежде чем Чонгук успевает перевести дух и настроиться, Тэхён уже обнимает его за талию и прижимает ближе, пока их тела раскачиваются вслед за плавной мелодией. Робея, Чонгук обнимает Тэхёна за плечи, почти так же, как тогда, за кулисами, и подстраивается под него в медленном танце. Когда он рискует взглянуть на него, то замечает, что веки Тэхёна прикрыты, а длинные ресницы слегка подрагивают. Чонгук подаётся ближе, пока между ними едва остаётся пространство, и они практически одного роста, что означает, что теперь лицо Тэхёна оказывается очень близко к его собственному. Чонгук старается не смотреть на его губы, он правда старается, но Тэхён ловит его взгляды украдкой, стискивая тонкую талию в своих руках.       В неотрывно смотрящих на юношу глазах мелькает нежность, смешанная с забавой, как будто он ждёт, что Чонгук снова выкинет что-нибудь неожиданное. Однако на этот раз тот не собирается так легко поддаваться.       Он облизывает губы, вспоминая их поцелуй, прежде чем из-под подрагивающих ресниц взглянуть Тэхёну в глаза. Кажется, он тоже прокручивает это воспоминание в голове, поскольку его взгляд следом падает на губы Чонгука, и тот прикусывает нижнюю, втягивая в рот, прежде чем выпустить на мгновение побелевшую кожу из плена зубов. Глаза Тэхёна темнеют, и он всё ещё смотрит на его губы, в то время как руки парня крепче обвивают его талию. Чонгук чувствует, как предвкушение мурашками пробегает по коже туда, где Тэхён касается его, концентрируясь в этих местах томительным теплом.       Он так сильно хочет, чтобы Тэхён поцеловал его, что задерживает дыхание, когда тот, наконец, наклоняется, на мгновение встречаясь с ним взглядом, прежде чем в который раз опустить потемневшие глаза на его губы. Чонгук скользит руками выше по его шее, чувствуя, как дыхание Тэхёна касается его лица, прежде чем их губы наконец встречаются.       Музыка кажется не более чем фоновым шумом, когда Чонгук выдыхает в поцелуй и подаётся навстречу, в то время как Тэхён подносит руку к его подбородку и надавливает большим пальцем. Поняв намёк, Чонгук поддаётся и позволяет Тэхёну прикусить его нижнюю губу и мазнуть по ней языком перед тем, как проскользнуть в его податливый рот.       Из горла вырывается постыдный звук, что-то между вздохом и всхлипом, но Тэхёну, похоже, это нравится, поскольку он стонет в поцелуй и углубляет его, пока Чонгук утопает в плавном, влажном скольжении их губ. Он не замечает, закончилась ли песня, танцуют ли они ещё, растворяясь в поцелуе, от которого по коже бегут сладостные мурашки.       Пальцы Тэхёна сильнее впиваются в его талию, когда он подаётся ближе, — если это вообще возможно, — и в одурманенной голове Чонгука проскальзывает мысль перебраться на диван или даже в кровать Тэхёна, прежде чем раздаётся трель дверного звонка.       Разрывая затянувшийся поцелуй, Тэхён касается лбом его, пока они оба приводят в норму своё тяжёлое дыхание. Чонгук чувствует, как его губы покалывает самым восхитительным образом, когда в последний раз украдкой целует Тэхёна, прежде чем отпустить его открыть дверь.       Тэхён ставит контейнеры с едой на кофейный столик, пока он просматривает плейлист в поисках чего-нибудь менее меланхоличного, но всё ещё плавного и подходящего под атмосферу. Оставаясь довольным своим выбором, Чонгук возвращается к дивану и берёт первый попавшийся контейнер, чтобы занять руки.       Садясь рядом с ним, Тэхён следует примеру и выбирает из еды, располагаясь так близко, что их бока и бёдра оказываются вплотную прижаты друг к другу. Он совершенно бесстыдно стонет в голос от вкуса лапши, пока Чонгук жуёт спринг-роллы и заглядывается на пока нетронутые димсамы. Его губы всё ещё немного припухли от поцелуя, и когда Чонгук делает глоток пива и украдкой бросает взгляд на Тэхёна, то с довольным румянцем замечает, что и его губы выглядят исцелованными.       Чонгук закидывает ноги поперёк бёдер Тэхёна так, что его перед оказывается прижат к боку парня, и открывает рот, показательно уставившись на лапшу, пока тот не понимает намёк и не даёт ему попробовать. Еда оказывается восхитительной на вкус, и Чонгук даже не подозревал, насколько проголодался, пока не почувствовал запах доставки из китайской забегаловки.       Они разделяют всю еду, и Чонгук оставляет поцелуй на губах Тэхёна, когда тот со своих палочек даёт ему откусить димсам и улыбается, подаваясь ближе за ещё одним поцелуем. Вскоре еда остаётся забытой на столе, съеденная лишь наполовину, в то время как Чонгук перекидывает одну ногу через бёдра Тэхёна и усаживается к нему на колени. Руки того немедленно обвиваются вокруг его талии, когда он устраивается поудобнее и ловит уже устремлённый на него очарованный взгляд блестящих в приглушённом свете гостиной глаз. — Это считается за наше второе свидание? — шёпотом спрашивает Чонгук, наклоняясь, чтобы мазнуть кончиком носа вдоль скулы Тэхёна, в то время как тот тает под ним, до скомканной ткани цепляясь за его талию.       Тэхён даже не пытается скрыть то, как открыто он пялится на его губы. — Ты бы этого хотел?       Фыркнув, Чонгук отстраняется, оставляя между ними достаточно расстояния, чтобы Тэхён подался за ним следом в погоне за близостью его губ. На них моментально пробирается полная забавы улыбка, когда он оттягивает поцелуй. — Не отвечай на мой вопрос вопросом, — наигранно возмущается Чонгук и наслаждается тем, как Тэхён хмурится по мере того, как он лишает его своих губ. Это так очаровывает, что Чонгук едва сдерживается, чтобы не поддаться. — Но мне бы этого хотелось. — Тогда это наше второе свидание, — шепчет Тэхён и проводит по его волосам, чтобы убрать их с лица, не в силах оторвать от него глаз. Он обхватывает ладонями его скулы, проводя большим пальцем под подрагивающими нижними ресницами так мягко, что у Чонгука мурашки пробегают до кончиков пальцев, и он едва может дышать с тем, как завороженно Тэхён смотрит на него.       Поэтому, он закрывает глаза и подаётся вперёд, чтобы, наконец, сплести их губы в поцелуе.       Его пальцы мгновенно зарываются в волосы Тэхёна, и тот хмыкает, позволяя Чонгуку сразу углубить уже третий за вечер поцелуй. Юноша даже не замечает звуки, которые начинает издавать в губы Тэхёна, сиплые и бездыханные, и у него плывёт под прикрытыми дрожащими веками. То ли от алкоголя, то ли от того, как их губы сплетаются в тягучем поцелуе снова и снова.       Ладони скользят вверх по его бёдрам, когда Чонгук втягивает нижнюю губу Тэхёна в жаркий плен своих, срывая хриплый стон с его языка и вынуждая притянуть себя ближе, пока он не оказывается сидящим прямо на паху Тэхёна. От столь палящей близости сводит кончики сжавших локоны пальцев, и Тэхён под ним отстраняется, тёмным взглядом замирая на влажных от слюны припухших губах, прежде чем выдохнуть и поцеловать его с новой силой.       Чонгук не может насытиться тем, как пальцы впиваются в его бёдра поверх джинсов, и осмеливается качнуть ими, прощупывая реакцию Тэхёна. В ответ ему даруют гортанный, припекающий низ живота стон, что вторит его собственному, когда их скрытые одеждой члены скользят вместе, горячим концентратом собираясь в паху так стремительно, что у него кружится голова, пока Тэхён крадёт последний воздух из его легких.       Сквозь шум в голове Чонгук думает о том, как было бы хорошо, если бы жаркие ладони скользнули ещё выше, к его ягодицам. От этой мысли всё его тело мякнет в руках Тэхёна, пока язык того собирает тихие, мягкие стоны с его нежных губ.       В ответ на изводящее поддразнивание Тэхён толкается к нему бёдрами и недовольно фыркает, прежде чем, наконец, обхватить ягодицы Чонгука и прижать его вплотную к своему паху. Тот моментально выгибается в изумительно крепко держащих его руках, не в силах сдержать слетающие с его вспухших губ всхлипы и томные вздохи, пока Тэхён подначивает его задать неторопливые движения покачивающимися бёдрами.       Поцелуи становятся всё более развязными вслед за нарастающим возбуждением. Чонгук чувствует упирающееся в его свидетельство этого, цепляясь за волосы на загривке Тэхёна и наклоняя его голову, чтобы скользнуть расцелованными губами вниз по крепкой шее. Он не может удержаться, с оттяжкой проезжаясь прямо по топорщащему джинсы члену и лаская слух тяжёлым дыханием Тэхёна, откинувшего голову на спинку дивана. Позволившего Чонгуку осыпать его разгорячённую медовую кожу жаркими поцелуями и лёгкими укусами, дразнящим мочку языком, просто чтобы услышать, как сбивается от каждого касания губ его и без того надрывное дыхание.       Пламенное возбуждение под кожей только разгорается по мере того, как трение их тел становится всё более нуждающимся. Но стоит Чонгуку, наконец, оторваться от шеи Тэхёна и вновь найти его губы, пока его дрожащие от возбуждения пальцы тянутся к его ширинке, как он зевает в поцелуй.       Прежде чем Чонгук даже успевает закрыть рот и осознать, что он только что сделал, Тэхён хрипло посмеивается и поглаживает его бёдра, зацеловывая его раскрасневшиеся щёки и нос. — Думаю, нам пора закругляться, солнце. Ты явно устал.       Чонгук утыкается пылающим от смущения и всё ещё не отступившего возбуждения лицом в исписанную призраками его поцелуев шею и млеет от нежного обращения. Он едва подавляет второй зевок, когда Тэхён похлопывает его по бедру, чтобы юноша слез с его колен. — Один последний поцелуй, — он очаровательно дует губы, отчаянно не обращая внимания на то, как стояк Тэхёна всё ещё упирается в его собственный.       Тот зарывается пальцами в волосы на затылке Чонгука, пока его тёмные, такие завороженные глаза блуждают по его лицу, прежде чем Тэхён мягко улыбается и подаётся ему навстречу, шепча прямо в зацелованные им же губы. — Иди ко мне.       Они замирают так долгое мгновение, на этот раз целуясь уже без языка, и Чонгук старается не всхлипнуть, когда Тэхён всё же отстраняется. Кажется, тот замечает его разочарование и наклоняется за ещё несколькими поцелуями, и Чонгук улыбается в каждый из них, пока их губы не сплетаются в последний раз и он, наконец, не соскальзывает с колен Тэхёна.       Под всё ещё помнящей ожоги так жадно исследовавших её касаний кожей порхают бабочки, даже пока он убирает остатки еды в холодильник, в то время как Тэхён выключает музыку и идёт расправить постель. Чонгуку требуется около пяти минут, чтобы смыть остатки макияжа и почистить зубы перед тем, как переодеться в ту же одежду, которую Тэхён дал ему в прошлый раз, и забраться под одеяло. Не теряя ни секунды, Тэхён пробирается в его объятия, прижимаясь к боку Чонгука и пряча лицо в его шее. Выдыхая, он оставляет поцелуй на изгибе оголённого его футболкой плеча, прежде чем шёпотом пожелать ему спокойной ночи. Чонгук отвечает взаимностью, устраиваясь поудобнее под одеялом и обнимая Тэхёна в ответ, и с умиротворённым вздохом смыкает веки.       Его губы всё ещё приятно саднит, пока он засыпает рядом с Тэхёном, в его объятиях. Чонгук не думает ни о чём, кроме теплоты его тела, наслаждаясь их близостью в застилающем сознание сне.

***

      Он не замечает, как начинает проводить всё больше и больше времени у Тэхёна, приходя после занятий или оставаясь на ночь. Это случается само собой. Кровать Тэхёна значительно удобнее, чем продавленный матрас в его общежитии, и не то чтобы парень развернёт зачастившего с визитами Чонгука в дверях.       Однако дальше поцелуев тут и там и одного особенно долгого и страстного, от воспоминаний о котором по телу Чонгука пробегает дрожь, а кончики ушей краснеют, не заходит. Они не говорят об этом, просто поддаваясь своим желаниям в моментах их накала, и пусть Чонгук не против такого развития событий — скорее, обеими руками за, — ему всё равно хочется какой-то определённости. Разумеется, он не воспринимает Тэхёна как друга, не после того, как столько раз чувствовал его губы на своих, что одна мысль о них пробирает сладкими мурашками.       Они также выбираются в город, в кино и забегаловки и просто гуляют по паркам и кампусу. Чонгук более чем счастлив и доволен этим, правда, но всё равно не может избавиться от мыслей о том, на одной ли странице они с Тэхёном в том, что так трепетно и стремительно разрастается между ними с каждым свиданием и поцелуем.       Он не поднимает эту тему из страха вынудить пелену, за покровом которой они прятались последние несколько недель, раствориться, и просто плывёт по течению, потому что Тэхён не даёт ему поводов для сомнений. Замечательный, заботливый и внимательный, он совсем не наседает на него ни в чём, что Чонгук может не хотеть.       Несмотря на то, что тихий, знакомый голосок в его голове сомневается, хочет ли Тэхён его вообще, если не делает никаких шагов для чего-то большего, сам Чонгук ему за это благодарен. Он не знает, готов ли к большему, даже если ему и хочется до помутнения рассудка каждый раз, когда Тэхён касается его и оставляет вслед за собой гребни сладостной дрожи.       Всё, связанное с сексом, всегда было для него больным местом. Даже мысль о такой близости между людьми приводила его в ужас столько, сколько он себя помнит, и Чонгук даже почти не увлекается этим в одиночку, поскольку не может возбудиться сам, как бы он ни старался. Это просто не приносит удовольствия, не так, как казалось раньше, но он ловит себя на том, что задыхается от каждого жадного поцелуя, которым Тэхён накрывает его губы, от каждого дразнящего намёка, слетающего с его языка в игривом настроении.       Чонгук не думал, что на самом деле найдёт секс чем-то, что он хотел бы попробовать когда-нибудь снова, но иногда даже одного взгляда на Тэхёна, на острую линию его челюсти и его губы, широкие плечи и руки, так сладко иступляющие его кожу, достаточно, чтобы возбуждение давно позабытыми языками пламени вспыхнуло внизу живота. Чонгук не слепой. Он и сам замечает, как Тэхён смотрит на него, тёмными, помутнёнными глазами, и с каждым касанием его ненасытных рук лишь убеждается в том, что его желания большего взаимны.       Тем не менее, дальше поцелуев они не заходят, и Чонгук не знает, что чувствует по этому поводу. Он всё равно старается не загоняться. На собственном горьком опыте убедился, что предположения и догадки о Тэхёне и его намерениях только вредят ему и в конце концов оказываются додуманным им бредом.       Вот почему Чонгук просто идёт на поводу у того, что мерцает между ними, распаляясь ежедневными сообщениями, свиданиями и нежными и не очень поцелуями. Бабочки в его животе сходят с ума, стоит ему поймать взгляд Тэхёна на себе или вызвать у него улыбку, и будь Чонгук проклят, если позволит своим загонам всё испортить.       Так проходят две недели, и с каждым днём он всё сильнее ощущает себя третьим проживающим в квартире Тэхёна и Чимина, не скидывающимся на аренду. Ему от этого очень неловко, и потому он компенсирует своё частое пребывание готовкой, даже если Тэхён и говорит ему чувствовать себя как дома и так не загоняться. Чонгуку просто нравится смотреть на то, как загорается его лицо каждый раз, когда он ставит перед ним домашнюю еду со словами, что нельзя постоянно питаться лапшой и доставкой. Не похоже на то, что Тэхён собирается его останавливать.       Занятия в последнее время надирают ему зад, поэтому он попеременно остаётся то у Тэхёна, то у себя в общежитии. Это муторно, но определённо того стоит, и Тэхён всегда соглашается, когда он спрашивает разрешения прийти в гости. Вот почему после особенно тяжёлого дня, который высасывает из Чонгука последнюю веру в себя, он даже не спрашивает заранее и просто заваливается через порог Тэхёна, игнорируя приятное удивление на его лице.       Один из преподавателей был особенно неумолим сегодня, убедив Чонгука, что он ничего не смыслит в тайминге и вечно лажает, потому что не слышит музыку. Чонгук едва сдержался, прикусив язык, чтобы не сказать, что причина, по которой он лажает, кроется в том, что мужчина перекрикивает музыку и держит их всех в напряжении, нервными и неспособными расслабиться и полностью сосредоточиться на танце. — Я просто не понимаю, как он может не видеть, что проблема в нём, — стонет Чонгук в диванную подушку, пока Тэхён гладит его по волосам и почёсывает так, что всё его тело растекается вдоль дивана. — Как мы должны танцевать, если он постоянно оскорбляет нас и создаёт эту ужасную атмосферу, в которой невозможно не облажаться? — Такие преподы есть везде, — хмыкает сочувственно Тэхён, пока его пальцы продолжают перебирать отдающие каштановым волосы. — Это херово. Я бы ему вмазал, назови он меня никчёмным в лицо, так что мы хотя бы точно знаем, что как человек ты явно получше меня. — Я не вмазал ему только потому, что в зале были свидетели, — фыркает Чонгук, из-за чего Тэхён поражённо, но радостно смеётся. — Пусть только наткнётся на меня в тёмной подворотне. Тогда и посмотрим, как быстро я могу двигаться.       Тэхён поддевает его плечо, чем вынуждает Чонгука перевернуться на спину со складкой непонимания между сведёнными к переносице бровями, и накрывает его губы поцелуем, таким внезапным и страстным, что Чонгук моментально теряет себя в нём. Ему очень, очень нравится целовать Тэхёна. Он бы не отрывался от его губ часами, если бы Тэхён ему позволил.       Что-то в том, как старший хмыкает в губы Чонгука, пользуясь всё ещё впутанными в его волосы пальцами, чтобы наклонить его голову и углубить поцелуй, подсказывает, что Тэхён был бы совсем не против.       Гнев и раздражение, накопившиеся в нём за день, медленно растворяются в ничто по мере того, как поцелуй затягивается, и Чонгук чувствует искреннюю благодарность. За то, что у него есть кто-то, кто всегда прислушается к нему и заберёт всё его недовольство и обиду одним своим касанием. Ему правда очень повезло встретить Тэхёна.       Чонгук забывает, что пришёл без приглашения, и растворяется в поцелуе, смакуя то, как Тэхён подминает его под себя и терзает его губы как ему заблагорассудится. Однако он быстро возвращается в реальность, когда во входной двери позвякивают ключи, прежде чем вернувшийся с пар Чимин перешагивает порог квартиры.       Отрываясь от поцелуя, Чонгук проводит по распухшим, влажным от слюны губам тыльной стороной ладони, чтобы сохранить своё лицо перед другом. Тэхён следит за движением полуприкрытыми тёмными глазами, не отстраняясь, пока Чонгук силой не отталкивает его, чтобы принять сидячее положение и не позволить Чимину застукать их целующимися на диване. Ему не кажется, что прямо сейчас он готов столкнуться с реакцией, которая наверняка за этим последует.       Чонгук поворачивает голову в сторону прихожей как раз когда Чимин заходит в гостиную. Его брови удивлённо приподнимаются перед тем, как на озарившемся лице парня появляется улыбка. — Гук? Что ты здесь делаешь? — Просто... зависаю, — непринуждённо отвечает тот. Он жестом указывает на гостиную и пустые тарелки с жареным рисом на кофейном столике, в то время как на заднем плане по телевизору идёт какое-то реалити-шоу, которое не смотрел ни он, ни Тэхён.       Чимин вбирает эту картину, и Чонгук правда надеется, что он не выглядит зацелованным, потому что Чимин никогда, никогда это не отпустит. — Прости, что не предупредил тебя, — наконец подаёт голос Тэхён из-за его спины, растянувшись на диване так, что Чонгуку хочется забраться к нему на колени и снова сплести их губы, продолжая то, за чем их прервали. — Нет, всё в порядке. Я просто не ожидал, — отмахивается Чимин и кивает на пустые тарелки. — Ещё осталось что-нибудь? Умираю с голоду.       Пока Чонгук накладывает ему оставшийся рис, Чимин наливает себе целых три стакана воды после двухчасовой тренировки. Расправившись с жаждой, он подпирает кухонный стол и с благодарной улыбкой принимает тарелку, рассказывая о своём дне и интересуясь о его в ответ. Тэхён на долгую минуту исчезает в своей комнате, пока они располагаются на диване и Чимин пробует приготовленную Чонгуком еду и восхищённо стонет от её вкуса.       Это привлекает внимание Тэхёна, когда он возвращается в гостиную и плюхается рядом с Чонгуком. Не так близко, чтобы их тела соприкасались, но всё же достаточно близко, чтобы Чонгук знал, что он рядом, даже не глядя, пока между ними тремя завязывается разговор. — Знаешь, раньше ты приходил сюда ради меня, — Чимин фыркает с притворным негодованием, пока Чонгук прячет улыбку в своей ладони. — Теперь я всего лишь сосед-обломщик.       Заливаясь смехом, он качает головой. — Ты же знаешь, что это не так.       По другую сторону от него Тэхён цокает в притворной обиде. — Так ты здесь не ради меня? Боюсь, мне придётся попросить Вас уйти, сэр.       Чонгук подносит ладонь к распахнутому в напущенном шоке рту, подыгрывая шутке, в то время как Чимин тычет в своего лучшего друга пальцем с искрящимся смехом в глазах. — Видишь, какой он, Гук! Вот на кого ты меня променял. Я первый был твоим другом!       Чонгук как раз собирается изобразить искреннее раскаяние, когда пальцы Тэхёна зарываются в волосы у его шеи, настолько знакомо, что ресницы Чонгука подрагивают, стоит ему почувствовать нежное касание. Голос Тэхёна кажется мягче, чем ещё мгновение назад, когда он наигранно возмущался причине его пребывания в их с Чимином квартире. — Но я не считаю Чонгука своим другом.       Застигнутый врасплох, тот опускает взгляд, краем глаза замечая, как Тэхён улыбается пробравшейся на его лицо краске. Он наверняка наслаждается этим, смущая Чонгука перед другими людьми, словно это его величайшее удовольствие в жизни — наблюдать за калейдоскопом розовых и красных пятен на его щеках.       Чонгук рискует взглянуть на Чимина, когда Тэхён проскальзывает едва уловимым касанием вниз по шее, пока не останавливается у её изгиба, поглаживая тёплую кожу подушечками пальцев. Удивление с оттенком улыбки на лице Чимина лишь усугубляет его румянец.       Больше не в силах терпеть их внимание, Чонгук отражает атаку. — Это лестно, хён, правда, но мне не кажется, что твой парень оценит, что ты меня ревнуешь.       Тэхён смеётся над его подколом, опуская голову на плечо Чонгука, в то время как довольное выражение лица Чимина сменяется возмущённым и он пинает ухмыляющегося юношу в голень. Тот притворяется, что ему на самом деле больно. — Придурок, — ворча, он берёт свою тарелку и встаёт с дивана в намерении отнести грязную посуду на кухню. — Боже, вас теперь двое. Что я наделал, сведя вас друг с другом? — Одолжение человечеству, — окликает Тэхён ему вслед, когда Чимин исчезает на кухне, прежде чем повернуться к Чонгуку. На его губах играет улыбка, когда он подцепляет подбородок юноши и поворачивает к себе, нежно поглаживая спрятавшуюся под губой родинку и говоря уже мягче: — Или, по крайней мере, мне.       Чонгук пихает его и морщит кончик носа, чтобы скрыть робкую улыбку, которая пробивается на залитое смущением лицо из его трепещущего сердца.       Какое-то время они втроём зависают в гостиной, пока Чимину не приходится уйти на вечернюю пару. Он пользуется информацией, которой теперь обладает, чтобы перешагнуть порог с прощальным «‎никаких выкрутасов в общем пространстве‎», чем вынуждает Чонгука покраснеть до кончиков ушей и захлопнуть дверь прямо в его ухмыляющееся лицо, пока Тэхён усмехается словам друга на заднем фоне.       Не у Чимина здесь есть основания жаловаться на то, что против него объединились, когда они с Тэхёном представляют собой такую адовую смесь дразнящего нахальства, на которую Чонгук не может даже замахнуться.       Он бы пожалел, что ввязался во всё это, если бы не наслаждался каждым мгновением.       Когда Чимин уходит и они снова остаются вдвоем, Чонгук раздумывает над тем, чтобы уже в который раз остаться на ночь. Тэхён был бы не против, но проблема не в этом. Она заключается в том, что Чонгука слегка напрягает то, как много времени он стал проводить в квартире Тэхёна, до такой степени, что Джехён в последние недели взял за привычку спрашивать, будет ли он ночевать в общежитии. Чонгук даже думать не хочет о том, почему его сосед по комнате интересуется этой информацией и чем там занимается в его отсутствие.       Эта дилемма разрывает его на части между здравым смыслом и желанием быть как можно ближе к Тэхёну в каждую свободную от учёбы и сна минуту. В последнее время все его дни вращаются вокруг него одного, но Чонгук ничего не может поделать с тем, что хочет быть рядом с Тэхёном круглые сутки, с нетерпением ждёт их встречи каждый раз, когда Тэхён предлагает увидеться, что случается почти каждый день. Он никогда раньше не находил общий язык с человеком так быстро и легко, и это волнующе — осознавать, как прекрасно они ладят и подходят друг другу.       Их теперь двое, сказал Чимин. Чонгук улыбается тому, как тепло становится в его сердце от этих слов.       Стоит Тэхёну пойти на кухню за рейдом на кладовку, слишком ленясь для того, чтобы идти в магазин за продуктами для нормального ужина, но также слишком проголодавшись, чтобы ждать доставки, как звонит мама Чонгука. Он говорит, что отлучится, и берёт трубку, предвкушая привычные расспросы, что повторяются с каждым звонком родителей раз в неделю. Это приятный ритуал, помогающий побороть тоску, когда Чонгук так сильно скучает по дому, что всерьёз подумывает поехать в Пусан, хотя бы на пару дней, чтобы повидаться с семьёй. Не помогает и то, что его родители тоже говорят, как сильно скучают.       Они болтают не более пятнадцати минут, пока Чонгук сворачивается калачиком на кровати Тэхёна и слушает, как его мама рассказывает о своей работе и о том, как его брат недавно получил повышение. Радостная новость вызывает улыбку на его лице, и Чонгук напоминает себе поздравить хёна после того, как вернётся вечером в общежитие.       Вскоре они прощаются, и Чонгук ждёт, пока мама повесит трубку, прежде чем вернуться в гостиную. Тэхён развалился на диване, тоже с кем-то говоря по телефону. Судя по тому, как резко он выдыхает и раздражённо качает головой, разговор кажется не самым приятным. — Нет, я не смог сегодня ей передать... Да помню я, блять. Делать мне нечего, кроме как крышевать вас у себя дома.       Тэхён фыркает на последовавший за его словами ответ, но оборачивается, стоит ему услышать приближающиеся шаги. Обошедший диван Чонгук усаживается рядом, не желая навязываться и прерывать разговор, но Тэхён сам завершает его, обрубая доносящиеся из динамиков даже до юноши возмущения и просто вешая трубку, прежде чем отключить телефон и небрежно швырнуть его на другой конец дивана.       Сбитый с толку тем, что только что произошло, Чонгук может разве что принять протянутую ему открытую пачку чипсов, когда Тэхён откидывается на диване и непринуждённо улыбается ему так, словно только что не ругался с кем-то по телефону. — Ну что, как поговорили?       Решая не зацикливаться на услышанном им разговоре, из которого он не понял ни слова, Чонгук запихивает в рот горсть чипсов и жуёт сквозь ответ. — Хорошо. Мой брат наконец-то получил повышение, — проскользнувшее в его голос воодушевление вытесняет оттенок тоски, что преследует его с каждым напоминанием о родных. — Я очень скучаю по своей семье. Всё время, но особенно после того, как мы поговорим по телефону. Я никогда ещё не проводил вдали от них так много времени.       Тэхён ничего не говорит, просто придвигается ближе и играет с его волосами, пока Чонгук мечтает о том, как было бы приятно увидеться с семьёй даже на пару часов, если они приедут в Сеул. Ему правда многого не надо.       Может, он бы даже представил им Тэхёна.       От этой мысли Чонгук слегка краснеет, но, прежде чем Тэхён успевает заметить это, на его обернувшемся на парня лице пролегает нахмуренная складка. — Почему ты никогда не упоминаешь свою семью? — спрашивает Чонгук, бегло оглядывая гостиную. На столе под телевизором стоят несколько фотографий, Тэхёна и Чимина вдвоём и что кажется семейным портретом второго с младшим братом и родителями. Чонгук много слышал о семье Чимина за последние несколько месяцев, но ничего, ни слова о родных Тэхёна.       Замерев рядом с ним, тот убирает руку с его волос, пока странное выражение сменяет расслабленную беспечность на его лице. По этой перемене Чонгук решает, что переступил какую-то черту, о которой он даже не подозревал, и пытается подобрать слова ещё до того, как Тэхён может ответить. — Знаешь, я не настаиваю. Если ты не хочешь рассказывать, мы можем поговорить о чём-нибудь другом! — лепечет он взволнованным голосом. — Всё в порядке, извини, я не хотел лезть в твою жизнь. Мы можем вообще забыть о том, что я спросил!.. — Чонгук.       Тэхён прерывает его растревожившийся поток слов, улыбаясь уголком губ с блеском нежности в наблюдающих за паникующим юношей глазах. Сглатывая, тот замолкает и наконец предотвращает продолжение нервного лепета. — Всё в порядке, ты никуда не лез. Это нормальный вопрос. — Да, но... — начинает было Чонгук, пытаясь объяснить свою реакцию тем, как сам Тэхён отреагировал на его любопытство, но, возможно, ему правда следует перестать строить о парне догадки.       Тот вновь унимает его едва начавшийся с новой силой поток оправданий, когда сжимает бедро Чонгука, достаточно сильно, чтобы тот затих ещё до того, как заканчивает предложение. Всё, что он может сделать, это взволнованно уставиться на Тэхёна, когда тот наконец отвечает на его вопрос. — Наверное, я никогда не упоминал о своей семье, потому что это не всплывало? Но с ними всё в порядке, все живы и здоровы, — его дразнящий голос отдаёт усмешкой, пока Чонгук сглатывает, чувствуя, как горят его щёки и уши под тёплым взглядом, полным забавы. По реакции Тэхёна он и правда на секунду подумал, что что-то не так, что он затронул больную тему. Хорошо, что его предположения никогда не оправдываются. — Мои родители и две младшие сестры живут в Тэгу, где я родился, а старший брат работает здесь, в Сеуле. — О, так ты можешь видеться с ним! Это так круто! Вот бы мой брат переехал сюда... Мы могли бы снять квартиру или типа того, чтобы мне больше не пришлось жить в общежитии, — восхищается Чонгук, даже не пытаясь скрыть белую зависть из своего голоса. Он отдал бы всё, чтобы кто-то из его оставшейся в родном городе семьи перебрался в столицу следом за ним. Его мечтания подталкивают на кончик языка очередной вопрос, который Чонгук вновь задаёт до того, как успевает обдумать свои слова. — Кстати, почему ты снимаешь квартиру с Чимином, если можешь жить со своим братом?       Ухмылка Тэхёна соскальзывает с губ, — едва уловимое изменение, — но Чонгук замечает и сразу же жалеет о вопросе, потому что слишком воодушевился и в который раз ляпнул что-то, не подумав. — Мы с Чимином всегда были близки, поэтому даже не задумываясь съехались, когда поступили в один университет, — медленно говорит Тэхён, зацепившись расфокусированным взглядом за противоположную стену, пока его пальцы продолжают играться с волосами Чонгука. — Я и хён... не ладим. То, что я при переезде в Сеул стану жить с Чимином, даже не обсуждалось. — Прости, — бормочет Чонгук и накрывает его руку поверх своего бедра, когда Тэхён наконец отрывает пустой взгляд от стены напротив и поворачивается к нему, сбитый с толку прошёптанным извинением. — За что? — За то, что спросил, — его голос тихий, смущённый, но по не самой приятной причине. — Мне жаль, что у тебя с братом не очень хорошие отношения. Не могу даже представить, что бы я делал без своего хёна. — Я рад, что тебе с ним повезло, — улыбается Тэхён, сжимая его пальцы, прежде чем убрать руку и зачесать ею спавшие на лицо волосы. — Но мне как-то плевать на моего брата. Он не хочет иметь со мной ничего общего, так с чего бы мне по нему убиваться?       Что-то в том, как невозмутимо Тэхён пожимает плечами, вынуждает мысленно поморщиться. Зачем Чонгук вообще поднял эту тему? Всё, чего он хотел, это узнать больше о Тэхёне и его жизни, но в итоге вызвал неприятные воспоминания и вынудил его объяснить, почему он не хочет жить со своим братом.       Ему правда нужно научиться затыкаться в подходящий момент.       Как раз когда Чонгук собирается сказать что-то и хоть как-то увести тему от внезапно окутавшего гостиную напряжения, Тэхён встаёт с дивана. Он почти протягивает руку, чтобы остановить его, но Тэхён просто берёт пульт, прежде чем открыть нетфликс и повернуться к Чонгуку с лёгкой улыбкой так, словно последних пяти минут и не было вовсе. — Что хочешь посмотреть?       Они выбирают фильм, который порекомендовал Чонгуку один из его одногруппников, и уже через пятнадцать минут единогласно останавливаются на том, что им попалась куча психоделического дерьма. Нелепые сюжетные линии и диалоги доводят до такой истерики, что в какой-то момент Чонгук в приступе подначенного слезами хохота так сильно хлопает Тэхёна по бедру, что оставляет след ладони даже сквозь спортивные штаны.       Тот ухмыляется, когда растирает место непреднамеренного удара, и на беспокойство Чонгука отшучивается, что всё равно любит пожёстче, чем заставляет возмущённого его бесстыдством юношу пихнуть его снова.       Время пролетает так же незаметно, как и всегда, когда Чонгук проводит время в этой квартире, и слишком скоро за окном темнеет, вынуждая потихоньку закругляться. Тэхён дуется на его сборы домой, уламывая просто остаться на ночь. Предложение очень, очень заманчивое, но здравый смысл напоминает Чонгуку, что ему бы не помешало провести хотя бы эту ночь в своём личном пространстве, вдали от Тэхёна, прежде чем он с головой уйдёт на дно океана, плещущегося тёмными гребнями в его глазах. — Напиши, когда будешь дома, — говорит тот, прислонившись к стене плечом и наблюдая, как Чонгук обувается в прихожей. — А что? Боишься, что меня подстерегут в тёмном переулке?       Чонгук не может удержаться от поддразнивания, даже если заботливые слова приятным трепетом пробирают его до кончиков пальцев, как и вызванное ему такси. — Нет, просто не хочу потом давать показания в суде как последний человек, который контактировал с тобой, — огоньки смеха мелькают в неотрывно смотрящих на Чонгука глазах, пока на губы пробирается мягкая ухмылка. — А ведь тебе бы так пошёл костюм, — драматично вздыхает тот, встречаясь с Тэхёном взглядом и едва сдерживая улыбку. Он явно мнётся, но так ли это плохо, что ему просто хочется провести ещё немного времени рядом с Тэхёном?       Закатив глаза, тот отталкивается от арки коридора, на которую опирался плечом, и подходит к замершему на пороге Чонгуку. — Ладно, я волнуюсь за тебя и хочу убедиться, что ты доберёшься домой в целости и сохранности. Такой ответ устраивает?       Прикусив щёку, Чонгук стойко удерживает взгляд, сменивший поблёскивающие там дразнящие искорки на серьёзность. Его слова сбивают сердце с привычного ритма, оседая в голове и вытесняя оттуда всё иное.       Чувствуя перемешанную со смущением уязвимость от искренней заботы в чужом голосе, он пытается отступить на знакомую им обоим территорию дразнящих подколов. — Устраивает, не друг.       Закатывая глаза, Тэхён раздосадовано цокает, однако улыбка всё равно просачивается на его поджатые в напускном недовольстве губы. Чонгук не может перестать думать о том, получит ли он поцелуй на ночь. Он очень этого хочет. — Ты невыносимый.       На его губах мелькает ухмылка. — Где-то я это уже слы... — ...как насчёт парня?       Застигнутый врасплох Чонгук чуть не давится от неожиданности, глядя на Тэхёна с неприкрытым шоком на лице. Тот удерживает его пропитанный поражением взгляд, не колеблясь, и не думая увиливать от сказанного, и с плохо скрываемой улыбкой наблюдает за тем, как Чонгук осознаёт его слова. — Ты серьёзно?       Полный недоумения вопрос срывается с поражённо распахнутых губ, потому что Чонгук правда не ожидал, что их привычное обоюдное поддразнивание примет такой оборот.       Улыбнувшийся мягко Тэхён опускает взгляд на их руки и переплетает их пальцы, в то время как Чонгук с затаённым дыханием обегает его лицо в трепетном ожидании ответа. — Почему бы и нет? Ты мне нравишься. Единственная проблема здесь может быть в том, что это не взаимно, что было бы очень унизительно теперь, когда я думаю об этом, — усмехается Тэхён, прежде чем снова встретиться с ним взглядом, — но я готов рискнуть.       Чонгук крепче переплетает их пальцы, всё ещё не отрывая широко раскрытых глаз от лица перед ним, уверенного и непоколебимого. Слова Тэхёна окончательно усваиваются его выдавшим секундную ошибку сервера сознанием, и он закусывает губу, внезапно смущаясь, потому что настала его очередь признаться. — Это так.       Тэхён сжимает его пальцы и слегка наклоняет голову, чтобы встретить оробевши опущенный взгляд Чонгука с дразнящей улыбкой. — Что именно?       Тихо фыркая, тот снова находит его тёплые глаза и сжимает руку Тэхёна в своей, чувствуя, как обжигают кончик языка уже давно рвавшиеся из груди слова. Однако с каждым мгновением их переплетённых пальцев и полного нежности взгляда Тэхёна жжение становится всё невыносимее, и поэтому Чонгук наконец выпускает их наружу. — Ты мне тоже нравишься, Тэ.       Ослепительная улыбка, которую Тэхён дарит ему в ответ, стоит опаски признаться в своих чувствах. — Ну вот и договорились, — шепчет он, подаваясь ближе, всегда ближе, и Чонгук раскрывается ему навстречу, целуя Тэхёна в дверях его квартиры, потому что может. Этот поцелуй кажется в тысячу раз слаще, чем все их остальные, вместе взятые.       Тэхён ещё пару раз чмокает его в приоткрытые губы, накрывая ладонью румяную скулу Чонгука и поддевая кончик его носа своим, пока юноша с трудом подавляет смущающе счастливую улыбку. — Спокойной ночи, парень, — шепчет Тэхён ему в губы, из-за чего мурашки усыпают всё тело Чонгука, когда тот прикрывает веки и целует Тэхёна вновь, просто чтобы закрепить их признание. — Спокойной ночи, — так же мягко говорит он в ответ и зарывается носом в накрывшую его лицо ладонь, в то время как Тэхён проводит под дрожащими ресницами, зачарованно вбирает каждую деталь его лица. От счастья у Чонгука кружится голова. Ну и как он теперь должен уйти?       Он почти остаётся, но Тэхён открывает за него дверь, и Чонгук заставляет себя выпутаться из окутавшей вместе с признанием тёплой неги, прежде чем вцепится в Тэхёна и не отпустит до конца своих дней. Сейчас это кажется очень заманчивой перспективой.       Чонгук заставляет себя уйти, но не раньше, чем оборачивается и целует Тэхёна ещё раз, для верности, и тонет в ответной нежной улыбке, пока не переступает порог, на этот раз — окончательно. Всю дорогу домой он думает о том, как изумительно затаило его дыхание слово «парень», так мягко слетевшее с губ Тэхёна.       Никогда ещё Чонгук не чувствовал себя таким счастливым.