Маковый принц

С последнего совместного обеда Элиот не пересекался с Кристианом. Обычно он либо вообще пропускал приемы пищи, либо спускался слишком поздно, когда другие жители Рэдмонд-хауса уже закончили трапезу. Поэтому оба парня очень удивились, встретившись за завтраком. Этой ночью Элиоту не удалось уснуть, да и не удивительно после того что случилось накануне. Юноша все еще не мог поверить в историю, главным героем которой оказался. Потому и спустился к завтраку вовремя. Кристиан в гордом одиночестве уничтожал яичницу. В прямом смысле этого слова. Он ни съел ни кусочка, только безжалостно тыкал вилкой в еду. — Доброе утро, — растеряно произнес Элиот, застряв в дверях. Быть наедине с Кристианом казалось до жути неловким. Возможно потому, что первое их знакомство не задалось, а может из-за настроения, в котором Рослин пребывал ежедневно. В ответ на приветствие парень одарил вошедшего испепеляющим взглядом. Так, что сразу стало понятно — утро вовсе не доброе. Элиот уселся на привычное место во главе стола. От порции яичницы с сыром поднимался аппетитный пар. Стараясь как можно тише стучать вилкой о тарелку, чтобы лишний раз не раздражать Кристиана, юноша приступил к трапезе. Жевание казалось оглушающе громким, а тиканье часов раздавалось набатом из прихожей. Вообще-то Элиот надеялся, что неприятен Кристиану до такой степени, что тот откажется завтракать в его присутствии. Демонстративно встанет из-за стола и покинет столовую. Но тот упрямо сидел на месте. Обстановку разрядил Стефано. Он вошел в комнату, почти не замечая ничего вокруг; громко посмеивался что-то рассматривая в телефоне. — И что тебя так развеселило с утра пораньше? — голос Кристиана звучал почти враждебно. К своему стыду Элиот почувствовал ликование — парень говорит так не только с ним. Стефано оторвался от телефона с таким видом, будто только что заметил непрошенных гостей в своем собственном доме, хотя хозяином то он не был. Серьезно перевел взгляд с одного подростка на другого, а потом довольно хмыкнул. Странно видеть его улыбающимся. — Читаю новости о пресс-конференции, — поделился мужчина, выключая дисплей. Телефон отправился в карман как всегда идеально выглаженного пиджака. — Общественность разделилась на два фронта, и пока в армии фанатов Рослина небольшой перевес. Смешок Кристиана скорее похож на фырканье. — Конечно. Этот придурок даже ни разу не улыбнулся во время интервью, — легкий кивок в сторону Элиота намекнул о ком идет речь. — А ты ожидал чего-то другого от человека из Алабамы? Да у них даже фраза «Да хранит тебя Господь!» — это ругательство. — Я вообще-то здесь! — Элиот помахал руками, привлекая внимание, но ни один из собеседников даже не повернулся. Кристиан поднес к губам стакан апельсинового сока, когда Стефано произнес: — Про вас уже появился первый фанфик. Частый кашель и оранжевые брызги стали ему ответом. Кристиан побледнел, пытаясь восстановить дыхание, а позже с ужасом обнаружил что капли сока попали на одежду. Он бросил полный ненависти взгляд на Элиота, как будто он писал злосчастный фанфик, и наткнулся на довольную улыбку. Не то чтобы Элиоту нравился их пылкий бумажный роман, но видеть, как Кристиан теряет привычную невозмутимость — дороже любой репутации. Судя по всему, Кристиан — любимец прессы. И похоже он смотрел интервью с Элиотом. Интересно, он и правда выглядел, как типичный южанин? «Гляделки» разорвал томный голос Стефано, который вновь достал телефон и теперь зачитывал вслух творчество неизвестного автора: — Кристиан улыбнулся и перевернулся на живот, прекрасно зная, что Элиот едва держится, чтобы его не тр… — Что? Какого хрена я пассив? — Тебя только это смущает? — Стефано разразился гортанным смехом, явно довольный произведенным эффектом. Кристиан встал из-за стола и бросив Элиоту гневное «держись от меня подальше», удалился. Именно таким стало то лето. Совместные завтраки со Стефано и Кристианом неизменно заканчивались словесными перепалками, а то и вовсе проходили в угрюмом молчании. Сдружиться с Рослином не удалось, ведь он почти никогда не бывал дома, за исключением утренних приемов пищи. Куда он ходил и чем занимался, говорить отказывался, да Элиот и не пытался узнать. Теперь его жизнь стала сложной рутиной. Стефано требовал, чтобы парень постепенно вникал в дела бизнеса. Пока только официального. День и ночь Элиот заучивал имена всех значимых фигур, сотрудников и директоров. И конечно же упускал какие-нибудь мелкие детали, когда Стефано принимался проверять выученный материал. Три раза в неделю Элиот ходил на вождение. Отсутствие водительских прав стало неприятным сюрпризом. В гараже без дела стояло целых три новеньких автомобиля. Один предназначался для Анны, которая выезжала из Рэдмонд-хауса часто, но исключительно в сопровождении личного водителя. Вторым пользовался Кристиан. Последним — черным кадиллаком — прежде владел Луис Рэдмонд, а теперь автомобиль ждал пока новый владелец получит права. По просьбе Элиота для Анны и ее сына открыли трастовый фонд. Теперь им хватало денег на учебу и скромную жизнь. Стефано эта идея не нравилась. Однажды он даже выразился, что важно развить в себе «умение избавляться от ненужных людей, и не позволять им паразитировать». Говорил он конечно больше об Анне, потому что не мог выносить и десяти минут ее присутствия, а вот с Кристианом ладил неплохо. В свободные вечера, которые выдавались очень редко, Элиот прогуливался в близлежащем лесу или изучал дом. Стефано редко оставался с ночевкой, потому из пяти спален оказались заняты только три. На первом этаже располагался маленький тренажерный зал и уютная библиотека с мансардными окнами, смотрящими в чащу леса. Элиот любил бывать там по утрам, когда легкая туманная дымка еще парила над землей. Наблюдая из окна, как бесшумно подкрадывается туман, парень размышлял о судьбе. Он боялся, что прямо сейчас также бесшумно к нему подступают неприятности. Порой он загривком ощущал ледяное дыхание смерти. Так всегда бывало рядом с Джимом. Но теперь он далеко, так почему же спокойствие все никак не может прийти? Немного отвлекала обрушившаяся популярность. По глупости Элиот указал настоящее имя, когда регистрировался в социальных сетях, и теперь старые знакомые постоянно добавлялись к нему в профиль и пытались подружиться. Юноша хоть и неохотно, но отвечал. Он прекрасно понимал, почему люди, которые посмеивались над ним в школьных коридорах, теперь пишут, что хотели бы встретиться, ведь «в старшей школе наши парты стояли рядом». Но все-равно оставался вежливым. Просто потому, что знает каково это встречаться с хамством и унижением. Элиот пересмотрел, наверное, все интервью в сети с Кристианом и их общим отцом. Он до мельчайших подробностей запомнил внешность последнего: каждую морщинку, каждый поворот головы и эмоциональную градацию взглядов. Серые, в точности как у родного сына, глаза начинали довольно сужаться, когда Луис шутил или рассказывал о медицинских разработках, которыми занималась компания. При неудобных вопросах, он поджимал губы и буравил журналистов тяжелым взглядом. Но чаще взгляд Луиса казался потухшим, уставшим. Особенно на последних интервью. Удивительно, но Элиот был похож на родного отца, в основном благодаря светлым волосам и разрезу глаз. И все же между Кристианом и Луисом было больше общего. Внешне их вряд ли бы кто-то принял за родственников, но манера общения и деловитая хватка просто идентичны. О Луисе Рэдмонде писали исключительно хорошее. Меценат, филантроп, человек воспитывавший Кристиана, как собственного сына. Кроме того, «РэдмондФарм» вносила немалый вклад в современную медицину, потому удостаивалась лишь положительных отзывов. В июле Элиот узнал, что зачислен в Университет Нью-Мексико. Он мог поступить в любое учебное заведение в стране, но Стефано резонно подметил, что важнее всего — бизнес. Университет находился всего в полутора часах от Рэдмонд-хауса, к тому же в документах стояла приписка «free visit», а значит юноша мог посещать учебное заведение по мере возможностей. Главное — сдавать все работы и экзамены вовремя. И хотя прозвучало, что проблем не возникнет в любом случае, Элиот все же намеревался не пропускать занятия, взять из учебного процесса столько, сколько сможет. Августа Элиот ждал с трепетом и жутким страхом одновременно. Двадцать второго числа начинался первый учебный день в Университете, а в последних числах планировалось важное мероприятие — «встреча со стервятниками», как выразился Стефано. Опасные люди заявятся, чтобы поприветствовать нового лидера, и к тому времени важно отрастить клыки и когти, если Элиот не хочет быть съеденным. Случай с канцелярским ножом вылился в ночные кошмары и панические атаки. Последние и прежде случались с Элиотом, но не так часто. Он понимал, что в прошлый раз Стефано оказал ему услугу, избавив от необходимости делать все самостоятельно, но больше такого не повторится. Если встреча пройдет плохо, Элиот должен показать, что не потерпит неуважения. Джим выработал в пасынке полезную черту — умение убегать. Каждый раз, думая о наркобизнесе, Элиот хотел сбежать, но теперь на его спине куда большая мишень, чем прежде. Ставки стали слишком высоки, и от того, каким покажет себя Элиот, зависит его жизнь.