Маковый принц

Когда-то жители Сацумы гордились экономикой, процветающей за счет выращивания цитрусовых и пекана. Теперь это просто крохотный городишка, где каждый житель во всеуслышание кричит об охране природы и отворачивается в другую сторону, когда избитый ребенок приходит в школу. По крайней мере именно такой была Сацума для Элиота. Зеленые и ухоженные улочки, теннисные корты и бейсбольное поле в Райт-парке, полноводные реки и ручьи, люди, с лиц которых не сползает слащавая приветливая улыбка — все это фальшь. Яркая обертка за которой скрывается тошнотворно горькая конфета с привкусом безразличия и притворной вежливости. Самое лучшее в Сацуме — это то, что сейчас она находится почти в полутора тысяч миль отсюда. И Элиот утонул в море разочарования, когда Стефано сказал, что необходимо туда вернуться. Еще больше расстроился Кристиан, которого в приказном порядке заставили сопровождать сводного брата в этом восемнадцатичасовом путешествии на автомобиле. — Я в няньки не нанимался! — зло покусывал губы Кристиан. Ощетинившись, словно мокрый котенок, он буравил Стефано взглядом, надеясь, что тот передумает. Но чуда не произошло, потому ранним субботним утром он вышел из дома с рюкзаком на плечах. Взлохмаченный, заспанный, а от того, еще более злой, Кристиан одарил улыбающегося Стефано и Элиота, что прятался за его спиной, порцией отборного мата. Небо едва посветлело над макушками вековых елей, окружавших Рэдмонд-хаус. Мокрые травинки, спрятавшиеся под туманной дымкой, что стелилась над землей, щекотали голые ноги — джоггеры на Кристиане неизменно задирались вверх, обнажая щиколотки. Почувствовав, как мокрые мурашки расползаются от нижних конечностей по всему телу, он плотнее застегнул спортивную куртку. — Веселой поездочки, братишки! — специально подначивал Стефано, передавая младшему Рэдмонду ключи от машины. За что чуть не лишился пальцев — они чудом выжили в молчаливом сражении за ключи. Вырвав их наконец, Кристиан запрыгнул в черный форд. Его машина была неприметнее кадиллака, и гораздо удобнее для путешествий. Оставшись лицом к лицу со Стефано, Элиот ощутил себя неловко. Он не знал, как прощаться и что сказать. Поездка займет всего выходные, но юноша чувствовал, что вернется оттуда другим человеком. — Попытайся решить все сам, не полагайся на Кристиана. Этот засранец все-равно не пошевелит и пальцем, чтобы помочь. Элиот кивнул и забрался на заднее сидение форда. В одном Стефано не прав: Кристиан уже помог, тогда, на вечеринке, и, нет сомнений, поможет снова. Гравийная насыпь зашуршала под колесами автомобиля, и Стефано активно замахал правой рукой, а левой, словно платочком, вытирал несуществующие слезы. Энтони тоже следил за тем, как отъезжает форд — из окна гостевой спальни. Он собирался задержаться на все выходные, и черт его подери, если кто-то знал зачем. В машине царила атмосфера, какая ощущается перед грозой. Воздух будто наэлектризован, и, если бы не тихо звучащее радио, можно было услышать, как он потрескивает. Со своего места Элиот не мог видеть лица Кристиана, но все-равно пытался его рассмотреть. Волосы, всегда гладкие и блестящие, теперь спутаны взлохмачены. Сильные руки обтягивала черная спортивная куртка с кучей ничего незначащих нашивок и серебристых замочков. Пальцы, обхватившие руль, были покрыты царапинами и ссадинами. Безобразные корочки заживающей кожи украшали костяшки. Не было сомнений — кожа повреждена во время драки. Но когда они появились? После вечеринки? Связано ли это с его долгим отсутствием в ту злополучную ночь? Прочистив горло, Элиот решился на следующие слова: — Хм-хм, спасибо, что помог с Мэддоком. — Пф, я просто хотел поскорее свернуть вечеринку. Эти ребята очень шумные. — Но я знаю, что это ты всех пригласил. Зачем? — Потому что знал, что ты не рассказал своим жалким подружкам о себе! — голос Кристиана звучал эмоциональнее обычного. Он словно озвучивал мысли, которые постоянно вертелись в голове, и которые так хотел произнести вслух. — Думаешь можно прийти в этот бизнес и начать заводить друзей? Я всю жизнь боюсь с кем-то сблизиться из-за Мэддока и остальных, а ты появляешься и просто идешь на ланч со своими новыми друзьями! — Ты знал! Ты знал, что приедут наркодельцы, и поэтому всех пригласил! — Конечно знал! Как и Стефано. Думаешь почему он забрал у тебя таблетки накануне? Он видел, что ты подсел на обезболивающие, и понял — если их убрать, ты станешь дерганным и неуправляемым. А это очень полезно, когда ведешь дела с людьми вроде той пятерки. По крайней мере, на это Стеф надеялся, но ты все-равно оказался слабаком, даже с синдромом отмены. Это откровение больно резануло душу. Элиот думал, что Стефано с ним честен. Не доверять Кристиану не было нужды. В тот вечер Элиот и правда чувствовал себя на взводе из-за пропущенной таблетки. Его и сейчас бил озноб, а мысль приобрести где-нибудь таблетки, непрекращающейся мелодией играла где-то на фоне. Только зависимость не сделала из него агрессивного бойца, под стать Стефано или Луису. Она лишь сильнее обострила главные черты — адаптивность и умение выживать. В тот вечер Элиот был готов сделать и пообещать что угодно, лишь бы не отправиться на тот свет. Когда Тис оказалась в опасности, он почувствовал желание ее спасти, но не знал как. Скорее всего, если бы не появился Кристиан, Элиот бы просто уступил Мэдмэну. Кристиан устало выдохнул. Его плечи, прежде напряженные словно каменная скала, опустились. Теперь тон, с которым он говорил, звучал мягче. — Перестань полагаться на всех, Элиот, только так останешься жив. В этом мире ты — мышь, а они — львы. До тех пор, пока львы сыты, жертве ничего не угрожает, они могут даже защищать ее от других хищников. Но стоит прийти голоду, и от тебя не останется ничего. Стефано — сытый лев, но когда-нибудь и ему захочется перекусить. Воцарило молчание. Лишь шуршание шин по ровному дорожному покрытию доносилось до уха. Сейчас путь проходил по безлюдной трассе, окруженной хвойной растительностью. Этот привычный пейзаж Элиот видел каждое утро по пути в город или Университет, но совсем скоро они пересекут границу Техаса и вид за окном изменится. На смену вечно зеленым растениям, что окружали Рэдмонд-хаус на несколько миль, придут холмистые склоны, изрезанные каньонами, и обширные равнины. — Сирано был секретарем отца, когда тот только начинал развивать свой бизнес, и именно он повел Луиса по темному пути, — продолжил Кристиан после недолгого молчания. — Каким он был? Наш отец, — несмело спросил Элиот. Он даже надеялся, что парень его не расслышал — так неловко было обсуждать эту тему. — Луис? Пф, полный придурок, — в своей манере ответил Кристиан, но его голос звучал с теплотой. — Он забрал нас к себе, когда мне было около пяти, и сразу научил пользоваться оружием. Можешь себе представить? Вид пухлощекого насупившегося малыша, который целился по бутылкам под строгим контролем Луиса, легко всплыл перед глазами Элиота. Почему-то эта картина вызвала улыбку. — Он понятия не имел, как воспитывать детей, поэтому руководствовался теми же принципами, что и в теневом бизнесе. Учил меня стрелять, драться и ненавидеть наркотики. А за каждой ошибкой следовало наказание. Когда я был подростком и вел себя как придурок, Луис вытаскивал меня в спарринг, после которого я не вставал с постели пару дней. — Ха, Джим запустил в меня кружкой, просто потому что я попался ему на глаза, — Элиот приподнял прядь, демонстрируя маленький шрам на лбу у основания роста волос. — Так себе, примерно три из десяти. Кристиан, наблюдавший за откровением собеседника через зеркало заднего вида, поднял голову повыше, чтобы продемонстрировать в отражении шрам на подбородке. — Глок 17. — Он в тебя стрелял?! — Нет, просто кинул, — улыбнулся Кристиан и вновь устремил взгляд на дорогу. — Отчим сломал мне палец, когда я пытался вступиться за мать, — Элиот выставил руку вперед, чтобы парень мог получше ее рассмотреть. — Больнее было ломать его второй раз. К тому моменту, как мы обратились в больницу, он уже сросся неправильно и было необходимо хирургическое вмешательство. По шкале боли где-то на четыре. — Компьютерный провод — семь из десяти. — Стул оценю на восемь. — Ремень с какой-нибудь металлической бляшкой… — О да, сто из десяти. Парни грустно рассмеялись, но этот смех быстро сошел на нет. Теперь в салоне висело печальное молчание, и каждый думал о своем. Удивительно, но такие травмирующие события сделали ребят чуточку ближе друг к другу. И все же даже здесь между ними ощущалась разница. Луис хотел научить Кристиана постоять за себя в криминальном мире, поэтому был строг. Элиот же получал просто за факт своего существования. Джим упивался властью и испытывал острую необходимость доказывать свое превосходство из раза в раз. Элиот боялся его, потому что чувствовал — однажды Джим окончательно потеряет контроль и кого-нибудь убьет. Скорее всего это будет сам парень или его мать. Поэтому было так страшно возвращаться. Элиот добровольно вешал на себя мишень. Снова. Но прямо сейчас, под мерную колыбельную автострады, он не думал о том, что будет завтра и как усмирить Джима, а вытянулся на заднем сидении и наконец-то смог погрузиться в сон.