Идём обедать.

Бруно сжимает подушку крепче. Никто не услышит, как он всхлипывает, шмыгает носом, утирает слёзы. Никто, даже Долорес, напрягая слух, не заметит, как тот кричит внутрь себя. Никто не услышит, потому что за годы жизни буквально в стенах дома он обязан научиться быть бесшумным. Ни единого шороха и никто ничего не заподозрит. Члены семьи списывали всё на бытовой шум, пока отделённый стеной Бруно бился головой, не в силах заснуть. Кровать бы не поместилась в каморке, спать на полу не выйдет - места нет. А кресло кажется таким мягким, когда тело в изнеможённом состоянии желает лишь о минуте блаженного сна. Но если принять особое положение, можно даже проснуться без щемящей боли в шее, спине и сгибах ног и рук. Однако не раз в такой позе пророк с грохотом сваливался с кресла, а допускать такого нельзя, заподозрят же. Насколько сильно жизнь потрепала его? Гнетущая паранойя и бесконечная тревожность пожирали изнутри изо дня в день. Бруно не позволял себе говорить, смеяться, плакать как обычные люди это делают. Как делают люди за стеной. Ему стоит закрыть глаза когда в голову уже лезут незваные мысли. Он вскрикивает без звука, когда снится тот же сон, что и вчера, и позавчера. Он вскакивает в холодном поту. Ему снится, что дети, играя в шпионов, обнаруживают дыру в стене. Снится, что взрослые, протирая раму картины от пыли, находят проход. Снится, что они входят внутрь, что идут к нему, а ему некуда идти. Выход один, но он не пойдёт к ним навстречу. Бруно плачет без звука, без всхлипов. Одна скупая слеза стекает по скуле, он вскидывает голову наверх, пытается не думать, расслабиться. Он не вернётся к прежней жизни. Годы скитаний казались ему в разы лучше, чем ежедневные муки в запертом пыльном помещении, в кампании вечно голодных крыс. Выход один, и только ночью. Один раз Бруно заметили. Тогда ещё маленький Камило запомнил дядю как двухметрового ночного монстра, а реплики взрослых только укрепляли ужасающий образ в неокрепшей детской психике. После этого Бруно неделю не высовывался и не собирался больше никогда. Но когда живот скрутило спазмами до потери сознания от отсутствия еды нелепый гадальщик осмелился на ещё более опасную вылазку, так как в этот раз от голода приходилось чуть ли не ползти.

***

Бруно потёр глаза. Он проспал по ощущениям минут пятнадцать, а на самом деле ещё меньше. Беспокойный сон сопровождал пророка уже после получения дара, но сейчас это достигло пика. Бруно отвлёк писк. Устало кинув взгляд на источник звука предсказатель с ужасом вскочил, позабыв о головной боли. Крыса принесла подарок — осколок, опасно напоминающий по цвету виденье. То виденье, что он разбил, прежде чем скрыться от семьи в стенах дома навсегда. Как он тогда думал. Бруно надеялся, что глупая крыса всего-то магически добралась до пещеры видений и принесла оттуда осколок. Он даже почти убедил себя в этом, но потом прибежала вторая крыса. Мелкое отродье держало во рту такой же осколок. Бруно почувствовал, как ноги потихоньку подкашиваются.

***

О, как наивно Бруно молился внутри себя, надеясь, что Касита вернёт каморку, или хотя бы оставит дыру в стене. И как долго горевал, когда снова и снова за картиной была лишь стена. Как бил дверь изнутри, желая выйти, но боясь. Никто не слышал, пророк научился быть особенно тихим. Бруно глупо верил, что в этот раз Касита или волшебство сжалится над ним, и сделает хотя бы в двое меньше ступенек. Но нет, их будто стало только больше. Хотя откуда он мог знать, если посещал свою пещеру в последний раз лишь когда уходил. Ему нужно отвлечься, но в пределах комнаты. Что будет лучше бесплатного развлечения с крысами? Нужно всего-то заглянуть тайком в будущее, чтобы узнать продолжение новеллы, а после уже начинать собственный спектакль на двух зрителей, только он и Долорес. Бруно взял песок большой охапкой в ладонь.

***

Даже когда Мирабель начала избивать дверь в комнату дяди тот не отозвался. Время обеда, все уже собрались за столом, и только предсказатель никак не высовывался. Долорес слышала только неестественное для сна сопение. Не уж-то снова где-то спрятался. Мирабель громко звала дядю, но тот не отзывался. Луиза помогла с дверью, оставалось только найти самого пророка в неимоверно огромных горах песка и разном мусоре. Ей хватило меньше минуты на поиски захудалого прорицателя, тот нашёлся сам. Бруно валялся в песке рядом с креслом. Волшебство любезно подарило ему вместо кровати гамак, но добираться до него было ТАК долго и невмоготу, что через время Бруно перестал подниматься наверх. Вместо этого уютненько обустроился внизу, в стиле прошлой каморки. Пускай теперь пространство не ограничивало, пророк предпочитал нахламить свои старые вещи, взобраться на кресло среди них, аккуратно свернуться калачом и дремать. Почему же тогда Бруно бесцеремонно валяется в песке? Что ж, особенность дара. Видеть будущее это круто, но сильно выматывает, а иногда настолько, что теряешь сознание. Ну он и засмотрелся. Мирабель затрясла дядю. Тот резко вскочил, напугав бедную племянницу, и стал вытряхивать комками песок, что так нахально лез везде, куда не надо. Убрав часть пророк повернулся. —Ой, привет, Мирабель. Что-то нужно? —Всё в порядке? Я зашла позвать обедать, а ты тут.. Ну. —А, это да, так бывает. Хотел побольше узнать о продолжении теленовелл, не стоит беспокоиться. —Теленовелл? —Мои сериалы с крысами в будущем называются теленовеллами, потом об этом расскажу. Уже обед? Что ж, я поем позже, увы, не голоден. —Ты всегда так говоришь, и всегда ешь один. —Но я правда не голоден. Живот предательски заурчал, Бруно тихо ругнулся. —Пойдём, тебя только и ждут. —Меня? Ждут? Не надо меня ждать! Я потом сам поем как-нибудь. Без всех, тихонько, здесь. —Ну-ну, идём, а то так и проведёшь всю жизнь в комнате. —А что плохого? Прожил же как-то десять лет. —Я не об этом, идём обедать. Вместе со всеми. Мама приготовила картофельный суп, ну же! —Мирабель, сделай мне одолжение. Принеси мою тарелку сюда, не хочу выходить. —Дядя Бруно, ты правда хочешь сидеть здесь один? —А крысы не в счёт? —Нет, идём, дядя Бруно. —Ну нет, я не пойду, никто меня не ждёт. Я не привык ещё есть с кем-то. Тем более там вся семья, и все будут смотреть, а я в песке, даже сейчас, видишь? Вот песок, и вот песок!—Бруно одновременно показывал и оттряхивался. —Ничего страшного, пойдём уже. —Нет, не могу, Мирабель, не заставляй меня идти против воли! —Я сяду рядом, чтобы тебе не было так неловко, давай? —Ты и так сидишь рядом со мной за столом, и всё равно я дико нервничаю. Давай я лучше потом, один, а? —Нет, прости конечно, но вся семья уже устала терпеть твои ночные вылазки на кухню. Ладно, если бы ты тихо себя вёл, но ты гремишь посудой так, словно желаешь разбудить весь дом, и это удаётся. —Я пытаюсь найти еду, и я слишком привык ходить за ней ночью, когда никто не видит, как раньше. —Ну так раньше ты делал это тихо, только Долорес и слышала, а сейчас даже свечи зажигаешь громко! Бруно ошарашенно воскликнул. —Правда? Тогда я буду тише, в разы тише, как и раньше. Вы меня не услышите, обещаю. Мирабель тяжело вздохнула. —Прости, я не это имела в виду. Я не хотела обидеть. Тебе не нужно быть тише, я просто хочу, чтоб ты пошёл на кухню. Чтобы обедать вместе со всеми, как нормальная семья. А не так, что мы едим, а ты выглядываешь жалобно из-за стены и молча молишь нас есть быстрее, чтобы потом сесть за стол самому. —Я так не делаю! —Делаешь. И даже когда ты один раз осмелился поесть со всеми, то в итоге схомячил всё за пару секунд и с набитыми едой щеками вышел из-за стола. Так не делается, дядя Бруно. Давай как-то по-человечески, ты же не те крысы, что жили в каморке? Ты мой дядя, и я хочу, чтобы ты пошёл обедать со всеми, хорошо?—Мирабель посмотрела на него особенным взглядом. Бруно замешкался. Ему было трудно отказать, и в то же время страшно выходить. Поразмышляв нервно пару секунд пророк выдохнул, а потом сказал. —Ладно, твоя взяла. Идём.

***

Это была плохая идея, очень плохая идея. В первые же минуты Бруно вспотел так, что истратил все салфетки со стола, вытирая вечно мокрые руки. Он нервничал. Все делали вид, что не замечали этого. Рассказывали разные вещи, как и раньше, но семейные темы обходили стороной. Мирабель же пыталась знаками показать бабушке, что не стоит спрашивать насчёт Бруно, но та, не поняв странные махания внучки, задала самый наводящий вопрос. —Бруно, почему так долго? Мы ждали. Мирабель ударила стол кулаками, тарелки и стаканы с приборами чуть пошатнулись. —Я, ну.. Я просто,—Бруно начал ещё больше нервничать. —Он работал. Он был занят,—Заступалась Мирабель. —Я не слышала,—Долорес аккуратно поправила локон. Мирабель чуть не зашипела, но сдержалась. —Просто он тихо работал. Давайте о другом, вот недавно- —И что же такое он делал?—Не унималась Альма. —Бабушка. Не сейчас,—Процедила Мирабель. —Ох, ладно. Давайте и правда о другом. Антонио, расскажи лучше, как твой дар? Бруно сглотнул. Мирабель протянула ему ещё одну салфетку, как бы утешая, пока Антонио рассказывал о своих тирадах с животными. Как его гепард вечно гоняется за истуканами, даже не чтобы съесть, а так, погонять для веселья. Потом разговор плавно перетёк на успехи Изабеллы в выращивании фруктов из плодов цветков. После как Луиза чуть устала вечно таскать ослов, и что стоит уже построить нормальный загон, а не залатывать полуразвалившийся забор. Никто не заметил как Бруно исчез. Первая поняла Мирабель. Она протянула дяде соус, но того уже не было, как и тарелки с печеньем. Это выходило за рамки терпения. Выйдя из-за стола под глупым предлогом она, недовольно фыркая, направилась к предсказателю. Тот даже не скрывался. Сидел на втором этаже рядом с натюрмортом, некогда бывшим укрытием и жадно заглатывал очередное лакомство. Мирабель готова была рассвирепеть, но понимала, что Бруно нужно время, дабы привыкнуть к новой жизни. Хотя воровство печенья с обеденного стола это никак не оправдывало! Когда Мирабель была уже близко к Бруно тот продолжал довольно уплетать выпечку, ещё и разбрасывая крошки для крыс. —Ну-ну, не стесняйтесь, ешьте. Вы всегда голодные, я-то знаю. Не бойтесь, я накормлю, только не толпитесь, я ещё должен вернуть это печенье на стол. —Дядя Бруно. Тот подпрыгнул, подавился и уронил тарелку, разбросав содержимое. Крысы мгновенно вцепились в еду и скрылись от шума подальше, пока Бруно откашливался. —Боже, Мирабель, никогда так больше не делай! Я, кажется, чуть не поседел. —Это ты так больше никогда не делай! Обязался есть за столом, так ешь за столом, а не воруй печенье, предназначенное для членов семьи, а не крыс. —Но они тоже члены семьи. Ну, то есть, для вас конечно нет, но для меня да. Мирабель, я провёл с ними столько времени вместе, я не оставлю их голодать. Тем более, я посмотрел, у вас и так вроде много еды. А они такие маленькие, такие беззащитные, разве тебе их не жалко? —Мне тебя жалко, дядь Бруно, и твою психику, которую уже, похоже, не спасти,—Мысленно добавила Мирабель, но вслух говорить не стала. —Мне тебя жалко, поэтому и кручусь рядом, как пчела над цветком, и ни в какую. Почему ты так не хочешь есть со всеми? Ведь в бывшей каморке даже стол поставил рядом с щелью, чтоб нас видеть. —Ну так там только я вас видел, а тут столько глаз, и все смотрят на меня! Не могу, я чувствую себя не комфортно. Как будто вы все меня всё ещё ненавидите, и с таким презрением смотрите, говорите. Это всё так странно, мне легче одному, понимаешь? —Понимаю, и тебе стоит понять наконец, что мы тебя любим, дядя Бруно,—Мирабель присела рядом с ошарашенным ясновидцем и ласково положила руку на плечо,—Мы любим тебя, а то, что раньше не любили, уже не так. Мы всей семьёй очень хотим, чтобы ты вернулся к прежней беззаботной жизни, но пока ты бегаешь от нас и других горожан этого никогда не добиться. Вспомни, как хорошо ты жил до того, как скрыться! —Ага, и все жители ненавидели меня, ведь я же Бруно, приносящий одни только беды и невзгоды. Что-то жизнь в стенах мне нравится больше, чем тогдашняя. —Дядя,—Мирабель холодно посмотрела на Бруно. —Мирабель, когда ты смотришь на меня так, мне хочется провалиться в песок или исчезнуть. —Бруно, послушай,—Мирабель взяла дядю за руки,—Я понимаю, тебе тяжело, но если ты будешь избегать проблем, то сделаешь только хуже. Тебе стоит попробовать влиться в семью. —Уже попробовал, и каков результат? Я же говорил, ничего хорошего. —Значит попробуй снова! —А смысл? Сколько бы я не пытался, ничего не выходит. —Это ты из своей комнаты не выходишь, вот и не получается. Давай сделаем это ещё раз, хорошо?—Мирабель не то жалобно, не то с надеждой посмотрела ему в глаза. Бруно поёрзал, хотел уйти, но после устало вздохнул. —Ладно, давай попробуем.